Лоскутный ловчий

      Руэри было плохо видно из-за спины ши, но приближающихся с двух сторон Фаррела и Виллема воображение дорисовывало без всяких усилий.       — Господин ши, как вы можете! — убедительно гудел один.       — Как вы можете не сжалиться над бедными сиротками! — визгливо вторил другой.       Экк без всяких долгих разговоров положил руку на меч.       — О, Виллем, смотри, он нас слышит! — Фаррел явственно оживился, острые зубы вытянулись вниз, не сходясь и растопыривая губы.       Лицо Виллема тоже изменилось, черты затвердели, утратили плавную обтекаемость человека.       Упыри, смотревшиеся мальчишками, медленно, но уверенно старались обойти Руэри и Экка так, чтобы оставшийся позади забор вовсе перекрыл пути к отступлению. Мальчик изо всех сил сдерживался и не хватался за пояс или странно темную куртку ши, на это уходили почти все душевные силы — гость из Нижнего мира давал надежду на чудо, сохранить ему жизнь было важно невероятно. И Руэри боялся за ши, как за старшего брата, которого у него никогда не было.       И если дело пойдет так и дальше, то и возможного младшего брата Руэри тоже не увидит.       — Этот господин ши, — пародия на вежливый кивок, — видит нас, Виллем, и слышит, и даже, возможно, боится!       Толстяк потянул носом воздух, не обращая внимания на явно прислушивающегося Экка, чуткие ушки подрагивали, Руэри было видно.       — Возможно, боится, — насмешливо глянул на Фаррела вбок, отчего глаза сверкнули отраженной зеленью, как у кошек в темноте, — не боится, но опасается и знает, чем плохи упыри для ши!       Руэри все-таки не выдержал и вцепился в кожаный пояс Экка обеими руками: упыриной скорости у него нет, но прикрыть спину сможет. Вокруг сгущались тени, ветер шумел в темных кронах, а сияние замковых ворот отражалось на уже обнаженном мече ши тонкими полосками, как будто пламя. Впечатление усугублялось еще и тем, что клинок оказался волнистым.       — О, Виллем, смотри, господин ши, кажется, жестокосерден, он не желает помочь бедным сиротам! — Фаррел говорил безбоязненно, зная, что никто их не услышит, все разбрелись по деревне, пытаясь урвать свою порцию волшебства Самхейна.       — Не желает помочь бедным сиротам, нет, не желает! — низкий голос второго упыря загудел так, что у Руэри опять потемнело перед глазами, руки налились свинцом, а голову повело. — Тогда бедным сиротам придется бороться за жизнь, как обычно, Фаррел, как обычно!       — Как верно, Виллем, как верно, придется бороться за жизнь нашего господина ши! — теперь зелено сверкнули глаза у тонкокостного упыря.       Рванулись они одновременно, и Руэри не успел заметить, в какой момент. То вот стояли и ёрничали, а то растворились в темноте, сливаясь с ней, размазываясь в движении, размываясь перед глазами… Руэри успел только вскрикнуть и отчаяться, звук ещё уходил эхом в высокие ели, когда мальчик понял одну прекрасную вещь: для ши это движение не было ни размытым, ни внезапным. Пояс в руках Руэри дернулся влево, потом вправо — и на земле оказались две половины Фаррела, правда, на руке Экка повис, точно обозлившийся пёс, запустивший клыки глубоко Виллем.       Руэри с ужасом взирал на пробитый насквозь палец ши, прокушенную руку, вытягивающие кровь зубы, когда его внимание привлекло нечто более ужасное: Фаррел, даже разрубленный на две половины, все еще шевелился, кряхтел, пытался ползти. Волосы встали дыбом, когда зазвучал вдобавок его голос:       — Виллем, да помоги же мне, так не встать! Этот неблагой порубил меня, что твою капусту! Виллем! Виллем! Я тоже хочу его крови!       Лишь теперь Руэри обратил внимание, что ши как будто застыл в янтаре: из него пили кровь, но Экк даже не морщился и не шевелился, замер на середине жеста, почти снесшего голову и второму упырю!       — Экк! Экк! — ушки дернулись, и Руэри затряс всего ши, хватаясь за пояс изо всех сил, превозмогая темноту, тяжесть, слабость. - Экк! Он хочет тебя убить!       