Влюбляются только дураки

Власть и кровь всегда идут рука об руку. Так или иначе, мы каждый день делаем выбор. Иногда он настолько привычен, что мы его даже не замечаем. Идём вперёд, не обращая внимания на битвы идущие в головах людей. А Ханамия чувствовал. Интуитивно понимал, в порядке человек или стоит на пороге какого-то решения. Но никогда не обращал внимания. Он же Ханамия. Ханамия Макото. Плохой парень и заноза в заднице у каждой, хоть раз сыгравшей с ним команды. Некоронованный король. Никогда не открывающий свои карты игрок, всегда прячущий сильный козырь в рукаве. Но иногда даже Ханамия мог впасть в ступор. Особенно если дело касалось Киёши Теппея. И почти никогда не мог понять, вышел ли он из этой битвы победителем или даже не начал сражение. Именно это происходило и сейчас. У Ханамии в голове сейчас стояли друг напротив друга две армии. Даже не так. Человек напротив вооруженных до зубов воинов. Стоит ему лишь сделать маленький шажок вперёд, и ему в грудь тут же отправится пара сотен отравленных стрел. А он стоит на месте и рассматривает жестоких убийц своей добродушной улыбкой конченого дибила. На самом деле, Ханамия сегодня даже не собирался из дома выходить, но жизнь подкинула ему гадость в виде отключения электричества, когда парень собирался сварить себе кофе, дабы нормально проснуться. Пришлось одеваться и тащиться в ближайшую кофейню, где Ханамия и напоролся на Киёши. Добродушный придурок сразу же прицепился как банный лист, а отлипать ближайшую вечность совершенно точно не собирался. Спастись от него Макото мог лишь спрятавшись у себя дома или сломав второе колено. Первый вариант отпадал сразу. Узнай Киёши местожительство Ханамии, это станет проблемой мирового масштаба, а мир пока не готов умирать. Ключевое слово здесь «пока». Да и Ханамию собственная наглость за такие «прятки» сгрызёт. Вторым вариантом Ханамия никак не мог воспользоваться. Слишком много людей вокруг, да и Киёши слишком заметный. Иногда Теппей бесил Макото побольше того же Имаёши. Добродушный гад упорно верил, что даже в Ханамии есть что-то хорошее. И каждый раз когда Ханамия заставлял его передумать, Теппей включал режим добродушного придурка. Ханамия прям видел как в настройках у Киёши появляется надпись: «Идиот» mode on. Широкая добродушная улыбка бесила Ханамию до дрожи в руках. Поэтому сейчас, жертва этого самого добродушия сидела ровно, как линейку проглотив, и сжимала ладони до побелевших пятен под пальцами, стараясь контролировать собственные ноги, чтобы в следующий же миг Киёши продолжал сидеть, а не валялся на полу, держась за уже пострадавшее колено. — Рико в последнее время совсем зверствует. Она кажется решила последние соки из нас выжать. А знаешь… И в данном случае Ханамия полностью одобрял действия этой плоскодонки. Но если Рико доводила команду до изнеможения дабы повысить их выносливость и прочие данные, то Ханамия бы издевался над обыгравшей его командой, чисто ради самоудовлетворения. Всё-таки ему приносило нереальное удовольствия видеть мученические и уставшие лица людей. А ещё ярость или слёзы побеждённых. А Киёши всё не затыкался и не затыкался. Ханамия уже подумывал вытащить его на улицу и купить в канцелярском по близости скотч. Желательно длиной около 5 метров. И лучше сразу два. Чтоб уж точно хватило и на обездвиживание, и на затыкание бесящего центрового. Главное просто потом завести глупого игрока в подворотню потемнее, отвлечь чем-то вроде «Эй, смотри, птичка!» и