Байки старого Бродяги

— А помню, был такой случай, — Бродяга хохотнул. — Пришлось у полиции самого что ни на есть настоящего преступника на поруки брать всем отрядом. — Рассказывай! — я тут же навострил уши. Бродяга кивнул, промочил горло стаканом минеральной воды и принялся за рассказ. Поздняя осень на планете Малеон всегда тоскливая, серая какая-то неприятная такая, неопрятная как заброшка, где подростки тусуются. Вот вроде там и граффити разноцветные и мусор валяется цветной, только все равно, унылое все, неприютное. Вот и осень такая же — солнца там вообще ни единого лучика никогда не проглядывало. Планета с искусственным климатом, едрить их вошь. Все по расписанию, с первого по пятнадцатое сентября нежаркое солнце, с пятнадцатого по тридцатое — каждые три часа солнце по пять минут, остальное время морось. С первого по тридцатое октября затяжные дожди. Первого ноября первый снег. Закинуло нас туда командование под предлогом отпуска всему «Дзару». На самом деле, Цербер решил, что мы и так дел наворотили немало с избиением граждан прямо на улицах и натравливанием бойцовых котов, так что уж лучше нами осчастливить непуганых идиотов в соседнем секторе. Выделили нам на восемь нас аж целый блок в общежитии, мол, по два киборгизированных рыла на одну комнату — и норм будет. Я в эту комнатушку зашел, за мной было «хы-хы» сунулся, так сразу захрипел и приступ клаустрофобии схлопотал, а он у нас еще и мелкий самый. Ну, парочка наша, там все понятно, их можно на пол сложить, ковриком прикрыть и пускай там хранятся в обнимку, они места много не занимают. Олаф вот только собой всю комнату занял один, и то слишком глубоко старался не дышать, стены на бока давили. Короче, явились мы к коменданту, я разок улыбнулся, так нам сразу предложили у его троюродной племянницы квартиру снять на все две недели, мол, там квартира большая, вместительная, дизайна кармели, снимали то ли пять то ли шесть оскурийских киборгов, только вот съехали недавно, в сектор Лигос перевелись. Оскурийцы, чтоб ты, друг мой, просвещен был, это такие махины для убийства ближнего своего неловким поворотом, все как один размером с Олафа. Ну, мы и развесили уши, мол, восемь нормальных почти человеческих мужиков поместятся там, где шесть оскурийцев. Квартира и впрямь оказалась огромной, на три комнаты, правда, отдать за нее пришлось аж два месячных жалования, не моих, понятное дело. — Я на диване спать хочу, — тут же заныл Шустрик. — Я, может, всю жизнь мечтал поспать на диване! — А я всю жизнь мечтал ванну с пеной принять, — огрызнулся Крис. — Чтобы там еще лепестки роз плавали. — А у меня все мечты сбылись, — сказал Виктор и посмотрел на Ная, тот посмотрел точно так же, и эти два придурка, которым медовый месяц макушки напек, захихикали и умолкли. — Еще кто о чем мечтал? — поинтересовался я, обводя взглядом всю команду. — О роботе-трансформере, — сказал «хы-хы». — Синеньком. Ни о чем не мечтали у нас только Олаф и Дэн, которые уже занимались инспекцией холодильника и проверкой адресов ближайших магазинов с доставкой. Я закатил глаза, поразглядывал свой мозг, убедился в его наличии и вымелся на улицу покурить ну и прикупить еще сигарет. — Помогите! Около подъезда металась встрепанная зареванная женщина в серой потрепанной футболке и черных спортивных штанах, заламывала руки и явно не знала, что делать — отбегала от подъезда на пару шагов, снова возвращалась, опять отбегала. — Что случилось? — Дверь… Дверь захлопнулась… А там дети. — Сейчас вынесем, — оптимистично сказал я. — Показывайте вашу дверь. Женщина посмотрела на меня, икнула еще раз и побежала на второй этаж. — Пиздец, — сказал я, разглядывая бронированную дверь и бронированную же дверную коробку. — Не вынесем без взрыва. А если в окно? — Стекла бронированные, — всхлипнула она. Сверху через перила перевесилась золотая башка «хы-хы», безмятежно на нас посмотревшего. — Надо замок взламывать, — подсказал он. — А ты умеешь? — огрызнулся я. «Хы-хы» всерьез задумался, потом заявил, что криминальных наклонностей не имеет и замки взламывать не обучен, разве что с ноги их вышибать. — Можем позвонить и вызвать мастера, — предложил я. — Нельзя, — женщина сползла на придверный коврик. — Квартиру снимаем… Документов на жительство нет, договор не заключали, а с этим строго. Надо будет звонить хозяину, а он военный, и сигналы не доходят, — и она снова принялась всхлипывать. — Почему я такая дура, ну ведь еще видела ключи на столике, не подумала и выскочила. — А детям сколько лет? — поинтересовался я. — Одному