Гость из Нижнего мира слегка пошевелился, будто заинтересованно, как если бы услышал интересную новость. Руэри почувствовал: отливает от лица кровь — такими темпами Экк придет в себя тогда, когда пищи для упырей в нем уже не останется совсем!       — Виллем! Жадный ты урод! Помоги мне! — верхняя половина Фаррела подтягивалась на руках к нижней, подергивающейся всеми суставами. — Потом напьемся вволю, заруби мелкого паршивца, зудит что твой комар!       Руэри поглядел на лицо того, кого до нынешнего вечера считал своим другом, и с содроганием заметил, что бессмысленные от утоления голода глаза упыря теперь смотрят прямо на него. Руэри вздрогнул, Виллем стал втягивать клыки…       — Экк! Экк! Они хотят убить тебя и меня! Меня тоже! — вот здесь ши вздрогнул явно, поэтому Руэри продолжил, цепляясь в прямом и переносном смысле за свою последнюю надежду. — Они убьют нас! Они убьют нас и моих родителей! Потому что мы им не поможем! Экк!..       Виллем почти освободил верхнюю челюсть, когда оказалось, что это невозможно сделать. Ши сомкнул пальцы, выворачивая половину головы вверх, ибо во рту упыря был сжатый кулак. Экк держал упыря за лицо пробитой рукой, что смотрелось, пожалуй, даже более жутко, чем нашедший свою вторую половину Фаррел, подтягивающий в данный момент свои ноги, словно сползающие штаны.       Фаррел повернулся на удивленный хрип Виллема, расширил глаза, попытался вскочить на ноги, но снова упал в грязь:       — Жадный ты урод, Виллем, колдуй, не то он снесет тебе башку! — высокий голос ввинчивался в уши и Экку тоже, Руэри видел, как плотно они прижались к голове.       В то время как вторая рука ши замахнулась волнистым мечом, примериваясь отсечь Виллему голову.       Мгновение как будто замерло, стоило мечу двинуться навстречу упыриной шее: Руэри видел смазанную полоску летящего меча, раскрывшего рот Фаррела, нахмурившегося Экка, а вот Виллем, размытый по краям, копался, стараясь разомкнуть кулак. Меч продолжал медленно лететь, хотя мгновения теперь проходили часами, но и Виллему никак не удавалось освободиться. Руэри не мог даже моргнуть, ибо его время застыло вместе с остальными, быстрым был упырь.       Руэри удивляло, что он все это видит.       Чем ближе подлетал меч, тем больше волновался кровосос, тем яростнее становились его рывки — и Руэри ничуть не удивился, когда Виллем предпочел обломать длинные клыки, оставляя их в руке Экка, выламывая себе часть челюсти, но не лишаясь головы.       Мгновение продолжало длиться, и Руэри заметил, как Виллем подбегает к Фаррелу, хватает его, закидывает на закорки — и скрывается, рванув за ближайшее дерево, таясь за кустами и темнотой.       Руэри, наконец, моргнул, и мир зажил по-старому.       Экк под руками вздохнул, его пояс двинулся, крутка притиснулась к пальцам, но Руэри был рад даже таким неприятным ощущениям. Потряс ши на пробу еще раз, отчего Экк обернулся и поглядел под свой локоть, прямо на Руэри. Зеленые глаза волшебного и отчетливо живого господина прищурились, зрачки сузились, ему явно тоже было больно. Однако Экк улыбнулся, вытягивая длинные губы — упырям точно было больнее. От этой улыбки, первой за долгое время, направленной именно ему, преобразившей лицо взрослого радостью, подбадривающей и поддерживающей именно его, Руэри, захотелось заплакать. Вместо этого он глубоко вздохнул, постарался подумать трезво: этот взрослый даже не принадлежал их миру, не то что интересовался конкретным рыжим мальчиком, просто была схватка, просто было событие, просто Руэри пригодился…       — Ты молодец, Рыжий король, — шалашик самообладания оказался из соломы, его уверенно разметывал один голос Экка, теплый в глубине, добрый голос. — Если бы не ты, мне не помогли бы ни моя скорость, ни мой меч, пусть они никогда не подводили меня раньше. И я снова прошу помощи.       