после, предварительно отковыряв ногтями начало клейкой ленты, обойти идиота по кругу пару раз. В том, что Киёши поведётся Ханамия даже не сомневался. А если ещё по коленке потом наподдать, дело ещё проще пойдет. Жертва добродушия настолько сильно погрузилась в планы на ближайшее полчаса, что почти не заметила того, как мучитель сказал: — Ты выглядишь так, как будто на твоих глазах сейчас как минимум разворачивается хорошее шоу. — Ну не знаю как насчёт тебя, а мне лично приятно представлять людей мертвыми. Особенно ваше сейриновское сборище идиотов. — Зря ты так сильно недооцениваешь нашу команду. Взять того же Хью… — Так, я уже понял, что ты балабол — подвид: незатыкающийся, но я тебя умоляю, не надо расписывать мне характеристики вашего уважаемого четырехглазого капитана. Мне от одного звука его имени хочется головой об стенку приложиться. — Надо же, великий и ужасный Ханамия умоляет меня, — решил попробовать себя в новом деле Киёши. — Ты либо научись шутить, либо не шути совсем. — Ладно, ладно, — Теппей улыбнулся ещё шире поднял руки в знак капитуляции. — Только не злись. — И как ты ещё рот не порвал… — Ась? — Лыбишся говорю слишком сильно. Армия в голове Ханамии осторожно наблюдала за добродушным Киёши. Каждую секунду тот становился на шажок ближе к стоящему во главе своего полка Ханамии. Тетива в луках натягивалась сильнее, мечи были немного вытащены из ножен, неярко поблескивая в утреннем тумане. Макото совершенно не боялся, но в его руках находилась катана и удлинённый кинжал. И если кинжал был выставлен поперёк, закрывая своего обладателя, то катана была направлена прямо на «железное сердце» некоронованного короля. Если он подойдёт слишком близко, Ханамия просто проткнёт его насквозь, отбирая надежду на выживание. А этот дурак лишь улыбается, не обращая внимания на сдвинутые брови, сосредоточенное лицо и опасную позу. — Мне никогда до конца не понять тебя… — И не надо. — Но я действительно рад что мы встретились, Макото. — Эй, кто разрешил тебе называть меня по имени?! *** В результате после этого Ханамия ещё долго бухтел, а Киёши всё-таки вытащил его из кафе, в обмен на ещё один кофе. Ханамия продолжал лелеять в душе тёплую мысль о том, что он всё-таки зайдёт в канцелярский и с пользой потратит завалившиеся в кармане пару тысяч йен на восхваляемый им скотч. И ножницы. И даже в какой-то момент задумался о том, что Акаши надо вести курсы по правильному использованию ножниц. И денег срубит, и польза есть. По крайней мере, Ханамия эти курсы уж точно разок бы посетил. — О чём задумался? — О ножницах. На этих словах центровой вздрогнул, но быстро взял себя в руки, снова по дибильному улыбнувшись. А Ханамии захотелось сделать жест «рука-лицо». В результате, Киёши затащил «плохиша» в парк. С кучей детей, парой беременных мамаш и виднеющейся сладкой парочкой на горизонте. Киёши продолжал улыбаться, а женщины с детьми, казалось только с первого взгляда были готовы продать Теппею душу и тело. В тоже время они настороженно косились на Ханамию. Тот в ответ на эти взгляды лишь фыркнул и опустил взгляд разглядывая свои кроссовки. Издевательская усмешка промелькнула на его губах. — Ты хоть понимаешь какой ажиотаж создаёшь? — О чём это ты, Макото? — Да ты только посмотри на этих женщин! Они же сейчас превратятся в лужицы, если ты на них посмотришь. Этот дурак тут же поднял взгляд, наткнувшись им на одну из женщин. Ты тут же громко ахнула и отвернулась. — Ну, я же сказал. — Мда, неловко