Лоскутный ловчий

      Король-грифон огляделся еще раз, уже внимательнее.       — Так, все, вы все, люди, будете делать, что я скажу, это ясно? — голос его звучал обыкновенно яростно, но стоило Руэри закрыть глаза, стала различимой и другая интонация, Король-грифон действительно беспокоился и переживал. Хотя вряд ли за Руэри с родителями, а что его настолько волновало в судьбе Экка, пока было непонятно. — И тебя, воронёнок, это тоже касается!       Наставительно упершийся в Экка палец напомнил Руэри почему-то загнутый коготь короля в его грифоньем виде.       — Раз уж… раз уж Экку так хочется вам помочь, что он готов призвать на помощь меня! Меня! Безусловного владыку этих мест!       Матушка немного задохнулась от возмущения, Руэри пробил холодный пот: спорить с Королем-грифоном не виделось мудрой идеей, пусть бы представлялся как хотел, даже королем всего подлунного мира! В настоящем положении вещей это ничего не поменяет, а вот помощь самого волшебного из ши им пригодится!       — Ох, люди, как же вы любите поспорить! А я не сказал еще ничего по-настоящему сомнительного! — ярости в голосе прибавилось, но стоило прикрыть глаза, Руэри снова показалось, что интонация изменилась, теперь Король-грифон представлялся скорее раздосадованным. — Вы слушаете меня, и это не обсуждается! Все трое!       — Не сердитесь на них, уважаемый Король-грифон, — Руэри вышел вперед, пригладив волосы и поддернув куртку, а также предусмотрительно не поднимая взгляд выше подбородка жуткого ши. — Мои родители думают, как и все в этих местах, что ваше явление в ночь Самхейна великолепно, но временно, а за владыку у нас тут в Ирландии и при этом болоте один барон, который про вас даже не знает!       — Смелое высказывание, — глаза Короля-грифона враз оказались прямо перед глазами Руэри, для чего громадному королю надо было всего лишь наклониться вперед! Дыхание захватило снова. — И не боишься, что я передумаю вам помогать и никакой Экк вас не спасет?       Воздуха все еще не хватало, обернуться не было сил, перед внутренним взором Руэри проплыл страшный птичий вид Экка, потом его рассеянная манера угрожать, да и теперь присутствие его явственно ощущалось за правым плечом. Он не боялся, и Руэри просил не бояться!       — Король-грифон… — скрипучий голос раздался ближе, чем Руэри ожидал.       — А ты пока помолчи! Я хочу знать, что скажет твой Рыжий король! — желтые глаза напротив сощурились недобро.       Руэри отчетливо понял, что от его теперешних слов зависит вся будущая судьба, не только его собственная, но мамы, папы, даже Экка отчасти. Тишина показалась неестественной и зловещей.       — Нет! Не боюсь! Бояться можно незнания и неправды! А вы смелее меня, и никакой барон не сможет вас напугать! — желтые глаза еще приблизились, а потом их заслонила, как чуть раньше, левая пробитая ладонь Экка.       — Хватит, Король-грифон, ты видишь то же, что и я, хочешь признавать или не хочешь, — голос Экка звучал негромко, без всякой ярости или насмешки, с малой долей осуждения, не ориентируйся сейчас Руэри лишь на слух, точно не расслышал бы.       — Ладно-ладно, мальчишка, я понимаю, почему ты взялся ему помогать, иногда в странных порывах есть хорошая неблагая логика, тут тебе не откажешь в видении перспектив!       На голову внезапно опустилась какая-то невыносимая тяжесть, а потом Руэри понял, что это рука Короля-грифона, вздумавшего погладить его, Руэри, по голове.       — Фомор с тобой, человеческий мальчик, ты сумел меня убедить, я вам помогу, — судя по голосу, поморщился. — И можешь уже высказаться, женщина, так и быть, я верну вам с мужем голоса, но учти, ваши крики все одно ничего бы не решили.       Руэри похолодел и неосознанно отшатнулся ближе к Экку, который как раз совсем-совсем Короля-грифона не боялся. Непонятно, как ему это удавалось?       — Отойдите от моего сына! — мама была очень напугана и сердита. — Я вам его не отдам, что бы вы ни пообещали взамен! Можете бросить меня обратно в острог старосты, но оставьте Руэри в покое! Я не пущу его с вами в Нижний мир!       