За тысячью замков

Когда Джуниор переехал в свою квартиру? Когда уже стало невозможно терпеть эти все ТуДжэ моменты. Ладно, он понимает, когда это на шоу, на сцене, но никак не ночью на всю общагу: «Хен, ну отпусти меня, мне жарко!». Марк и Джексон на утро усмехаются, а Пак списывает раздражительность на то, что ночью не дали нормально поспать, но никак не на ревность. А через день говорит, что какое-то время поживет у себя в квартире. Туан обнимает, кажется, крепче и дольше, чем стоит, потому что раздается покашливание. Чжинен благодарит менеджера, директора, что им дали небольшое время на отдых. И он отдыхает. Три дня подряд приводит себя в человеческий вид. А на четвертый во входную дверь его квартиры звонят. Кажется, он удивляется, однако, только один человек мог так заявиться к нему. — Что, лидер, совсем загоняли, что приехал за помощью? — Чжинен растягивает пухлые губы в улыбке, пропуская лучшего друга (?) внутрь. — Марк и Джексон уехали к родителям Вана, а там осталась только макнэ-лайн. Чжинен-а, я там за полдня с ума сошел. Можно к тебе? Джуниор смеется почти без напряга, и чуть приобнимает старшего. Родной, привычный, любимый… Младший отправляет лидера в душ, потом кормит, и сам занимает ванную, говоря, чтобы старший чувствовал себя как дома. Парень уходит в себя, представляя свое подсознание как темноту с множеством дверей: какие-то подсвечены, какие-то тонут в темноте, какие-то распахнуты, какие-то закрыты. Но одна была подсвечена красным цветом, была заперта на огромный замок, и на ней была нанесена надпись «ЗАПРЕЩЕНО». Стоя в душевой под струями и подставляя голову прохладной воде, Джуниор начинал чувствовать груз где-то в душе и сердце, с каждым действием «Чжинена» в подсознании. Тот так хотел попасть в запрещенную комнату, и почему-то сил бороться против этого не было. Да и Пак думал, что, если он сейчас разберется, то потом будет легче. Глубоко вздохнув, парень, наконец, выбирается из ванной, в шортах, какой-то растянутой майке, которая тут была с самого начала. Ее брюнет оставил как раз чтобы ходить по дому, ведь в основном его вещи остались в общежитии. А на голове покоилось полотенце, которое он тут же снял, переложив на плечи. Мокрые волосы стали еще чернее, а отросшая челка закрыла глаза, но так было даже лучше. Пак застает старшего на диване, сидящим как маленький ребенок, обняв свои коленки и уткнувшись в них носом. Его упорный взгляд был направлен на экран телевизора. Правда, его он не смотрел. Хоть изредка и задавался вопросом: «Что за программа сейчас идет?», но всё равно не смотрел. Джуниор чувствует, что с лидером не все в порядке. Так сказать, их ментальная связь подсказывает, что есть тяжесть в области сердца. Или эта тяжесть самого Пака? Брюнет чуть поежился, так как было ощущение, будто он полностью обнажен перед стотысячной аудиторией. Ну да, он обнажен, но не физически. Сейчас все его чувства обнажены, и он осторожно обращается с ними, как будто это маленький огонь, который необходимо сохранить. А эти чувства… просто Чжинен впервые пустил их полностью в свое сердце и в свою голову. — Хен, — младший сел рядом на диван, обнимая его, потому что сейчас можно. Сейчас можно представить, что они вернулись в предебютные времена. Одна фраза и тишина. Им обоим есть что сказать, но они оба боятся. Пак уже не понимает, какое настроение царит в комнате, то ли это меланхолия Чжебома, то ли это меланхолия его самого. Вместе с его чувствами из той запретной комнаты вырвались не особо хорошие воспоминания, то, как Джуниор первое время долго бесился, когда не его поселили вместе с лидером, а Ёнджэ. Тогда Пак, впрочем как и сейчас, не отличался спокойствием, был слишком вспыльчивым. Но раньше он ревновал, а сейчас уже привык к ситуации в группе. Переставая переживать на этот счет. Наверно, именно так и было до той фразы ночью на все общежитие. И сколько они могут так сидеть и молчать? Скорей всего — очень долго. ДжейБи выдыхает и отстраняет младшего от себя, держа за плечи, а потом смотрит в глаза. Он решился. — Чжинен. Сколько мы с тобой уже знакомы? Очень долго. С чего начиналась наша карьера? С того конкурса, в котором мы оба вышли победителями. А потом из нас сделали группу. Но я, собственно, не об этом, — лидер выдыхает: чувствуется его напряжение и некий страх. — Чжинен… Мы вместе проходим один и тот же путь уже очень долгое время. Почти восемь лет. Я… С каждым годом я привязывался к тебе всё больше и больше. С каждым годом мое сердце наполнялось тобой, — старший поднимает опущенный взгляд на Джуниора. — Если ты посчитаешь мои слова бредом, я пойму. Не каждый ведь день тебе одногруппники пытаются признаться в чувствах. Сейчас я серьезен, Чжинен. Ты правда мне нравишься. Я давно понял, что не смогу закрыть эти чувства за тысячью замками, но то время, что сейчас было без тебя, было одним из самых трудных за все время существования GOT7. Когда Чжебом отстраняется, младший не может сдержаться и ведет плечами от порыва холодного воздуха. Когда парень начал говорить, брюнет не мог нормально дышать, с каждым словом, они будто заново переживали их историю. Счастливые и грустные моменты. — А я смог… — говорит парень, закусывая нижнюю губу, и потом продолжает, — Я смог закрыть чувства… за железной дверью на миллионы замков и с огромным засовом. Они там были полтора года. И было все прекрасно. Мы были просто одногруппниками. А потом ты взял и пришел… Такой привычный и совсем родной. И я самолично снова раскрыл все замки. Джуниор сглатывает, смотря куда угодно, только не в глаза старшему. Он не выдержит этот взгляд. — Ну вот почему именно ты заставляешь вот так меня ломаться, сердце колотиться от каждой лишней улыбки или прикосновения? Не кто-то другой, а именно ты. Пак был хорош в актерстве, но не в выражении своих чувств, поэтому он мог почти поспорить, что лидер мало чего понял из его слов. — Чжинен… Посмотри на меня, — лидер ласково произносит, опуская свои ладони на руки младшего. — Почему те же самые чувства заставляешь меня испытывать ты? Давай не будем закрываться за этими замками и дверями? Внутри Пака то самое чувство, которое было как маленький огонь, разгоралось все сильнее, согревая изнутри. — Чжебом-а… — много двигаться не надо, но Чжинен придвигается ближе, крепко обнимая старшего. Что-то между ними, возникшее очень давно, наконец, приобрело огласку. — Ты действительно нравишься мне, — гулко, куда-то в шею шепчет Пак, обнимая лидера. Так было легче признаться. А еще чувствовать тепло и заботу так приятно. Как и пытаться прислушаться к чужому сердцебиению, но обнаружить, что стук один. Будто в унисон. Наверно, сегодня брюнет впервые не будет кутаться в одеяло, пытаясь согреться. Ведь рядом будет личный обогреватель. Взглянув на ДжейБи, мамочка группы проводит пальцами по щеке, отмечая ее гладкость, и улыбается. Он хочет поцеловать старшего, но боится, что это какой-то сон: что сейчас он проснется в кровати, обнимая одеяло или подушку. Проснется, как и много раз до этого. А Им обнимает крепче, целуя в уголок губ. — Я настоящий. Джуниор тихо смеется, потому что стало дышать легче, и вообще все стало лучше.