Прямо перед глазами

Скучнейшая пара по философии, нуднейший преподаватель, отвратительное настроение и желание застрелиться. Так и проходит у меня конец понедельника. Со стоном опускаю голову на руки и украдкой поглядываю на друга, который старательно делает вид, что пишет конспект и не обращает на меня внимание. А у его ног, на полу, валяется с десяток скомканных бумажек, которые адресовал ему я. Весь день я уговаривал парня поехать вместе со мной на горнолыжный курорт в дом моих родителей. Одному ехать к предкам не хотелось, а вот присутствие друга было бы кстати. Однако, тот всячески отмахивался от моих предложений. Он, видите ли, тоже планы имеет. Он эти планы имеет практически каждый раз, когда он был мне катастрофически нужен. Скоро я сам его планы поимею… – Витязослав, – шепчу я. Правда, вся остальная аудитория тоже это услышала. Тот, к кому я обращался, вздрогнул и злобно зыркнул на меня. Я помахал в ответ, состроив самое невинное лицо. Я прекрасно знал, как бета ненавидит своё полное имя, но всё же любил подначивать. Тут же пара закончилась. Витя, вскочив, со злобным лицом направился ко мне. Я уже приготовился к его лёгким ударам по плечам, которыми он одаривает меня всякий раз, когда я его достаю. – Как же ты меня задрал, – прошипел парень, стукнув своей толстой тетрадью меня по голове. – Ну не могу я поехать, пойми ты. – Ну Виить, - заскулил я, – они же зовут, а я один никак не могу. – Они же твои родители! – в который раз заявляет мне бета. – Это только на бумагах, а так я им нужен только для того, чтобы хвастаться перед своими друзьями-миллионерами. – Ты – альфа, наследник компании. Это естественно, что тебя будут выставлять на обозрение всякий удобный раз. Постоишь пару вечеров во фраке, не умрёшь, – фыркнул Витя и направился к выходу. – А когда ты освободишься? Может, после своих дел подъедешь? – Ну, – парень направил свой задумчивый взгляд в потолок, – дней пять так точно. – Ну чёрт, – снова застонал я, так как поездка была рассчитана всего на три. – Вацлав, не нуди, не маленький уже, – кинул мне Витя и упорхал домой. И правда, по двадцать два года уже. Смирившись с судьбой, поплёлся домой. Следующий день в универе я собирался пропустить, так как отъезд намечался на утро. Покидав кое-какие приличные вещи в сумку, я уже хотел завязывать шнурки, как вдруг зазвонил телефон: – Вацлавушичек, дорогой, сегодня всё отменяется, можешь не выезжать, – залепетал папа. – Всё переносим на следующий месяц. В это же время будь на месте. Бывай! – в трубке раздались гудки. И вот так всегда. Моего мнения, или даже простого ответа никто и не ждал. Обидно, конечно, но я привык. Быстро переодевшись, я решаю всё-таки посетить институт, дабы хоть как-то развеять плохое настроение. Может, Витя подсобит. Однако вышеуказанного в учебном заведении не наблюдалось. И, как оказалось, с самой первой пары. Это меня довольно-таки удивило, ведь этот бета-заучка ни за что в жизни не пропустил бы занятия. Даже во время этих его «дел» он всегда появлялся. Решение наведаться тому в квартиру пришло мгновенно, так что вечером я заходил в уже знакомый дом, направляясь к уже почти родной квартире. Витя уже давно вручил мне запасной комплект ключей, так что даже если его не будет дома – я не буду мёрзнуть в подъезде. Но кто-то был дома. Это я понял по… Запаху. В квартире пахло омегой. Точнее, течной омегой. Застыв, принюхался ещё раз. Нет, не показалось. Только вот, что омега делает в квартире друга? Зайдя на кухню, в туалет с ванной и гостиную я так никого и не обнаружил. Осталась только спальня, в которой, по идее, никого чужого быть не должно. Отворив дверь, я уставился на спящего Витю, от которого пахнуло тем, что морочит мне голову с тех пор, как я вошел в помещение. Стоя столбом, я обдумывал увиденное: «Значит, Витя – омега? Тогда почему он ничего не говорил? Я, конечно, не спрашивал, но просветить можно было бы! Тогда почему он не пах? И почему так соблазнительно пахнет сейчас?»