Everything Changes

Почему так ярко? Бэкхён вздрогнул, и его веки распахнулись. Голова пульсировала от тупой боли, и он жаждал обратно завалиться спать, но нужда заставила его встать с постели. Он взглянул в зеркало — и споткнулся о кровать: он был ошеломлён от вида волнистых тёмно-коричневых волос, которые походили на ужасное месиво. Делая несколько несвязных попыток разгладить непослушные пряди, Бэкхён, шатаясь, поплёлся в ванную. Он, стоя в туалете и размышляя о том, сколько же вчера выпил, внезапно заметил ритмичный и шумный звук, исходящий сзади… будто кто-то чистил зубы, полоща рот и сплёвывая воду. Испуганный, он быстро завершил начатое дело и натянул пижамные штаны. Находясь в прострации от вчерашних посиделок, он не заметил, как вошёл его сосед. — Какого хрена, Сехун! Ты меня чертовски напугал! — Доброе утро, хён, — спокойно поприветствовал Сехун, в то время как Бэкхён уставился на него. Он больше ничего не сказал, и приступил намыливать линию подбородка пеной для бритья. Тонкие пальцы Сехуна ловко и равномерно распределяли пену. Всё ещё игнорируя Бэкхёна, он начал скользить по намыленной области бритвой Gillette из нержавеющей стали, оставляя гладкую бледную кожу. Бэкхён смотрел, загипнотизированный, как молодой мужчина умело манипулировал бритвой вдоль подбородка, глядя в зеркало. Раньше он никогда не смотрел, как бреется Сехун. По правде говоря, ему никогда не приходило на ум, что Сехун вообще бреется, — и это довольно глупо, учитывая то, что Сехун был здоровым взрослым мужчиной двадцати одного года. Когда его подбородок стал таким чётко очерченным? Когда он вообще стал отращивать волосы на лице? Бэкхён провёл ладонью по лицу, пытаясь избавиться от пелены сна. Утро было слишком раннее для таких размышлений. — Я был здесь по делу, — заметил Бэкхён, его немного задело, что донсен совсем не обращал на него внимания. — Когда ты вошёл сюда, хён, я уже был здесь и чистил зубы. Поэтому, чисто технически, именно ты влез без очереди. Должно быть, ты вчера перебрал с соджу, если не заметил меня. Или просто не умеешь пить… — Сехун многозначительно замолчал, споласкивая бритву, и плеснул тёплой воды себе в лицо. — Йа! Ничего подобного, я умею пить. — Как скажешь…, но это не я врываюсь и занимаю ванную. — Ну, тогда бы и закрылся, если не хотел, чтобы кто-нибудь вошёл. — Но у меня нет таких проблем. Это ты у нас создаёшь шум, — сухо ответил Сехун, вытирая мокрое лицо. — В холодильнике ничего нет, а я жутко голодный. Что думаешь насчёт лапши?* Я бы не возражал съесть её на завтрак – ну, правда, уже на обед, потому что сейчас почти полдень. Поторопись, хён. Я просто умираю с голода. О, и ты… расчесался бы, что ли. Проходя мимо, Сехун взлохматил его волосы. Этот. Мелкий. Взлохматил. Его волосы. Никакого уважения! Что на него нашло? И с каких пор Сехун предлагает что-нибудь? Он обычно всегда просто соглашался с Бэкхёном. С ним что-то происходило, и Бэкхён собирался выяснить, что это. Он посмотрел в зеркало и вздохнул. Ему ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно что-то сделать с волосами. ________ * на оригинале - kal guk su=knife cut noodles.