Жена рокера: мифы и реальность

      — Милый, я тут подумала: с твоей мамой я уже знакома. А вот мои родители так толком и не в курсе, с каким таким музыкантом я связалась. Не хочешь провести Новый год в Париже? — спросила Доминик. Она сидела на диване, поджав под себя длинные стройные ноги, и облокачивалась на Роджера, обнимая его за плечо, пока он читал очередной выпуск журнала «Modern Drummer».       — М? — Роджер повернулся к ней и ухмыльнулся. — Думаешь, тактично будет начать знакомство с фразы «Здравствуйте, я — Роджер. И ваша дочь скоро родит вам от меня внука. Или внучку!»?       — Не смей! — рассмеялась Доминик. — Вряд ли они это оценят!       — Но ты же не собираешься от них это скрывать?       — Нет, конечно! Просто… Не думаю, что они с лёгкостью воспримут информацию о том, что мы собираемся завести ребёнка, но не собираемся жениться, — Доминик задумчиво почесала указательным пальцем подбородок. Честно говоря, она пока не очень представляла, как сообщит новость родителям.       — Дом, — Роджер чуть нахмурился, — мы же…       — Тшш, — она перебила его, мягко положив ладошку на его губы. — Это наше с тобой дело. И я уже не раз говорила тебе, что меня вполне устраивает быть твоей девушкой, а не женой. Но ты должен быть готов к тому, что для моих родителей это может стать проблемой.       — Тогда, может быть, мы не будем меня с ними знакомить? — вздохнул Роджер.       — Да брось! Они у меня классные! Ты просто не начинай всё-таки знакомство с фразы, что я беременна — и всё будет отлично! — улыбнулась Доминик.       Роджер кивнул, но без особого энтузиазма. Родители — это, конечно, хорошо. Родителей надо любить, почитать и всё такое прочее. Но он предпочитал делать это на расстоянии. Так их любовь оказывала меньше своего пагубного воздействия.       Утром тридцать первого декабря Роджер сонно щурился и зевал в зале вылетов аэропорта Хитроу. Он ненавидел рано вставать. Может быть, и в рок-музыканты подался только поэтому!.. А вот Доминик, бодрая и взволнованная, то и дело проверяла табло: посадку на их рейс до Парижа вот-вот должны были объявить.       Она была всего на втором месяце беременности, и при желании этот факт ещё долго можно было скрывать от родителей. Учитывая, что они жили не просто в другом городе, но и в другой стране, этот факт можно было бы скрывать даже вечно! Но Доминик не терпелось рассказать маме и папе радостную новость. Вместе с тем, правда, она боялась, что у неё не получится преподнести её правильно.       Она не врала Роджеру, когда говорила, что отнюдь не возражает против столь неофициального статуса их отношений. Она любила его. Он любил её. Остальное, по сути, было пустыми формальностями! Но одно дело, что думала по этому поводу она сама — молодая прогрессивная девушка, которая умудрилась найти отца своему будущему ребёнку не где-нибудь, а среди настоящих рок-звёзд (и не потому, что была малолетней несмышлёной группи, не знавшей, что от секса порой рождаются дети; и не потому, что пределом её мечтаний было охмурить знаменитость!). Совсем другое дело, что думали её родители. Воспитанные в старомодных традициях, они не считали приемлемым рожать детей вне брака — это же был настоящий позор! Даже если девушке давно не шестнадцать.       В общем, Доминик была напугана и вместе с тем испытывала радостное возбуждение — кажется, это были две основных составляющих её повседневного настроения с тех пор, как она ещё только начала подозревать, что беременна. И эти два настроения не сменяли друг друга по очереди, как почётный караул у Букингемского дворца, а бодро сосуществовали вместе. И это, честно говоря, немного сводило её с ума.       — Объявили, Родж! Посадку объявили! — Доминик подёргала Роджера за плечо, а он лишь снова широко зевнул и лениво поднялся на ноги. Спать хотелось жутко! Настолько, что он даже сам позабыл про все свои переживания. А он не ждал от знакомства с месьё и мадам Бейран ничего хорошего.       — Может быть нам всё-таки лучше остановиться в отеле? — предложил Роджер, когда они садились в такси, а водитель спрашивал адрес места назначения.       — Нет! — со смехом отрезала Доминик. — Это будет запасной вариант! На случай, если ты всё-таки начнёшь знакомство с этой твоей глупой фразочки!       — Тогда, может быть, мы хотя бы заедем в какой-нибудь магазин? Не с пустыми руками же припираться в гости!       — Мама любит хризантемы и красное полусухое. А папа любит дорогие сигары, — Доминик подмигнула Роджеру и чмокнула в уголок губ.       — Вот ты не могла это всё сказать, пока мы ещё были в Лондоне, а? Я бы Кристала по магазинам отправил!       — Не сваливай свою личную жизнь на своего помощника! А то, кто знает, может он начнёт выполнять за тебя и другие обязанности! — Доминик хитро прищурилась и расхохоталась при виде лица Роджера: насупленного и ошеломлённого одновременно.       — Ха-ха! — беззлобно огрызнулся Роджер.       — Боишься? — спросила его Доминик и обняла его ладошкой за лицо.       — Нет, с чего ты взяла?       — А с того, что ты дёргаешься, — она показала ему кончик языка и снова рассмеялась. Честно говоря, в её смехе тоже была изрядная порция нервозности.       — Ничего я не дёргаюсь!       — Нет, дёргаешься!       — Вовсе нет!       — Ещё как да! — она обняла его теперь уже обеими руками и звонко чмокнула в губы. — Я люблю тебя! И мне совершенно всё равно, что подумают о тебе мои родители!       — Слушай, а ты им вообще про меня ничего не говорила? — настороженно спросил Роджер.       — Говорила. Что ты играешь в группе, — сказала Доминик. — Но не говорила, в какой. И не говорила, как тебя зовут.       — Почему?       Доминик пожала плечами. Может быть потому, что довольно долго сама не верила, что у них всё всерьёз? Может быть потому, что знала — её младшая сестра непременно расскажет всем своим подружкам? Может быть потому, что не хотела потом остаться в дураках: «А помните, дочка Бейран связалась с этим барабанщиком? Так ничего хорошего из этого не вышло! Бросил её! Изменял налево и направо, а потом бросил!». Доминик встряхнула головой, отгоняя прочь эти мысли. Даже сейчас, когда она была так счастлива рядом с ним, когда ничто не предвещало разрыва, она не хотела об этом думать. Он не обещал ей быть с ней всегда. А она не требовала от него подобных обещаний и ценила его откровенность, была готова жить только настоящим, не заботясь о будущем!..       — Подумала, что будет лучше познакомить вас лично, — наконец сказала девушка.       — Что-то ты темнишь, — покачал головой Роджер.       Доминик со смехом поморщила нос и мурлыкнула таксисту что-то на французском. Тот, с пониманием кивнув головой, завёз их в магазин, а потом и в цветочную лавку. Париж всё ещё блистал рождественскими украшениями, и в городе царило лёгкое праздничное настроение — все ждали наступления Нового 1980-го года.       С бутылкой вина, коробкой сигар и букетом хризантем, а ещё шоколадными конфетами для Франсуа Роджер и Доминик поднимались по ступенькам крыльца аккуратного коттеджа, где жили родители девушки и где она провела своё детство. Волнение всё усиливалось. И первый раз за два месяца Доминик почувствовала настоящую тошноту — вряд ли только следствие беременности.       Они нервно переглядывались и улыбались друг другу, словно подростки, пока ждали, когда им откроют дверь. У Доминик были свои ключи, но она не хотела ими пользоваться. Они приехали сюда в качестве гостей и должны были соблюдать определённые приличия.       