Лицо ши исказилось отчетливой гримасой боли, хотя он быстро взял себя в руки, Руэри видел: боль не ушла, она затаилась даже в уголках глаз. Если приглядеться, в уголках глаз скопилось очень много невыплаканных слез… Руэри мотнул головой. Что за невыплаканные слезы? Какая притаившаяся боль? То, что ши неприятно, ясно и так — в его ладони торчат упырьи зубы!       — Прошу, вытащи их из моей руки, — левая ладонь опустилась ближе к Руэри, позволяя рассмотреть повреждения. — Только намотай что-нибудь на свои пальцы, клыки ядовиты.       Если бы эту рану видела матушка Руэри, она бы завздыхала так, как вздыхала, когда сердилась: часто и жарко, насупливаясь и темнея лицом. Уж очень криво торчали иголки зубов, уж очень сильно пробили руку, уж очень неприятно смотрелся продырявленный указательный палец. Руэри лекарем не был, волшебным даром не обладал, но вздохнул в точности, как она. Такую добрую руку не годилось пробивать упыриными клыками.       Обмотал свои пальцы рукавом, потянул клыки по одному вверх, складывая их в подставленный здоровой рукой носовой платок, стараясь не смотреть в лицо Экку и не прислушиваться к его дыханию, чтобы не сбиться. Когда последний, восьмой игольчатый зуб был извлечен из ладони, Руэри на пробу поднял глаза — в лице не было страдания, но мелко и часто дрожали подвижные уши. Кровь из руки не сочилась, хоть это было хорошо в укусе упырей: стоило им вынуть зубы из раны, она схватывалась их слюной, спасая жертву от бесполезной кровопотери, продляя ей жизнь, давая упырю массу шансов снова изловить свою добычу. Ранки, правда, все равно выглядели не блестяще, поэтому Руэри замотал их своим платком, не таким уж и чистым после недели на вольных хлебах.       Экк поглядел на это странно, словно не мог понять — что это значит, приподнял изогнутые брови и постарался завязать свой платок в узел, чтобы спрятать клыки, похоже, в кошель на пояс или в сумку, болтающуюся на одном плече. Руэри перехватил платок опять, за кончики, завязал, передал Экку обратно, ши благодарно кивнул, и вопрос к нему вырвался сам собой.       — Экк, а ты не знаешь, почему Фаррел не умер, когда ты разрубил его пополам? — Руэри постарался не придвигаться к взрослому ближе, им надо было срочно двигаться на выручку маме с папой, но упыри тоже были где-то в темноте, стоило разобраться хоть в чем-то.       — Увы, Рыжий король, я сталкивался с упырями давно, и это были очень мертвые упыри, — Экк помрачнел, припоминая, уши дернулись крупно два раза, а потом снова мелко задрожали. — Они бродили по болоту, истребляли живность, пили кровь, хотя давно забыли, зачем им это делать, их разум поглотила Трясина, а тела отпустила порезвиться. Так что знания мои не так велики, — удрученно и недовольно подобрался.       — Не расстраивайся, Экк, может, они тоже исчезнут с рассветом? — Руэри очень хотелось бы поверить в собственную успокоительную ложь, но он сам слышал, что выпитая кровь поддержит в монстрах силы. Впрочем успокоить ши почему-то тоже очень хотелось.       Ши, конечно, обмануть не удалось, однако он хмыкнул, сверкнув глазами — оценил попытку. Тут же поморщился снова, разглядывая пробитую ладонь. За кустами зашуршало тихо, будто там прохаживался ночной зверь.       — А знаешь, Экк, у людей есть обычай ругаться на чем свет стоит, когда больно, тогда боль смиряется и немного проходит! — Руэри своими ушами слышал несколько таких лечебных излияний, которые не обрывала даже мама.       Житель Нижнего мира недоверчиво смерил мальчика взглядом, в сомнении покосился на свои пальцы. Опять посмотрел на Руэри.       — Я не уверен, Рыжий король, ругаться я особенно не умею, а так, как умею, почти не ругательства, — склоненная набок голова. От растерянности даже ушки перестали дрожать.       — Ругайся, как умеешь! — Руэри не ожидал от себя такого требовательного тона. — Просто ругайся и всё!       Экк нахмурился, вгляделся в круглые ранки. За кустами зашуршало явственнее. Наверное, птица. Ши выговорил отчетливо, будто к кому-то обращаясь:       — К Лорканну это всё! Чтобы этих упырей встретил старый грифон! Себе на радость, а им на беду! Чтоб вас ободрало! — и тут зашуршало перед кустами. — К Лорканну! — Экк произнес это уже с чувством, одновременно выходя перед Руэри, загораживая его перед шуршащими кустами.       