пять, второму три года. — А может, докричимся, чтобы они открыли дверь сами? — предложил я. Женщина помотала головой. — У них сейчас дневной сон, их не разбудить. Да и они не справятся с замком. К тому моменту подтянулся весь отряд, принеся с собой бесценные советы по проникновению от соседей сбоку, выносу оконных рам с ноги и продырявливанию потолка. И только Олаф набрал своего адаптера, решив, что самое время применить русскую смекалку. Алекс осмотрел нас, выслушал горестную историю и спросил: — А ближайшая ментовка далеко? — Точно! — заорал «хы-хы», быстрее всех сообразивший, куда нас только что Завадский столь заковыристо послал. — Мы сейчас просто взломщика у полиции одолжим, и он вскроет дверь. Я схватился за голову, фигурально, конечно. Однако чем истеричнее икала женщина, тем краше становилась идея. В самом деле, мы военные, они — полиция, уж как-нибудь найдем общий язык. — Ищите ближайшее отделение правопорядка, — распорядился я. — Нашел, буквально за углом, — отозвался Дэн. — Отряд «Дзар», стр-ройсь! Как говорится, не знаешь, что делать — делай нервы окружающим. Службе правопорядка я заранее посочувствовал, зная, во что превращается все вокруг «Дзар». Несчастный дежурный при виде восьми довольных, улыбчивых и очень скромных морд — ну чисто невинные зайцы на ромашковой поляне, только белых ушей не хватает — напрягся. И не зря. — У вас сегодня задержанных много? — душевно спросил я. — Д-да, — пробормотал паренек. — А в-вам к-кого? — Ах, — я покрутил в воздухе рукой и произнес с томной небрежностью. — Мне бы специалиста по сейфам. Походу, я переборщил то ли с томностью, то ли с элегантностью — к нам навстречу выскочил длинный и тощий мужчина в форме с какими-то полосками, звездами и точками. Я понадеялся, что это кто-нибудь из офицеров, у которых есть какая-то власть, и запрос повторил. — Не смейте нарушать общественный порядок! — вякнул тот. — Это хулиганство! Я свяжусь с вашим командованием… И тут вперед выступил Най. Он у нас обычно тихий, молчаливый и вообще приложение к Виктору, такая тень, отбрасываемая шкафом: лишний раз голоса не подаст. Зато как виртуозно он умел себя накручивать при нужде, разгон эмоций от нуля до сотни за три секунды. Умением этим он пользовался редко, но вот когда пользовался… — Отойти всем, — распорядился я. Самонакрутку Най включил сегодня в стиле «бедный сиротинушка», эдакий моноспектакль всеми брошенного котеночка, плачущего под дождем в луже, пока жестокосердные люди проходят вдаль, не интересуясь его судьбой. Он воздевал руки кверху, вопрошал у дежурного, стульев, пола и потолка, почему служба правопорядка не может посочувствовать несчастным детям, запертым в одиночестве в пустой квартире, ждущим маму, которая бьется в двери как голубка, разлученная с птенцами; почему государственная служба лишает людей сердец и чувства сострадания. — У вас платок есть? — спросил я заглянувшего на огонек красномордого и пузатого «точечно-звезданутого», взял протянутый им клетчатый платок, высморкался и пояснил. — Очень уж переживательно… — А что происходит-то? — спросил он. — Да вот хотим у вас одолжить ненадолго взломщика сейфов какого-нибудь, знаете, такого, чтобы прям опытной рукой, не дрогнув, цинично вскрыл замок, заржавевший от слез несчастной матери. Пузан сперва захохотал, потом махнул рукой. — Будет. Только, сами понимаете, исключительно под вашу ответственность. Сим, приведи из четвертой камеры. Судя по тому как тощий поскакал вдаль, выступление Ная как раз привлекло нужное нам начальство. Правда, оставалась еще одна проблема: Ная надо было как-то заткнуть, а то он уже рассказывал несчастному дежурному о своей детдомовской жизни. И били-то его там, и голодом морили, и обижали, и папу с мамой он каждый день ждал, сидя на подоконнике. — Да кто его там бил, — тихо подвывал Виктор в грудь Олафу. — Да кто его там обижал. Какие папа с мамой, он от усыновителей на чердаке прятался. Олаф гладил Виктора по голове и шумно вздыхал. Дэн стоял с каменным лицом и внимательно изучал плакат «Разыскиваются», судя по глазам, еще пара минут спектакля — и переквалифицируется наш Дэн в охотника за головами, лишь бы оказаться подальше от отряда. «Хы-хы» доверчиво кивал, внимая речи Ная. Шустрик, оправдывая свое прозвище, уже строил глазки пришедшей с какой-то бедой дамочке и утверждал, что загулявшего мужа искать не надо, а надо такой молодой и интересной женщине провести вечер с бокалом вина и приятной компанией. Крис скучал и гладил приблудного котенка. — Вот ваш взломщик, — эту