Стоило двери отвориться, и Доминик шагнула в объятия мадам Бейран. Из-за её плеча выглядывала темноволосая девушка, и у Роджера не осталось сомнений, что обе дочери унаследовали свою внешность от матери. Доминик и Франсуа были очень похожи между собой и обе являлись почти точными копиями мадам Бейран — те же вьющиеся локоны цвета горького шоколада, те же выразительные карие глаза, та же линия подбородка и та же улыбка!       Месье Бейран тоже вышел встретить дочь и тоже приветствовал её нежными объятиями. И он, и его жена говорили что-то по-французски, Доминик отвечала, а Франсуа смеялась. Роджер неуверенно переминался с ноги на ногу, букет цветов в одной руке, бутылка вина в другой, коробка с сигарами в кармане, конфеты зажаты подмышкой.       — Проходи, не стесняйся, — со смехом обернулась к нему Доминик и обратилась к родителям, теперь уже по-английски (знания Роджера в области французского языка были ограничены школьной программой, которую он уже давно успел позабыть): — Мам, пап, это — Роджер, и я, — она вовремя прикусила язык, потому что с него чуть не сорвалась идиотская фраза, придуманная барабанщиком: «И я скоро рожу вам от него внука или внучку!».       — И она меня любит! — продолжил за неё Роджер, чем вызвал смех Франсуа, а следом за ней — и всех остальных.       — А ты могла бы сказать, что твой барабанщик играет в Queen! — Франсуа смотрела на Роджера широко распахнутыми глазами. Группа, разумеется, была известна и во Франции, и Франсуа явно не ожидала, что её старшая сестра встречалась с настоящей знаменитостью!       — Мой барабанщик играет в Queen, — рассмеялась Доминик и обняла Роджера за плечо, словно бы подтверждая, что он и впрямь был «её барабанщик».       — Это я уже поняла!       — Кстати, кхм… Это вам, — Роджер протянул мадам Бейран букет цветов, едва не выронил при этом коробку конфет, но Доминик вовремя её подхватила и со смехом отдала её сестре.       — Сам барабанщик Queen принёс мне конфеты! С ума сойти! — Франсуа с показательным восхищением вознесла глаза к потолку.       — Это, видимо, к ужину… А ещё Дом сказала, что вам нравятся сигары, — Роджер нелепо раскланивался, вручая мадам Бейран бутылку вина, а её мужу — сигары. Он был совсем не похож на нахального шалопая из рок-группы. Он стеснялся и плохо это скрывал.       — Проходите, хватит толпиться, — улыбнулась мадам Бейран. — Доминик, мы решили, что вы с Роджером будете ночевать в твоей комнате, — с полувопросительной интонацией она обратилась к дочери, словно бы уточняя, правильно ли было принято это решение. Доминик с облегчением кивнула головой: слава богу, её родители были столь снисходительны, что не стали расселять их по разным спальням! Да-да, ей давным-давно было не шестнадцать. Но это ещё не означало, что для мамы с папой она перестала быть их маленькой девочкой, которой не пристало проводить ночь в постели с мужчиной, за которым она не была замужем!       — Ну-ка, ну-ка, посмотрим сейчас на твою девчачью комнату, — ехидно ухмылялся Роджер, пока они с Доминик поднимались по скрипучим ступенькам на второй этаж.       — И ничего она не девчачья! — возмутилась Доминик.       — Вот сейчас и проверим, — сказал Роджер и зашёл вслед за девушкой за дверь. Надо сказать, сама Доминик оглядывалась по сторонам с неменьшим любопытством, чем Роджер. Она давно здесь не была. И она подозревала, что где-нибудь и впрямь могли остаться свидетельства её подросткового возраста.       — Агаааа! — протянул Роджер, кивая головой на плакат с изображением Джонни Холлидея.       — Ну и что такого? Можно подумать, у тебя в комнате не было плакатов!       — У меня были мужчины, а не де… — Роджер осёкся, как только Доминик прыснула от смеха.       — Да? Кто, говоришь, у тебя был? — она пакостно хихикнула.       — Джими Хендрикс и Who!       — Мой бедный барабанщик, ну не расстраивайся, я никому не скажу, — продолжала хихикать Доминик, ласково обнимая Роджера за плечи.       — Ха-ха! — Роджер обиженно поморщил нос.       — Да ну брось! Пойдём лучше вниз, мама с папой наверняка хотят узнать тебя поближе!       — Ты прям уверена, что им надо знать меня поближе?       — Агааа! — лукаво прищурилась Доминик.       — И ты хочешь рассказать им обо всём сейчас?       — Агааа!       — А если они… кхм… не оценят?       — Тогда я расскажу им, что в детстве у тебя были Джими Хендрикс и Who, с тех пор ты не хочешь жениться, — хихикнула Доминик. Она, честно говоря, нервничала всё сильнее. А потому хотела сообщить родителям новость как можно быстрее. Боялась, что чем дольше будет собираться с духом, тем меньше у неё его останется.       — Ладно уж, пойдём, — вздохнул Роджер с весьма обречённым видом. Он бы предпочёл все выходные не показывать носа из детской комнаты Доминик.       — Мам, пап! — позвала Доминик, когда они с Роджером снова спустились вниз. Голос её взволнованно дрожал.       — Что, детка? — мадам Бейран выглянула из кухни, где они с Франсуа завершали приготовления к праздничному ужину.       — Папа в гостиной?       — Да, пробует ваш подарок.       Доминик кивнула и нервно посмотрела на Роджера, который стоял рядом и очень благовоспитанно обнимал её за плечи.       — Что такое, девочка?       — У нас с Роджером есть новость.       — И, наверное, нам надо было прихватить ещё одну бутылку вина, потому что эту новость непременно надо отпраздновать, — Роджер улыбнулся как можно более обворожительно.       — И что же это за новость? — спросила мадам Бейран, улыбаясь против своей воли. Доминик очень боялась, что её мама совершенно неправильно всё поняла и думала, что сейчас они пригласят их на свадьбу…       — Думаю, что нам надо собраться всем вместе, — предложил Роджер, пока Доминик робко переминалась с ноги на ногу, не зная, как завершить то, что она начала.       — Тогда идите в гостиную, я сейчас подойду.       — И Франсуа пусть…       — Конечно, и не надейся, что я буду нарезать канапе, пока ты будешь там рассказывать какие-то Очень Важные Новости! — Франсуа выглянула из-за плеча мадам Бейран и подмигнула Доминик. Та рассмеялась, чувствуя, как с неё постепенно слетало напряжение. В конце концов, как минимум два человека (Роджер и Франсуа) всегда были готовы встать на её сторону!..       — Так что за новость? — спросила мадам Бейран (хотя она уже была уверена, что именно хочет сообщить им дочь), когда они все собрались в гостиной. Роджер дымил сигарой — месье Бейран щедро поделился с ним их же подарком.       Доминик вопросительно посмотрела на Роджера, словно бы удостоверяясь — не возражал ли он, чтобы она рассказала родителям о своей беременности. Роджер ласково поцеловал её в висок, и Доминик, почувствовав в этом непринуждённом жесте всю поддержку, которая была ей необходима, выдохнула.       — У нас будет ребёнок, — сказала она и улыбнулась, немного нерешительной, но безусловно очень счастливой улыбкой.       Месье Бейран выглядел удивлённым, Франсуа аж открыла рот от неожиданности, зато мадам Бейран расплылась в такой же счастливой, как и у её дочери, улыбке.       — Иди сюда, детка, — она сама подошла к Доминик и обняла её.       — С ума сойти, залететь от барабанщика Queen! — Франсуа наконец обрела дар речи, чем вызвала всеобщий смех.       Доминик смахнула с щеки предательскую слезу, чувствуя, что вместе с этим смехом напряжение в комнате бесследно рассеялось.       — Эй, ты чего? — Роджер осторожно забрал девушку из объятий матери в свои и поцеловал её в кончик носа.       — Всё хорошо, — ответила Доминик, улыбаясь сквозь слёзы. Она сама не понимала, почему плачет. От облегчения? От счастья? От любви? Или всему виной была новая жизнь, совсем крошечным пока комочком поселившаяся у неё в животе?..