Руэри показалось, что он все-таки спит наяву, потому что из-за кустов показалась не птица, не легконогий ночной зверь, оттуда вышел, сверкая бело-голубой мантией, Король-грифон в сдвинутой набекрень короне.       — Мне кажется или ты не рад меня видеть, мальчишка? — и вопрос был задан явно не Руэри.       Волосы Экка разом встали дыбом.       — Ты?..       — Ты звал меня, и я пришел, я всегда прихожу, когда ты меня зовешь, воронёнок! — яростные желтые глаза смотрели живо и осмысленно.       — Это правда ты? — Экк все еще не верил, но руку с мечом уже опустил.       — На Самхейн даже неблагим старикам снятся волшебные сны, — внимательно огляделся. — Хотя это больше похоже на затянувшийся кошмар! Что ты вообще здесь делаешь, мальчишка, развлекаешься?! И вот они, твои развлечения?! — ухватил за руку, сорвал платок Руэри, отбросил, перевернул ладонь вверх, поднимая на уровень глаз.       Пару фраз после Руэри пропустил, потому что бросился поднимать платок — вышитый по краю матушкой. Когда он обернулся и подошел, Король-грифон уже отпустил руку Экка, но пристально сверлил знакомого ши своими желтыми глазищами. Экк смотрел виновато, да вдобавок так, как дети смотрят на взрослых. Что Руэри ничуть не удивляло: Король-грифон всегда ему именно таким и представлялся. С яростным сердцем, самый старший, самый мудрый.       А вот сердце Экка точно не было яростным, он пока даже не спорил, слушал, как его отчитывают.       — И о чем ты думал, мальчишка, мы, похоже, даже не в Нижнем! Тут упыри сильнее! И как тебя угораздило?! — глаза сияли фонарями, Руэри казалось, что он видит желтый отсвет взгляда там, куда Король-грифон смотрел. — И если ты забыл или не знал, то я тебе напоминаю…       Желтоглазый высокий ши сердито прищурился, сложил руки на груди и рявкнул во всю мощь:       — Рубить надо головы, а вырывать позвоночник! А теперь тот маленький урод нахлебался твоей крови и восстановит свои милые зубки через пару часов!..       Хотя лицо Экка было спокойнее некуда, Руэри заметил, как расстроенно опустились острые кончики ушей. В тот же момент смолк и Король-грифон, поэтому Руэри поспешил воспользоваться паузой:       — Не сердитесь на него, Экк не виноват! — вышел перед ним и загородил, как смог.       Король удивленно и вопросительно поглядел на своего подданного, а тот пожал плечами. Руэри продолжал:       — Это он из-за меня, это он меня защищал и мне помогал, я попросил его, а он не отказал! Мне очень нужно чудо! Отругайте лучше меня и потом!       Желтые глаза теперь вглядывались в самого Руэри, смотреть прямо в них было невыносимо, но и опустить взгляд невозможно. Руэри ощутил, что воздуха как-то внезапно стало не хватать, а сразу после этого перед глазами оказалась пробитая левая рука. Целая правая опустилась на плечо.       — Спасибо, Рыжий король, за защиту, но связываться с… Королем-грифоном очень опасно, — спокойный голос запнулся только на имени владыки.       Сам Король-грифон сердито и насмешливо фыркнул.       — Возишься с ними… Развлекаешься. Упыри — это уже не развлечение, мальчишка! Это прямая опасность твоей бестолковой жизни! — теперь, когда Руэри не видел желтых яростных глаз, в голосе стала различима не только злоба, но большое беспокойство и сочувствие.       — Я понимаю, что тебя это раздражает, но прошу: пощади их, — голос Экка изменился, стал действительно просящим и выразительным. — За упырей, конечно, я просить не буду, но эти люди знают тебя, Король-грифон, не первое десятилетие, они ждут от тебя обычных, — ши выделил слово голосом, — чудес, которые можно, — еще одно понижение тона, — пережить.       Руэри любопытно выглянул поверх ладони Экка: яростный король нахмурился и скривился, как будто съел что-то кислое, однако кивнул.       — Ох, мальчишка, какой ты у меня иногда зануда! Даже разгуляться негде!       — У тебя есть чудеса, — Руэри было не обязательно видеть Экка, чтобы понять, он улыбается. — Целых пять вполне неблагих чудес, которые ждут исполнения на кончиках твоих пальцев.       Король-грифон недоверчиво уставился на собственную руку, и этот жест до странного напомнил Руэри так же глядевшего на свою ладонь Экка. Мальчик потряс головой, отгоняя назойливое видение сходства между двумя ши. Будь Экк сыном, обращался бы он к королю и король к нему иначе. Да и непохожи они были. Других вариантов в голову совсем не приходило.       Наконец Король-грифон мощно вздохнул, расправил плечи, укутался в плащ.       — Ладно-ладно, мальчишка, ради тебя я готов и поломать комедию, однако не забывай — я рядом и меня можно позвать! — плохо прикрытый яростью обеспокоенный взгляд ввинтился в Экка, а Руэри мог только радоваться, что не в него самого.       Эти слова едва отзвучали, а Король-грифон снова пропал из виду, как и не было его. Экк за спиной вздохнул, одновременно с облегчением и грустью, присел на корточки перед Руэри, заглянул в глаза.       — Рыжий король, теперь, когда мы знаем даже способ борьбы с упырями, нам следует обсудить случившееся с твоими родителями, их надо спасать, пока не прошел Самхейн, — поглядел на руки Руэри, которыми он все еще сжимал подобранный платок, отчего сам Руэри страшно устыдился и залился краской. — Их очень надо спасать.       Ши улыбнулся, склонил голову к плечу, встал, но договорил:       — И ты расскажешь мне об этом по пути, пошли, кажется, я помню, где находится дом старосты, — положил руку на плечо Руэри, немного сжал, потянул за собой.       Руэри очень хотел пойти сразу, но тут опять зашуршали кусты, заухал филин, и сердце охватило небывалым страхом, во мраке почудились оскаленные лица Фаррела и Виллема с окровавленными зубами. Мальчик выдохнул сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрогнул, спросил:       — А как же упыри, Экк? Они же где-то там, в темноте! — мелькнула мысль, что за забором их сейчас точно нет, но соваться за тот забор Руэри больше не собирался никогда в жизни. Собрался с духом и взглянул прямо в глаза своего волшебного сопровождающего, для которого, как оказалось, упыри тоже были весьма опасны. — Ты не боишься?       Экк пригляделся к Руэри, устроил поудобнее ладонь на его плече, положил на второе плечо вторую, склонился, как будто в поклоне, чтобы смотреть прямо в лицо, улыбнулся, и несмотря на острые, дикие, непривычные черты, лицо стало казаться красивым.       — Рассуди сам, Рыжий король, если мы будем бояться на месте, поджидая упырей, которые, возможно, есть в округе, мы потеряем время. Если упыри в округе есть, они нападут, хоть стой мы, хоть иди. Если упырей в округе нет, мы простоим на месте сами и не защитимся от них, — приблизил свое лицо к лицу Руэри так, что мальчику удалось разглядеть странные волосы ши, будто сбившиеся в маленькие темные отдельные прядки, неразличимые за странным теневым их цветом. — Бояться, Рыжий король, одно из самых бесполезных занятий.       Хлопнул по плечам и разогнулся, не отводя взгляда от Руэри.       — Заметь, я не говорю о здоровых опасениях, — наставительно поднял палец, как делала иногда и матушка, — я говорю о сковывающем ужасе. Ты можешь отринуть его, Рыжий король, теперь мы готовы к встрече с нашими невежливыми знакомыми.       Развернулся и пошел вперед, собираясь огибать забор по самой неудобной тропинке… Когда Руэри собрался с духом и догнал своего волшебного помощника.       — Не туда, Экк, не туда, я знаю короткий путь, мы сразу выйдем к дому старосты!       Ши с готовностью повернулся идти за Руэри. Присутствие гостя из Нижнего мира вселяло стойкую уверенность, что всё будет хорошо.       И Руэри готов был даже не бояться упырей, пролезая по самой мрачной и заросшей кустами тропинке, чтобы всё действительно, обязательно, непременно было хорошо!