Сошедшая на землю

Этот город слишком шумный, слишком поражает яркостью и богатством. Жизни его обитателей бурлят в беспорядочной суете; хаосом и спешкой, кажется, пропитан воздух. Она поднимается на крепостные стены своего нового города, вглядывается в ночную темноту, закрывающую небо, вспоминает песни падающих звезд и ощущает вечность, сиянием растекающуюся по венам. Прежде она жила в тишине края света. Все изменилось так удивительно, не находится слов, чтобы выразить чувства, мысли и эмоции, смешавшиеся в глубине ее души. Она разделяет их с ним. Целует его и чувствует привкус пряностей и пота, слушает его и различает эхо множества голосов, наблюдает за ним и видит силу, защищающую королевство. Он хороший король для своих людей. Он будет хорошим королем для нее. Когда она улыбается, его темные глаза сияют. Его прикосновения сдержаны и целомудренны, но она растворяется в их тепле, ощущении счастья и непривычной потребности в нем. «Расскажи», – просит она. Он не спрашивает зачем. Просто рассказывает о доках и начале путешествия, о мальчике, который из-за жадности превратился в уродливого дракона, а затем, усвоив урок, смог вернуть себе истинный человеческий облик; о морских жителях, оживающих кошмарах и невидимых волшебных существах. Он говорит о войне и льве, она прикасается к шрамам на его руке и воспевает Аслана мягким и низким голосом. Песня захватывает обоих. Его голос тихий, в то время как ее все выше и звонче – когда рассветает, достигает крещендо, потому что солнце тоже звезда – ее сородич, и она приветствует его. Потом он вспоминает о королях и королевах древности, ушедших из этого мира, и она просит снова: «Расскажи мне о ней». Это удивляет его. Каспиан не склонен ко лжи, но достаточно искусен в дипломатии и умеет витиеватой вязью слов прикрывать неприглядную правду. Он всегда был откровенен и добр с ней, но сейчас едва не проявляет королевскую сдержанность и холодность. Ее сияние усиливается, обжигает арктическим льдом и слепит глаза. Долго и внимательно они смотрят друг на друга. «Зачем?» – наконец спрашивает он. Лилиандил вздыхает и задумывается, подставляя лицо прикосновениям ветра. Теплую человеческую темноту его глаз она готова предпочесть бесконечно прекрасной темноте ночного неба. Проводит пальцами по его руке, пытаясь объяснить без слов. «Я хочу знать, – отвечает она. – Я хочу знать все». Он отводит глаза. И избегает ее взгляда, когда начинает говорить, в воздух врезается каждое слово несмягченное и немилосердное. Он рассказывает ей историю королевы Золотого века Нарнии, гордой красавицы, сражавшейся так же отчаянно, как и любившей; не пожалевшей бы жизни, чтобы защитить свою семью. И историю девочки, носившей когда-то корону, тихой и практичной; от счастья которой осталось лишь несколько сладостно-горьких осколков, но признавшейся ему, что один последний проблеск рая того стоил. Когда рассказ заканчивается, она обхватывает его лицо ладонями, но смотрит не на него. Она оглядывается вокруг, впитывая в себя всю красоту, все волшебство Нарнии. И думает о девочке, которая должна была оставить все это, потерять каждый ослепляющий золотым сиянием рассвет и каждый вечер, окутывающий таинственной темной глубиной. О девочке, которой больше никогда не услышать ни пламенных тирад Рипичипа, ни рева Великого льва. О девочке, которая ушла не оглядываясь, не выдав слабости, даже если что-то и надломилось внутри. Которая нашла в себе силы улыбнуться ему. Они встречают утро нового дня вместе, прижавшись друг к другу, и не замечают как холоден ветер. Он обнимает ее, по лицу звезды текут теплые человеческие слезы. Потому что Сьюзен Пэвенси никогда не увидит Нарнию снова.