Байки старого Бродяги

— Помнишь, я тебе рассказывал, как мы защищали террористок на суде? — Это когда они космопорт захватили? Бродяга кивнул. — Но была еще одна история, когда мы террориста потеряли. — Это как? Про всякие минирования народ у нас потрепаться ой как любит. А мы всем отрядом этого ой как не любим. Ну потому что пока соответствующие службы все проверят, пока другие службы этого чудика вычислят, а мы вломимся… Время потеряно, ресурсы потеряны. А в итоге сидит там малолетний паршивец и носом хлюпает. Но, конечно, в подобных случаях лучше уж перебдеть, чем потом бздить на ковре у начальства. И вот, приходит нам опять вызов: дескать, вычислен адрес, с которого поступил звонок о минировании. Причем минировали не абы что, а прямо наше здание спецназа. Ну, всем развлекуха, в общем-то, всех выгнали, прибыли собаки с коллегами, все осмотрели, ничего не нашли, погрузили собаки коллег в машину и уехали. — Бродяга, короче, идем брать опаснейшего террориста! А мне что, идем так идем. Обвешались, вооружились и поперли броне-почти-танковым клином как журавли особо повышенной мощности. Домик был ничего так, трехэтажный коттеджик такой. Забор высоченный, камеры. Сразу видно — жилье террориста. Ну, мы люди простые, дверь искать не стали, так проделали. Встречать нас что-то особо не спешат. Ну, мы тут насторожились, мол, сейчас как пальнут из какого-нибудь крупнокалиберного, летишь потом, на атомы распыляешься, сливаешься с вечностью. А мы еще от Кашки с «лангедоком» малость контуженные морально. — Эрвин, вперед. Ну наш «хы-хы» разогнался, снес дверь, пробежал дальше, неся эту дверь на своей мужественной груди, остановила его только стена. — Нету никого. Вот тут мы вообще насторожились. И поперли все двери сноси… во все двери заглядывать. И что за помещения, непонятно, все пустые, только какие-то шкафы стоят. А потом со второго этажа Крис как начнет нашим медикам сигналы тревоги подавать матом, от «последний кусок брони оторвали, натурально помираю» до «вторжение межгалактического флота неизвестного противника, в кашу население планеты». И требует разом реанимацию, скорую, хирурга, косметолога, уролога, патанатома и Дока. — Какого хера? — душевно спрашиваю я, взлетая на второй этаж чуть ли не натурально ракетой. А на втором этаже. Мать моя честная женщина… Старики лежат. И некоторые уже вот-вот только лежать и останутся, а остальные шевелятся еще. И запах такой стоит, что я мигом в стену пальнул. Куска стены не стало, зато как все задышали-то легко. Я как обстановку пересказал, так мне в ответ сразу отозвались и собаки матом, и коллеги воем, и песни сирен летящей на выручку танковой бригады. Причем танки летели не просто так, а напичканные медиками, которые наших водителей повыкидывали и вместо них по три чемодана реанимации всунули. А им что, прямая наводка, автопилот на сигнал тревоги. И вот стоим мы около этого приюта, смотрим, а вокруг красота: все зеленым-зелено от военных докторов, голубым-голубо от спецподразделений космомедиков, и как снежок, сверху гражданские доктора сыплются с парашютами. Прижатые к груди нашей десантуры. — Ну чего, — спрашивает меня какая-то коряга с глазками. — Прилетели? Я этого дедка аккуратненько так от земли оторвал, повыше поднял, поразглядывал и обратно положил, прямо в лапы медикам, которых примерно штук по восемь на одного старичка было. Потом уже выяснилось, что именно этот старичок ушлым и оказался. Дополз ночью до телефона и нас «заминировал», знал, что адрес звонка пробьют и бригаду вышлют. А приют был какой-то частный… Свозили туда стариков, а те там и вели растительную жизнь. Заботиться там о них было особо некому, только вот медперсонал не учел, что к ним подсунут того самого старичка, который очень уж любил газетки читать и на космовизоры пялиться, особенно на каналы криминальной хроники. Ну, а что нам делать, у нас устав, у нас служба, всем отрядом честно писали объяснительные, что террориста мы упустили, дескать, каемся, бьем себя в грудь и соседа по яйцам. Командование на нас сперва благодарно орало, потом неблагодарно уволило на три дня отгулов с сохранением зарплаты. — А что старички? — А что они, ничего, живучие оказались, оклемались, живут сейчас на курортной Райле. Мы проверяли, приют точно хороший.