получилось. — Неловко то, насколько ты тупой, а остальное — мелочи. Только Ханамия закончил предложение, как почувствовал что его тянут за рукав пальто. Он посмотрел вниз и увидел девочку, лет 6 навскидку. Недлинные чёрные волосы обрамляют маленькое лицо в форме сердца, маленькая ладошка настойчиво тянет баскетболиста за рукав. Болотно-зелёные глаза настойчиво смотрят, а первая мысли Ханамии: «Вот, блин, попал… Киёши мне не хватает, ещё какие-то малолетки лезут.» — Извините, не могли бы вы мне помочь? — Стой, стой почему это я? Почему спрашиваешь меня, а не этого жизнерадостного придурка? Он кажется захватил все женские сердца в парке, а не я. — Нет. — И почему же? — У меня нет сердца, а ваш друг выглядит подозрительно. После этих слов, Киёши как будто выпал из реальности. Мда, эта девчонка превзошла все ожидания Макото. — Вот! Я нашёл тебя! Первый человек не восхваляющий прекрасного и великолепного Киёши! Слушай, как тебя зовут и сколько тебе лет? Я готов жениться на тебе, мелкая. — Я не мелкая, мне уже 7. А зовут меня Нахамия Котамо. Можно просто Кота. — Я Ханамия Макото. А этот жизнерадостный придурок Киёши Теппей — Кота-чан, а как… — А для тебя жизнерадостный придурок, я Нахамия-сан. Такого афигевания от ситуации на лице Киёши, Ханамия не забудет никогда. Жалко, что он не взял с собой фотоаппарат. Он бы распечатал эту фотку и повесил в рамочку в зале где тренируются Кирисаки Даичи и закрепил на щите плакат с этой же фоткой. Чтобы забивать было более интересно. — Итак, Кота. Ты конечно молодец, но надо не так. Ханамия опустился на корточки и начал шептать девочке на ухо что-то явно интересное. Но как едва пришедший в себя после такой неожиданности Теппей не пытался услышать, ничего не получилось. Через пару секунд Ханамия закончил и повернулся к Теппею, продолжая сидеть на корточках. Его лицо находилось на одном уровне с лицом Коты. Оба нагло улыбаются Киёши. А после звучит щелчок пальцев Ханамии. — Баааака, — синхронно произносят они и показывают язык. А после смеются над Киёши. Ханамия сам того наверное не понимая, радостно улыбается девочке. Не как он обычно ухмыляется, а именно улыбается. Столько потрясений сердце обычного человека бы не выдержало. Но у Киёши оно железное и он тоже улыбается смотря на этих двоих. Девочка говорит что-то Ханамии, но тут слышится крик: — Котамо-чан! Котамо-чан! Наконец-то я нашла тебя! Девочка тут же раздражённо закатывает и буквально взглядом говорит Ханамии: «Сделай что-нибудь.» К ним мчится другая девочка. Каштановые волосы заплетены в хвост, а руки спрятаны в карманах куртки. — Шиёки Тейпте, сколько раз я просила тебя не называть меня по имени? — раздражённо спросила Нахамия когда Шиёки подбежала. — Но Котамо-чан зачем ты убежала? Твои родители сказали мне следить за тобой! Вторая девочка совершенно точно была копией Теппея. Даже улыбка такая же. Но ей можно, она маленькая. — Эй девочки, что у вас случилось? — решил влезть Киёши. — Ой, здравствуйте. Простите, что не представилась. Моё имя Шиёки Тейпте. А вас как зовут? — Я Киёши Теппей. А это Ханамия Макото. — Я мог сам себя представить. — Умоляю вас, простите Котамо-чан если она причинила вам неудобства! — Да нет, ничего такого, — немного растерялся Теппей. — Это хорошо, — и девчонка слова улыбнулась. Нет, ну стопроцентный Теппей! — Котамо-чан нам пора домой. — Но я не хочу! Я останусь с Ханамией-куном! Ханамия-кун, у тебя ведь есть приставка? Мы могли бы поиграть в какие-нибудь