Жена рокера: мифы и реальность

      Роджер проснулся первым, что было для него не совсем характерно. Он уж совершенно точно не был жаворонком, а если лечь спать удавалось только под утро, мог не вылезать из постели до позднего вечера. Но сегодня он, во-первых, спал не один. Помнил об этом и хотел устроить своей гостье обещанный ещё накануне чай. Во-вторых, был делегирован группой давать интервью на субботнем телевизионном шоу.       Тэйлор потянулся, осторожно, чтобы не потревожить спящую девушку, выбрался из кровати и отправился в душ, на ходу снимая с себя одежду, в которой и провёл всю ночь. Он наспех привёл себя в порядок и сбегал до ближайшего кафе (магазины-то все были закрыты, а вот оно, на счастье, работало и в выходной), чтобы в доме было хоть что-то, чем можно было накормить Доминик.       К его возвращению она уже тоже оделась и теперь робко сидела на диване в гостиной, поглядывая по сторонам, и растерянно поглаживала кота, откровенно переживая, куда мог деться его хозяин. Наверное, успел миллион раз пожалеть, что связался с этой непостоянной в своих желаниях особой. Ушёл, чтобы не пришлось объясняться, в надежде, что она сама всё поймёт и отправится восвояси, навсегда позабыв дорогу в его дом… Девушка даже пару раз серьёзно задумалась над тем, чтобы и впрямь бросить всё и уйти; как раз в тот момент, когда она во второй раз размышляла над этой идеей, дверь отворилась и на пороге показался барабанщик.       — Проснулась? Доброе утро!       Жизнерадостное приветствие рассеяло волнения Доминик, и она поднялась ему навстречу.       — Доброе, — девушка улыбнулась и забрала у Тэйлора из рук пакеты, а он принялся снимать с себя куртку. Она не стала делать замечание, что час дня — это совсем не утро. В конце-то концов, разве была какая-то принципиальная разница?       — Это наш завтрак, — Роджер кивнул головой на пакеты. — Я… хреновый повар, да и в холодильнике у меня пусто… Не знал, что ты любишь, поэтому там всего понемножку, — он виновато передёрнул плечами и, забрав у девушки покупки, отнёс их на кухню.       — Родж, тебе не стоило, — она была тронута его заботой.       — Не стоило кормить завтраком девушку, которую затащил к себе в постель? — хмыкнул Тэйлор. — Обычно я так и не поступаю, — заверил он её, начиная выкладывать на стол сэндвичи, ещё горячий яблочный пирог с корицей и свежие булочки.       — И не надо было ради меня делать исключение, — она с улыбкой покачала головой.       — Ишь… упрямая какая… Может, я хочу делать ради тебя исключение!..       На том вопрос был решён. В конце концов, кто она была такая, чтобы запрещать ему делать ради неё исключения? Завтрак был съеден (оказывается, они оба чертовски проголодались), и Тэйлор задумчиво нахмурился.       — Что-то не так, Родж?       — Не так, — ответил он, заставляя её снова встревожиться. Но, заметив, как по её лицу мелькнула тень, Роджер тут же встряхнул головой: — Нет-нет, ты не так поняла!.. Просто… Знаешь, я бы… Я бы очень хотел провести сегодняшний день с тобой, — он вздохнул. — Но у меня есть одно важное дело…       — Ага… — протянула Доминик, не зная, верить или нет его словам. С одной стороны, он вёл себя, как будто между ними ничего не случилось… С другой стороны… Он вёл себя, как будто между ними ничего не случилось!       — У меня интервью, мне надо быть там… — Роджер взглянул на часы. — Через пару часов… — он повернулся к девушке. — Но если ты согласишься остаться и подождать меня здесь…       — Нет, — Доминик помотала головой.       Роджер округлил глаза: он явно не рассчитывал услышать отказ.       — Нет, в смысле, я не могу ждать тебя здесь… Мне надо заехать домой, хотя бы чтобы переодеться, — девушка подняла на него глаза. — А вечером, если ты не против, я могу вернуться, — она полувопросительно приподняла одна бровь, теперь уже сама боясь его возможного «нет».       — Отлично! — Роджер с облегчением расплылся в улыбке. — Тогда… я отвезу тебя и заеду после интервью, что ты на это скажешь?       В начале восьмого Тэйлор уже парковался рядом с домом, где снимала квартиру Доминик; он коротко посигналил, и из окон, помимо Доминик, повыглядывало несколько возмущённых шумом старушек. Девушка махнула ему рукой и уже спустя две минуты выходила из подъезда. Волосы были завязаны в хвост, на ногах — простые джинсы и высокие ботинки, сверху обычная кожаная куртка… Повседневный стиль её, кажется, только красил. Или просто он так сильно в неё влюбился, что в любом образе она казалось ему прекрасной?..       Доминик, после того, как Роджер привёз её домой, вместо того, чтобы заняться делами, включила телевизор, боясь пропустить эфир. Она всё ещё не могла поверить, что с этим очаровательным (и да, да, смазливым, но всё равно, таким очаровательным!) блондином у неё развивался роман, всё ещё не могла понять, почему позволила себе отступить от принципов, и искренне смеялась, слушая, как он отвечал на вопросы ведущей. Такой непосредственный, такой забавный, такой милый… И, да, ей очень хотелось, чтобы этот очаровательный, непосредственный, забавный и милый был её. И пусть это будет мимолётное увлечение, пусть ничего серьёзного у них не выйдет…       — Прошу вас, красавица, — Роджер выскочил из-за руля и открыл Доминик дверцу, галантно помогая сесть на пассажирское сиденье. Он посомневался, но так и не решился её поцеловать, даже в щёку, хотя очень хотелось…       Дорога заняла всего ничего, и они провели её молча, каждый погружённый в свои примерно одинаковые мысли: о том, как провели минувшую ночь и как после долгих часов разговоров между ними осталась какая-то недосказанность…       Но стоило Тэйлору вновь оказаться дома, как он, кажется, обрёл уверенность или просто наконец принял решение, как вести себя дальше.       — Сегодня я готов ко всему! — барабанщик достал из нагрудного кармана рубашки пластиковый пакетик с презервативом и с крайне довольным видом помахал им перед лицом Доминик. А она-то переживала, как всё сможет случиться после прошедшей ночи, такой волшебной и такой невинной, до такой степени, что дома даже начала сомневаться — а было ли это всё на самом деле или просто ей приснилось? Но в компании Роджера долго о чём-то переживать было совершенно невозможно. Вот сейчас вместо того, чтобы превращать всё в какое-то пафосное таинство или неловко пытаться снова вернуть прежний романтический и полный страсти настрой, он кривлялся и отшучивался. И за это она влюблялась в него ещё сильнее, особенно потому, что до сих пор немного стыдилась своего вчерашнего поведения, хотя Тэйлор, похоже, ничуть не был на неё в обиде.       — Всего один? — Доминик театрально закатила глаза, подхватывая его игривое настроение. — Рокер ты или кто? — она очень старалась состроить возмущённое выражение лица, но не выдержала и рассмеялась. Страхи, что вместо душевной близости между ними теперь, наоборот, разверзнется пропасть, отступали, не оставляя и следа. С ним она и правда чувствовала себя готовой на всё и, главное, готовой быть собой, не прикрываясь какими-то масками приличий и нелепыми нормами.       — Кстати, во время интервью ты был неотразим, — уже серьёзно добавила девушка.       — Да? А мне кажется, я нёс полную чепуху! — со смехом отозвался Роджер, обвивая Доминик одной рукой за талию и притягивая её к себе.       — Я и не сказала, что ты говорил что-то умное, я просто сказала, что ты был неотразим, — она пакостно хихикнула и поднялась на цыпочки, чтобы чмокнуть его в щёку.       — Резонно, — Роджер усмехнулся. — Ну что, чаю? — он заговорщически изогнул одну бровь. Так сразу и не поймёшь: не то правда предлагал ей чаепитие, не то намекал на вчерашние события.       — Сегодня я готова перескочить через этот этап, — Доминик чуть склонила голову на бок и посмотрела на Роджера. Удивительно, какую лёгкость она испытывала, обсуждая с ним секс, пусть даже и намёками. И как гармонично в ней сочетались желание быть с ним, быть его, и беззаботный юмор, хотя, казалось бы, какой уж смех во время страсти?       — Ммм, какая… смелая! — Роджер обнял её второй рукой и крепче прижал к себе.       Доминик прикусила язык, оставив при себе комментарий «Нет, просто дура!», и лишь улыбнулась, с довольным прищуром поглядывая на барабанщика.       — Значит, — начал было тот, но она заставила его замолчать, устроив ладошку на его губах. Он комично приподнял брови, словно бы удивлялся и возмущался столь бесцеремонному обращению.       — Значит, просто поцелуй меня, — шепнула девушка, и у него сразу пропало всё желание кривляться, зато другое желание явно напомнило о себе.       Роджер плавно повёл головой из стороны в сторону, чтобы освободиться от её ладони, и наклонился к ней, выполняя просьбу, против которой не мог, да и не хотел устоять.       Она снова будто погрузилась в атмосферу Рождественской ночи, которая казалась сегодня одновременно такой далёкой и близкой, реальной и фантастической. От его поцелуя мурашки пробежали по её спине и приятная тёплая тяжесть разлилась где-то внизу живота. Она подалась ему навстречу, прижимаясь всем телом, и не без удовольствия почувствовала через грубую ткань джинсов его ответное желание.       Доминик с едва уловимым «ах!» выдохнула ему в шею, стоило только Роджеру на секунду прервать поцелуй, и снова потянулась к нему губами.       Тэйлор сделал шаг вперёд, подталкивая девушку к коридору, ведущему в спальню, и снова они повторяли свой вчерашний маршрут; сегодня, впрочем, в их действиях было больше спокойствия и неторопливости. Может быть, от уверенности и неминуемости того, что собирались сделать. Может быть, наоборот, от страха, что и сейчас им что-то помешает…       Как и вчера, Роджер усадил Доминик на край постели. Как и вчера, она смотрела на него снизу вверх своими тёмными глубокими глазами и тонула в его пронзительно-голубых. Он чуть улыбнулся, одним уголком рта, и осторожно положил ладони ей на плечи, наклоняясь с очередным долгим ласкающим поцелуем. Она медленно отползла дальше по кровати и откинулась на спину, притягивая его вслед за собой, буквально заставляя накрыть себя его телом, и откровенно наслаждалась ощущением его веса.       — Прости за вчера, — шепнула Доминик.       — Тебе не за что извиняться, — шепнул в ответ Роджер, приподнимаясь на локтях и с нежностью глядя на девушку.       Ей в бедро упирался его напряжённый член, и она не смогла побороть соблазн, осторожно скользнула рукой между их телами и почти невесомо сжала его в ладони, облизывая пересохшие губы. Тэйлор тихо выдохнул, прикрывая веки. Даже через одежду это прикосновение было таким желанным и волнительным. Не менее желанным было и её тело… Роджер снова распахнул глаза и, опираясь на одну руку, кончиками пальцев второй принялся неторопливо расстёгивать на ней блузку, с трепетом наблюдая, как из-под ткани сантиметр за сантиметром показывалось всё больше обнажённой кожи. Доминик инстинктивно чуть сильнее сжала ладонь, и Тэйлор ответил на это хриплым сдавленным стоном.       Он распахнул на ней блузку и чуть отстранился назад, словно художник, оценивающий своё полотно. От его пристального взгляда из-под полуопущенных ресниц по коже снова пробежали мурашки, и она смущённо отвела глаза в сторону. Впрочем, волнение было совершенно напрасным: то, что увидел Роджер, его, судя по всему, полностью устраивало.       