Тут Руэри похолодел окончательно, обернулся на бледную маму, задрал голову, чтобы встретиться глазами с Экком, доискиваясь ответа хотя бы в настроении, что станет оплатой услуги…       — В Нижний мир тебя никто не заберет, не беспокойся, Рыжий король, у нас хватает своих рыжих и своих королей… — ушки печально опустились, улыбка тоже вышла грустной.       — Вот именно! Тоже мне! Возомнили! Да кому вы нужны! — Король-грифон яростно крутанулся на месте, только взметнулась мантия. — Если бы не мальчишка, я бы и помогать вам не стал, и ещё в довесок чего-нибудь вручил неподъемного!       Голос Короля-грифона выражал большое разочарование, он запахнулся в свою мантию, отвернулся и наступил на недоломанную спиной Экка и лицом старосты лавку. Крепкое дерево хрустнуло.       — А почему тогда вы постоянно говорите о нашем сыне?! — это уже папа.       Экк обернулся на него, явно не понимая, нахмурился, отпустил Руэри и его плечи, разрывая расстояние, отошел. Король-грифон, не меняя позы, расхохотался, придавил ногой к полу задергавшегося было очнувшегося старосту. Эгни Молодой злобно засопел, когда старший ши склонился к нему, ощерился:       — Сделай милость, помолчи пока, темный маг, иначе лишишься головы, — староста притих, но Руэри видел, как ползет по полу его свободная рука, ползет к голенищу с ножом. - Ну, или руки, например. Не зли меня, — полуобернулся к папе. Смерил того высокомерным взглядом. — Я говорю не о вашем сыне, хотите верьте, хотите - нет. И запомните еще кое-что, за вас просил Экк, мне нравится ваш сын, но дикие крики над ушами не нравятся, и уж тем более, дикие обвинения. Воздержитесь впредь.       Оставленный без догляда староста вскинул руку с ножом, метя куда-то в колено Короля-грифона, Руэри показалось на мгновение, что фигуру старшего ши окутало багрово-черное марево, запахло кровью, волосы зашевелились от ужаса, но момент прошел и бело-голубая мантия смотрелась такой же незапятнанной. Разве что староста затих и обмяк.       — Что… Что вы с ним сделали?! — мама не могла смолчать, это колдовство тоже явно было темным, а такое она всегда истребляла.       — Экк, скажи, люди вообще понимают слова? — Король-грифон по-прежнему не оборачивался.       — Они не ожидали, Король-грифон, совсем не ожидали, не сердись на них, даже Эгни Молодой не ожидал, хотя его ты предупредил прямо, — скрипучий голос ши сработал как громоотвод. Рассеянный и задумчивый, он заставлял успокоиться окружающих. — Людям иногда сложно слышать прямо.       — Да уж вижу! — Король-грифон слегка обернулся. — Но отчитываться ни перед кем я не собираюсь! — и разве что зубами не щелкнул.       — Но, но!.. — матушка не могла оставить такое вопиющее темное колдовство без внимания.       — Но с упырями вам придется разбираться самостоятельно. Отлавливать по полям ещё и эту мелкую мразь я за вас не буду, темный маг — другое дело, — Король-грифон кивнул своим мыслям и наконец обернулся. — А сделаем мы так…       Руэри слушал план и думал, что страшный желтоглазый ши и остроухий совсем не яростный Экк все-таки родня: манера обоих отличалась какой-то особой продуманностью.       — Так, все всё запомнили? И ещё раз повторяю, женщина, не голоси вне плана, никто твоего первого сына не заберет!       Ши отвернулся от них, на момент пропал с глаз, и уже с улицы донеслось высокое, громкое и привлекающее внимание:       — И почему же меня, владыку этих мест, ни разу не поприветствовал староста?       Разрозненные голоса отвечали Королю-грифону, немного несмело и нерешительно, что староста любит по ночам отдыхать, а Король-грифон ни разу не сказал, что хотел бы встретиться, и вообще…       — На эту ночь Самхейна никакие отговорки не действуют! — ши засмеялся, даже тут умудряясь звучать жестоко. — И знаете почему, добрый люд? Потому что я чую незаслуженное ущемление свободы! Несправедливость! А этого я в своих владениях не терплю!       