хорошие слешеры*! А то Шиёки совсем безнадёжна! Мне надоело её учить! Она нереально тупит! — Прости, Кота, но у меня тут свой дебил имеется. Он кстати тоже ужасно играет. — Я понимаю твои страдания, Ханамия-кун. — Похоже, вы нашли друг друга! — решил опять влезть Киёши. — Что я тебе про шутки говорил? — Ну так я и учусь. — Я б тебе низший балл за такую учёбу влепил. Номер 2 и то умней тебя. — Откуда ты знаешь собаку Куроко? — Издеваешься? У этой собаки IQ 120. Не мог же я это так оставить. Это ж аж на пол сотню больше чем у вашего уважаемого четырёхглазого капитана. — Киёши-кун, Ханамия-кун, вы не пройдётесь с нами до дома Котамо-чан? Она не хочет без вас идти. Оказывается в то время пока Киёши и Ханамия разговаривали, девочки тоже устроили дискуссию. Нахамия наотрез отказалась уходить без такого раритета как Ханамия. Как оказалось она с уверенностью считала, что у них много общих интересов, схожие идеалы и представление об этом мире. — Ну пойдём тогда — сразу же согласился Киёши. Ханамия лишь пожал плечами. Кота ему понравилась. Она действительно была очень на него похожа. Неспешно двигаясь парку, группа из двух взрослых парней двух девочек шла в сторону дома мелких. Шиёки сидела на шее у Киёши, а Нахамия намертво прилипла к спине Ханамии. Шли они не долго. Минут 20 на вскидку. Шиёки и Нахамия жили в тихом районе. Двухэтажные и трёхэтажные дома строились рядами вдоль улиц. Когда они дошли до бежевого дома с небольшим садом, Шиёки попросила Теппея опустить её. — Это мой дом. А соседний — дом Котамо-чан. — Надеюсь мы ещё увидимся, Ханамия-кун и жизнерадостный придурок. — Котамо-чан это не вежливо! А ну скажи нормально! — Надеюсь мы ещё увидимся, Ханамия-кун и жизнерадостный не-очень-придурок. Ханамия хихикнул, а Киёши улыбнулся. — Я тоже рад был познакомиться, Шиёки-сан и Нахамия-сан. — Пережил бы и без этого. — Я тоже была рада! До свидания! — сказала Шиёки и утащила Нахамию в дом. *** А уже потом, на пути домой, Киёши остановил Ханамию под большим деревом стоящим в том же парке, где они встретили девочек. — Ты ведь тоже это заметил? — Что? — То что они похожи на нас. — дополнил Киёши. — Конечно. — Было интересно увидеть себя со стороны. — Ханамия. — Ммм? — Я люблю тебя. — А я тебя нет. Но знаешь, Киёши, если б я мог, я б сломал тебе второе колено. — Самое странное признание которое только может быть. Подходяще для нашей ситуации. — Ты придурок, Киёши. А после этого они тонут. Губы Теппея на губах Макото. Ханамия целует требовательно, Киёши тоже не отстаёт, и даже в поцелуях они противостоят друг другу. Это вечная борьба по разные стороны баррикад. Ханамия буквально чувствует как армия в его голове расслабляется, а сам он опускает оружие, обнимая центрового ненавистной команды. Он никогда не сложит оружие на землю и если Киёши сделает что-то не так, Макото тут же вспорет ему живот. Ханамия не собирается уходить проигравшим. Ведь для него лучше Власть и Кровь, чем Мир и Спокойствие. Он же Ханамия. Ханамия Макото. И сколько бы он не боролся, Киёши Теппей всегда будет стоять железной стеной, спасая его. Ханамия сам пытался разбить эту стену, а теперь он не знает, что с ней делать. Но он придумает. А пока существуют лишь Ханамия, целующий Киёши и Киёши, целующий Ханамию. Они столкнутся ещё во многих боях, но сейчас, на их поле общая победа в битве против самих себя. И Ханамия точно знает, что никогда не влюбится в Киёши. Ведь влюбляются только дураки. А Ханамия уж точно не дурак.