Он как будто специально медлил, растягивал каждое мгновение, откровенно наслаждаясь этой томительной пыткой. Плавно провёл кончиками пальцев по подбородку девушки. Плавно склонился, оставляя на губах поцелуй, мягкий и нахальный одновременно, ласкающий и дразнящий, то с жадностью кусаясь, то легко поглаживая языком.       Доминик с готовностью отвечала на его поцелуи, всё смелее и смелее позволяя себе забыться и потерять над собой контроль. Она запрокинула голову на бок, подставляя под его горячие губы шею, выгибалась к нему всем телом, требуя внимания к пока ещё стеснённой одеждой груди, извивалась, стремясь ярче почувствовать его возбуждение…       Пропустив через свою постель десяток поклонниц, Тэйлор и представить не мог, каким может быть удовольствие, играющее на кончиках пальцев, какой могла быть страсть, заставляющая каждую клеточку тела дрожать от напряжения…       Он провёл языком по её ключице, спустился губами к груди, шумно втянул носом воздух… Пробрался одной рукой ей за спину, ловко справляясь с замком бюстгальтера, и тут же, как только смог сдвинуть в сторону ткань, обхватил ртом её напряжённый сосок.       Она едва слышно постанывала, не в силах молча переживать столь интенсивные эмоции, и жаждала наконец ощутить его в себе.       На мгновение Тэйлор приподнялся, заставляя и Доминик последовать за ним, но лишь для того, чтобы окончательно стащить с неё блузку и бельё, и снова вернулся к неспешным, но полным огня ласкам, бесцеремонно обхватывая ладонью её обнажённую грудь, оставляя на коже следы от требовательных, кусачих поцелуев.       Она снова откинулась на спину, притягивая его за собой, сходя с ума от ощущения на себе тяжести его тела, и шире расставила бёдра, давая ему возможность удобнее устроиться у неё между ног. Обеими ладонями она забралась под его рубашку (как всегда, не застёгнутую на три верхних пуговицы) и хаотично скользила по его торсу…       Вопреки её ожиданиям (и желаниям), Роджер отступил к краю кровати, и теперь выписывал языком замысловатые узоры на её животе, пока руками успевал заниматься пуговицей и молнией на джинсах девушки. Это заняло некоторое время: от возбуждения обычно послушные пальцы барабанщика отказывались выполнять его команды. Наконец и эта преграда ему покорилась, и Тэйлор потянул оставшуюся одежду девушки вниз, одновременно избавляя её не только от брюк, но и от трусиков.       Доминик инстинктивно согнула ноги в коленях, сдвигая их и прижимая к себе. Но Роджер спокойным уверенным движением заставил её снова расставить их, усаживаясь между ними.       — Родж… Родж, не смей, — поняв, что он собирается делать, девушка ещё больше смутилась и попыталась потянуть его за плечи наверх, но Тэйлор или не хотел её слышать, или правда уже не слышал.       Он провёл губами по внутренней поверхности её бедра, от коленки до паха, и приник к её телу — влажному, жаждущему его и такому вожделенному.       От прикосновения его губ к такой чувствительной сейчас коже Доминик застонала и вцепилась пальцами в покрывало. Она безумно стеснялась того, что он делал, но заставить его прекратить было выше её сил. Он не отрывался от неё, то жадно кусаясь, то играя языком, то втягивая в себя её влагу. Она могла лишь извиваться под ним, хватать дрожащими пальцами его плечи, путаться в его волосах, не то пытаясь оттолкнуть, не то наоборот, настойчивее притянуть к себе…       — Родж… Пожалуйста, — почти жалобно всхлипнула девушка; ей было непередаваемо хорошо, хотя она смутно представляла себе, как сможет смотреть ему после этого в глаза (это ведь совсем не то же самое, что предлагать ему минет!), но она безумно хотела продолжения.       