Руэри видел сквозь ближайшее окно, как Король-грифон махнул рукой в сторону дома старосты, поблизости раздался треск, как будто опять сломали входную дверь, на что она сама недоуменно скрипнула под сидящей мамой. Рионнан ойкнула, а Руэри не смог сдержать улыбки, хотя ситуация не особо располагала.       — Ну-ка, ну-ка! — голос Короля-грифона приближался, он готовился судить и миловать. Ну или не миловать. В их случае, точно не миловать. — Почему я чую несправедливость?       Перед домом старосты собирался любопытный народ: всем стало интересно, что будет дальше и как самый главный ши разнообразит этот Самхейн.       Король-грифон появился в дверях, подмигнул Руэри, отрывисто кивнул Экку, а потом они одновременно вскинули руки друг другу навстречу. Раздался грохот, как будто ломали стену, матушка вскрикнула — как и было оговорено, когда грохот на секунду стих, потом что-то неразборчиво завопил отец, тонко взвизгнул Руэри. Король-грифон удовлетворенно кивнул и улыбнулся.       Не переставая улыбаться, ухватил за шиворот старосту и поволок его почти без усилий, словно весил взрослый упитанный мужчина не больше охапки сена!       — У меня для вас дурная весть, добрый люд, ваш староста не любит гулять по ночам, потому что боится попасться мне на глаза! Потому что ваш староста — тёмный маг! — ши скривился, бросил Эгни Молодого в пыль у своих ног. — А тёмных магов я не люблю! Особенно если они распоясываются настолько, что начинают плодить упырей! Вы же находили метки на скотине? Круглые? Как будто сухопутная пиявка? Только больше?       — Я давно говорил: дело нечисто! — старый пастух пробился в первый ряд. — Я говорил! Но кто бы подумал на старосту?!       Люди зашумели, горланя кто во что горазд. Король-грифон поднял руки — и постепенно установилась тишина.       — Кроме того, ваш староста схватил и собирался казнить Рионнан-травницу и всю её семью, вплоть до малолетнего ребёнка! — голос ши стал по-настоящему злым, даже если закрыть глаза.       Экк рядом удивленно повел ушками, он тоже наблюдал за старшим ши в окно, но держался поодаль и старался лишний раз не встречаться с Руэри взглядом. Руэри показалось: Экк что-то произнес, поэтому мальчик зажмурился и успел ухватить конец фразы.       — …ог подумать, он действительно злится…       Видимо, и для волшебного ши перемены королевского настроения были в диковинку.       — Да Рионнан сама тёмная колдунья! Прав был староста! Надо её казнить! — кричали из дальних рядов и Руэри не видел, кто, но сжал кулаки, готовый вступиться за добрую славу мамы любым образом.       — Не наговаривай! Она хороша в травах, но это ещё не делает её колдуньей! — басовитый тон чем-то напомнил Виллема, и Руэри передернуло.       — Тихо там! — Король-грифон умудрялся заставить себя услышать и целую толпу. — Эта ваша Рионнан ничего не смыслит в колдовстве! Ни в тёмном! Ни в светлом!       Толпа удивленно зароптала, бесстрастность сохраняли лишь затесавшиеся между людьми лица волшебных жителей королевства фейри. Сам Руэри насторожился: Король-грифон повторял клятву Экка почти слово в слово! Если Руэри хоть что-то понимал, это было неспроста!       Он как раз обернулся к матушке, чтобы, возможно, спросить у неё разъяснений, но все лицо Рионнан выражало крайнюю степень возмущения, и молчала она лишь потому, что об этом её просил Король-грифон. Однако дверь молчать не собиралась и протяжно возмущенно скрипнула.       Зловещий звук пролетел над площадью перед домом старосты, как будто обозначая присутствие магической силы, односельчане совсем затихли, испуганно уставившись на ши перед собой.       — Зато в колдовстве смыслю я! — тут же воспользовался он ситуацией. — И в светлом, и в тёмном, а потому освобождаю вас и Рионнан-травницу с семьёй от власти и решений тёмного мага! Они свободны! Свободны жить как раньше, потому что навет и напраслина не считаются достойными доверия сведениями! Потому что Рионнан была оклеветана, а жизнь ребёнка не должна подвергаться опасности! Потому что так сказал я, Король-грифон!       