идиллию всеобщего помешательства прервал тощий, выталкивая в наши жадные руки невысокого миловидного паренька. — А он хороший? — Лучший, — уверил пузан, посмеиваясь. — Только вот не знаю, как вам отдавать этого закоренелого преступника… Вот если бы вы за него поручились… — Да мы его знаем, — сменил пластинку Най. — Он такой честный! — В жизни чужого не возьмет! — моментально подпел Виктор. — Кристальнейшей души и честности мальчик, — умиленно всхлипнул Эрвин. — Он один раз сбился с пути, — медоточиво сказал я и сунул «мальчику» под нос кулак. — И больше не будет! То есть будет, но еще ровно один раз! А потом как завяжет. Или я его завяжу красивым бантиком. Несчастный взломщик лишился дара речи, впрочем, мне его речи были без надобности, я кивнул Олафу, моментально сграбаставшему парня под мышку, после чего мы всем отрядом выскочили из отделения, прихватив по пути еще набор отмычек, которые пузан, откровенно покатываясь, вручил Дэну. В ответ ему Крис всучил котенка, моментально сделавшего настолько умильную морду, что отделение наполнилось розовыми пузырями и радужными плюшевыми пони. Однако за этой историей любви наблюдать было некогда. — А что вы от меня вообще хотите? — обретший дар речи взломщик принялся извиваться. — Чтобы ты вскрыл один замок. — Я не умею! — Тогда вернем в камеру, — дружелюбно сказал я. — Найдем другого специалиста, получше. — Лучше меня точно нет! В этот момент «хы-хы» завис, в его мозгу фразы «не умею» и «нет лучше» явно не состыковывались. Пришлось на бегу наподдать ему по затылку, переключив внимание. И вся компания продолжила стремительно перемещаться к бронированной двери. — Вскрывай, — велел я, давая Олафу знак отпустить наш инструмент по взлому. К счастью, на этот раз ерепениться парень не стал, профессионально повозился с замком, там что-то щелкнуло, лязгнуло, и дверь медленно отворилась, являя нашему взору двух ленивых жирных и упитанных котов, презрительно на нас взиравших. — Мои мальчики, — женщина кинулась к ним, сгребла аморфные мохнатые туши и принялась одаривать поцелуями морды. — Мама уже здесь! — Ы? — единодушно выдали мы. — Знаете что, я пошел, — первым сориентировался Дэн. Остальные удалились молча, все еще ошарашенные. Остались только я и взломщик, хмуро поглядывавший в мою сторону. — И что ты такое взломал? — я захлопнул дверь, отсекая причитания женщины, радующейся встрече с сыночками. — Сейф дома взломал, — угрюмо пробурчал тот. — Чтобы у отчима оттуда спереть что-нибудь и выкинуть. Как он с моими вещами поступил. — А отчим тебя сдал в полицию? — догадался я. — А отчим — и есть полиция, — огрызнулся парень. — Он вам меня и отдал. Я ненадолго задумался в лучших традициях Эрвина. — Тощий или круглый? — Круглый, — буркнул собеседник. — Он выкинул мою коллекцию машинок. Мне ничего не сказал, — подросток сжал кулаки. Я вздохнул. — Твой отчим мне не показался плохим человеком, — осторожно начал я. — Может, это не он ее выкинул? — А кто? Мама знает, насколько они мне важны, брат совсем мелкий, а отчим все говорил, что неплохо бы полку освободить. Точно он. Пришлось лезть в галанет, находить телефон отделения и просить побеседовать с капитаном. — Зачем вы выкинули коллекцию автомобилей? — сходу начал я. — Какую? — Любимую коллекцию вашего пасынка. Я понимаю, что вам наплевать на чувства чужого ребенка, однако эту коллекцию мальчик ценил. — Да не выкинул я ее, поймите вы, — заволновался пузан. — Я бы никогда не посягнул на вещи Томаса. И он мне не чужой. Подросток всхлипнул. — Тогда где моя коллекция? — он бесцеремонно ткнулся в мой коммуникатор. — Я приеду вечером, мы все вычислим, может быть, мама убрала ее куда-то, чтобы помыть в шкафу? Поговорим всей семьей, найдем, ни одна машинка не пропадет. Договорились? — Договорились, — нехотя сказал Томас. Я потрепал его по голове. — Все, иди домой. Все разрешится. Томас кивнул и умчался, прихватив отмычки. Я посмотрел на потолок, надеясь найти там ответ на свой вопрос: за что мне это все. Не нашел. И побрел в ближайший торговый центр за синеньким роботом, пакетом лепестков роз и бутылкой мыльной пены. Ну кто еще исполнит желания этих долбоебов, кроме отца-командира? — А что было с коллекцией? — уточнил я, поняв, что Бродяга закончил историю. — Младший брат забрал ее, чтобы перерисовать в альбоме в подарок Томасу все его машинки. — А с котенком? Бродяга усмехнулся. — Живет долгую и счастливую жизнь дома у одного длинного и тощего стража порядка. Кстати, мне за те исполнения желаний отряд потом тоже кое-что в ответку сотворил…