Тэйлор наконец отстранился и приподнялся на руках. Только сейчас она заметила, что лежала под ним совсем обнажённая, а он по-прежнему был полностью одет.       Она схватила его за рубашку, пользуясь тем, что барабанщик дал ей передышку, и потащила на себя.       — Всё… хорошо? — на всякий случай зачем-то уточнил Тэйлор, хрипло, тяжело дыша.       — Всё… лучше… чем хорошо… — отозвалась она, торопливо расстёгивая на нём джинсы и забираясь рукой ему в трусы. Горячий и напряжённый, как же она хотела наконец почувствовать его в себе… Доминик промычала что-то совсем неразборчивое и посмотрела на Роджера широко распахнутыми глазами; смущение пока не позволяло ей высказать своё желание вслух, и она очень надеялась, что он поймёт её без слов.       Роджеру не требовалось повторных намёков. Он не очень грациозно избавился от одежды и ещё менее грациозно зубами разорвал упаковку презерватива и надел его, подарив ей (да и себе) ещё несколько секунд нестерпимого ожидания, и наконец подался вперёд, скользя возбуждённым членом по её бедру, к паху, проникая внутрь, не резко, но требовательно и глубоко.       Доминик застонала, обвивая его обеими руками, и чуть расслабляясь, но лишь на мгновение. Уже в следующую секунду он начал двигаться, сначала не быстро, но ритмично (в голове невольно промелькнула мысль: «Он же барабанщик, он должен держать ритм»), потом наращивая темп. Она закинула ноги ему за спину, стараясь дать ему возможность проникать как можно глубже, тянулась к нему пересохшими губами, дышала всё тяжелее и то и дело срывалась на негромкие, сдержанные стоны.       Он следил за каждым её жестом, каждым взглядом, каждым вздохом, пытался уловить признаки удовольствия, или, наоборот, малейшего дискомфорта, старался найти приятный ей темп. То почти полностью выскальзывал, чтобы каждым миллиметром себя почувствовать её, и всё настойчивее подавался вперёд, то почти останавливался, давая себе небольшой отдых, то снова разгонялся…       В какой-то момент Доминик вскрикнула, выгибаясь всем телом, ощущая, как до кончиков пальцев её пробрала крупная дрожь; она широко распахнула глаза и лицом к лицу оказалась с Роджером. Его спутанные волосы спадали на томно полуприкрытые глаза, по кончику носа стекала капля пота, он часто дышал и чуть улыбался, закусив кончик языка между зубами. И при взгляде на него девушка, кажется, испытала ещё один, не менее яркий оргазм. Она схватила его за свешивающийся с шеи кулон и притянула к себе, жадно целуя в губы.       — Ещё? — хрипло спросил Тэйлор.       — А ты… ты ещё… не устал? — удивилась она.       — Я… ждал этого… три месяца, — отозвался Роджер и подмигнул ей.       — Я… — она не знала, сколько прошло времени, но точно знала, что она успела устать, голова приятно кружилась… и девушка подозревала, что Тэйлор больше геройствовал, чем действительно был готов продолжать. Уж тем более после трёх месяцев воздержания (если, конечно, он не врал). — Я хочу, чтобы ты… кончил…       Он хмыкнул, чуть встряхнув головой, но спорить не стал. Даже не стал предлагать поменять позу, хотя у него было несколько идей… Но ведь это не последняя их ночь!       — Твоё желание — закон, — не без лукавых ноток шепнул Роджер на ухо девушке, возобновляя движения и уже не пытаясь себя сдерживать. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы довести себя до финала, о котором он оповестил Доминик хриплым стоном, который попытался сдержать, мягко укусив девушку в плечо. В ответ на это она снова вздрогнула, откровенно жалея, что презерватив, на котором настояла сама, мешал ей в полной мере почувствовать его оргазм…