В подтверждение его словам над домом старосты и площадью рассыпался чарующими искрами огромный небесный цветок. Руэри даже открыл рот от удивления, но Экк уже дергал за рукав: пора было выходить.       — Прошу меня простить, — Экк приблизился к маме и подхватил её на руки: катать едва-едва очищенную от обвинений в ведьмовстве маму на явно заколдованной двери не следовало. Все равно что усадить её на метлу и вручить черного кота. — Это ненадолго, не бойтесь.       — Боюсь я только за сына!       Руэри поднял глаза, встречаясь взглядом с мамой, и успокоительно помахал рукой. Правда, если они выберутся из этой передряги живыми и все вместе, Руэри будет самым счастливым мальчиком на свете. Мама, однако, жест пропустила мимо внимания и продолжала неотступно беспокоиться.       — Вам стоит бояться, верно, но не за того сына, — Экк привлек своим бормотанием внимание всех в комнате, недоуменно шевельнул ушками и кашлянул. — Нам пора.       Первым вышел ши с мамой на руках, потом поковылял явно обессилевший отец, а рядом с ним побрел Руэри, готовый прихватить папу за локоть или дать опору своим плечом, если тот начнет падать.       На площади было так тихо, что Руэри в недоверии вскинул голову: а туда ли они вообще выходили? Но нет, всё было на своих местах, даже односельчане застыли, разинув рты, там, где он запомнил.       — Рионнан-травница пострадала потому, что не нравилась вашему бывшему старосте, её держали в подвале, заковали в цепи, мучили голодом и жаждой! — Король-грифон был откровенно зол, никто не рисковал поднять на его лицо глаз. — И я свой волей освобождаю её! Совпадает ли ваша воля с моей?       — Конечно, на её месте могла оказаться всякая! — это выкрикнула узнаваемым низким голосом ткачиха. — Раз пошло такое душегубство!       — Да-а, прекрасно думающая ты женщина, — мельник, похоже, уже начал пожинать плоды проклятья от Экка, и хотя тон его был насмешливым, слова складывались в другой смысл. — Ты еще забыла упомянуть, что рыжих не за что не любить! И они ничем не отличаются, кроме цвета волос!       Матушка, как видел Руэри, рискнула улыбнуться, а несколько других взрослых в толпе не выдержали и засмеялись в голос.       — Да что же вы смеетесь, почтеннейшие мои односельчане! Я бы каждого из таких весельчаков прокатил на своей мельнице! Показал, каково дно под водяным колесом!..       Теперь засмеялись, не скрываясь, многие. Фыркнул даже папа: Руфус был известным сквернословом, а кого и на чем он катал, что показывал при случае, хотя бы на словах, давно было всем знакомо. И тут такой сюрприз!       — Кто бы ты ни был, человек, мельник, Руфус, — тут Руэри послышалось удивление, Король-грифон не ожидал, что знает почти каждого жителя деревни. — Так вот, Руфус, прибереги свое красноречие для другого случая!       Мельник, и без того вне себя от отчаяния и осерчалости, при этих словах закрыл рот ладонями, хотя продолжал мычать сквозь них. К счастью, неразборчиво. Его подпихнули с каждого бока локтями — и Руфус скрылся в толпе.       — Одним словом: Рионнан схватили и обвиняли зря, а потому в ночь чародейского Самхейна её нашла справедливость! И если кто-то из вас будет докучать ей похожими обвинениями, есть риск повстречать меня не только в ночь Самхейна и не в таком обыкновенном обличье!       Король-грифон подмигнул совсем круглым, по-настоящему звериным глазом, на момент его пальцы обратились в когти, и он не позволил всем думать, что это игра света и тени — ши подошел к маме и разрубил своими когтищами оба железных браслета на её руках! Следом на землю полетели папины веревки.       — Теперь они свободны! — оглянулся к толпе, рисуясь, подхватил когтями же старосту за шиворот. — А вот тёмного мага я заберу с собой! Веселитесь, живите, добрый народ!       Окутался багряным дымом и пропал.