October and April

      Война не место для счастья и радости. Гермиона согласилась бы с этим, но она уверена, что всё закончится хорошо. Просто потому, что не может по всем человеческим, логическим и волшебным законам восторжествовать зло и ужас. А ещё она влюблена. Как и полагается, тайно, как и полагается, совсем не в того человека, в которого следовало бы ей влюбиться. Пожалуй, это единственное, что Гермиона не может отнести к категории «плохо» или «хорошо», и совсем не уверена, радоваться этому чувству или нет. Сердце упрямо подсказывает, что надо быть счастливой.       Война не место для счастья и радости. Северус согласен с этим. Да и счастье с радостью заглядывали в его жизнь уже давно. Это даже привычно в какой-то степени. Вообще, привыкнуть можно ко всему, начиная с тотального одиночества и заканчивая чёрной меткой на руке. Именно поэтому внезапно заглянувшая в его душу любовь (как и полагается, тайная, как и полагается, совсем не к тому человеку, в которого ему следовало бы влюбиться) жалит не хуже любой ядовитой змеи. Северус с уверенностью может сказать, что внезапно возникшее чувство относится к категории «плохо», «невовремя». Сердце упрямо подсказывает, что, может быть, это счастье, и само же говорит, что нет.       И всё как обычно, но… - Гермиона, давай с нами! Будет весело! - Мне надо прочитать ещё две главы по трансфигурации! И вам бы советовала, экзамены не за горами. - До них ещё долго! А соревнования по квиддичу близки, и мы должны выиграть. - Вы как хотите, а я читать.       Одна из причин, по которой Северус не любит бывать на Гриммо 12. Кажется, строгий тон, а всё же теплоту к этим оболтусам Поттеру и Уизли не скрывает. Как она думает, незаметный взгляд в его, Северуса, сторону, который он всё же замечает. И сколько таких «незаметных» взглядов уже было. В Хогвартсе, тут на Гриммо… И Северус хочет поверить, что не просто так, что и она что-то чувствует, но не получается. Кажется, что и бесчисленные «минус … баллов с Гриффиндора» и не менее многочисленные отработки, назначенные невыносимой «мисс Грейнджер», не заставили ни её прекратить эту «незаметную игру», ни его забыть это чувство и жить, как жил до того. И вопреки всем законам логики он эту «игру» принимает, поддерживает.       Эта «игра» ещё одна причина, по которой Северус не любит бывать на Гриммо. Но, пожалуй, все эти две причины вместе взятые не стоят недавнего случайно подслушанного разговора. Проходя мимо одной из комнат, Снейп услышал тихий разговор, доносящийся из-за неплотно прикрытой двери. И слова, которые были сказаны, заставили его застыть на месте. - Я его люблю... И всё, чтобы его забыть, а не получается. Только хуже… - Гермиона, очнись. Это же Снейп! – по голосу младшей Уизли было не разобрать, сочувствует она подруге или возмущена таким её выбором. - Знаю. - И он злобный учитель зельеварения. - Знаю. - И всё-таки? - И всё-таки.       Дальше Северус не слушал. Того, что уже успел услышать, было довольно. - Профессор, я хотела сказать… - когда она обращается к нему, тихо, краснея, словно чего-то боится, он практически не удивлён. - Продолжайте, мисс Грейнджер. - Я не знаю, как сказать… - Говорите прямо. - Я вас люблю! – вот так просто, зажмурившись и смущаясь. - Мисс Грейнджер, вы же понимаете, что… - закончить фразу она ему не даёт. Быстро и не менее чётко и тихо, так же, как и своё признание, проговаривает: - Понимаю. Прошу прощения, профессор, такого больше не повторится, – и уже хочет уйти, но он останавливает её. - Мы ещё не закончили.       Некоторое время они молчат. Молчание прерывается, когда он задаёт вопрос. - Что вы знаете обо мне, мисс Грейнджер? - Вы талантливый и сильный маг, вы… - Злобный учитель зельеварения. Которого ненавидят все ваши друзья и знакомые, – заканчивает он фразу за неё. - Это не так! – и после тише, - это не имеет значения. - Тогда, может быть, это имеет значение? - закатав рукав, Северус показывает ей уродливую чёрную метку. - И это тоже, – чуть помолчав, отвечает она. - Вы не понимаете, о чём говорите. Забудьте, вы ещё встретите кого-нибудь. - Но… - фразу она не договаривает. Срывается с места.       Разговор окончен, и сделал Северус, как надо. Только на душе у него стало совсем нерадостно.       И снова всё, как раньше. Ровно до того момента, когда он становится свидетелем разговора Рональда Уизли и Гермионы. - Я уже давно хотел сказать. Гермиона, ты мне дорога очень. Не как друг… В общем, ты будешь моей девушкой? - Рон, прости, но я не могу. Правда прости. Не обижайся, если возможно… - У тебя кто-то есть? - Рон, зачем ты… просто пойми. - Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора, Уизли и Грейнджер, за нахождение в коридоре после отбоя! – и разговор затихает немедленно.       Через неделю Снейп и Грейнджер сталкиваются на Гриммо. Она хочет прошмыгнуть мимо, проронив короткое «Здравствуйте, профессор», но его рука её останавливает. А через секунду он с сарказмом замечает: - Уизли, значит? - Какое это имеет значение, профессор? - Никакого, - яду в его голосе могла бы позавидовать любая ядовитая змея. - Мне больно. Прошу, отпустите.       Он тут же выпускает её ладонь. - Я ему отказала, профессор.       Он смотрит ей в глаза. И без легилименции становится очевидной причина отказа. И Северус отчаянно не хочет второй раз читать ей лекцию о «встретишь кого-нибудь ещё». Чувство ревности после случайно услышанного признания рыжего гриффиндорца и ощущение чего-то исключительно неправильного на душе после того, как ответил на её признание в любви, были очень свежи. Он целует её. И чувствует, что это самое лучшее, что может сейчас сделать. - Моя, – коротко и чётко. - Я люблю вас.