… Пока я размышлял, в груди нарастало неприятное, жгучее чувство. Обида начала захлёстывать меня. Когда я уже еле сдерживался, чтобы не прибить новоиспечённого омежку, как тот зашевелился и проснулся. – Вац? – потирая глаза, хриплым голосом начал он. – Ты чего тут делаешь? – Да вот, – сжимая кулаки начал я, – узнаю, что мой лучший друг – омега. – Мм, ясно, – ответил Витя и улёгся на другой бок. – Ничего не хочешь объяснить? – я начал конкретно закипать из-за этой ситуации. – В смысле? – Ну, например то, что ты скрывал от меня свой пол. – Я, вообще-то, ничего не скрывал и скрывать не собирался, – омега окончательно проснулся и принял вертикальное положение. – Я же не виноват, что ты так подумал. – Знаешь, что? – я размашистым шагом приблизился к кровати. – Никогда бы не подумал, что лучший друг так меня облапошит. Знать тебя больше не хочу. Ни видеть, ни общаться, – всё это я сказал ему прямо в глаза, которые, спустя несколько секунд, стали по-омежьи мокрыми от слёз. – Не смею задерживать, – дрожащим голосом, но довольно сухо и холодно ответил бывший друг и указал на выход, в который я поспешил пройти. Хлопнув всеми дверьми, которыми только можно было, я покинул уже такой родной и любимый дом. Сам Витя, как только альфа вышел, нашарил свой телефон и набрал номер брата. – Слушаю, – слишком весело ответил Артур, который так же был омегой, но был старше на пять лет и уже имел маленьких двойняшек. – До него наконец дошло, – всхлипывая выдал Витя. – И, судя по всему, он не обрадовался, – стушевался Артур, услышав частое шморгание носа брата. – Сказал, что видеть и знать меня не хочет, – пуще прежнего взвыл омега. – Ну так ты сказал, что чувствуешь к нему? – Нет, а то он прибил бы меня. – Знаешь, – опять взбодрился Артур, – у мужа сейчас отпуск, так что я оставлю на него детей, а сам приеду к тебе. Хорошо? – Угу, – подавляя всхлипы, согласился Витя. На следующий день Вацлав не пришёл в университет ввиду дичайшего похмелья. Виной тому было горе, которое он топил в ближайшем баре. Но головная боль стоила того, так как за предыдущий вечер альфа успел всё хорошенько обдумать и прийти к выводу, что он – мудак. Альфа сам был виноват, что не заметил. Сейчас он сам не понимал, как мог так ошибиться. Витя даже внешне был похож на слабый пол: низкий, хрупкий, с блондинистыми волосами и серо-голубыми глазами. Виной всему был запах, а точнее, его отсутствие. Вацлав никак не мог объяснить то, что у омеги его не было. Ну, до вчерашнего дня… Аромат, который альфа вчера уловил, не отпускал Вацлава и до сих пор. Все его партнёры пахли хорошо, даже очень хорошо. Но запах Вити был неописуем. Он пах такими вещами, как нежность, любовь, тепло. Он пах… Истинным. Осознание этого и воспоминание о вчерашних словах пришли одновременно, так что Вацлав застонал, уткнувшись лицом в подушку. Ну как он мог сказать такое? Как вообще посмел произнести подобное по отношению к своему другу? Да плевать, какого он пола, он же никогда не бросал, всегда был рядом. При воспоминаниях о проведённых вместе годах, на душе стало тепло и легко, но уже не так, как если бы омега был просто другом. С тяжёлым сердцем и лучшими помыслами альфа поднялся и отправился исправлять ошибки. Знакомый маршрут, дом, квартира, личный набор ключей и вот Вацлав снова здесь. Квартира встретила его приглушёнными голосами парней, которые, видимо, не услышали гостя. Альфа уже собирался проследовать на кухню, как вдруг беседа заставила его остановиться: – Не могу. – Почему не можешь? Ты очень привлекательный. И, судя по всему, поклонников тоже имеешь. Так почему нет? Просто переключись! – Люблю я его. С первого курса. Не могу я так просто взять и переключиться. – Так он же заявил, что… – Я… Это… Не собирался говорить так, – подав голос, Вацлав выглянул из-за угла, смущённо теребя край футболки. В собеседнике Вити он узнал Артура – брата омеги. На его лице застыло презрение и недовольство.А вот Витя, наоборот, распахнул свои покрасневшие глаза и открыл рот. – Ясно, – Артур поднялся, прошмыгнул в коридор и, нацепив куртку с ботинками, подмигнул Вите и скрылся за дверью. – Ты чего… – начал омега, как Вацлав, не дав тому договорить, быстро подошёл и обнял Витю, крепко-крепко прижимая его к себе. – Прости, прости меня. Я ведь на самом деле никогда так не думал. Прости дурака – вырвалось. Не ненавидь меня. Я хочу с тобой остаться. Прости, что не заметил. Только не злись, я правда не хотел говорить такое. Я сам во всём виноват и твой пол совершенно не меняет того, что ты мне дорог… – Вац, – Витя отстранился, – ты ведь слышал наш с Артуром разговор. Ты… Я тебе дорог только как друг или больше? Вместо ответа альфа резко подался вперёд и накрыл губы омеги своими. Поцелуй был, мягко говоря, целомудренным. Отстранившись, Вацлав вгляделся в лицо Вити и обнаружил на нём широченную, счастливую улыбку. В этот же момент в голову ударил тот самый дурманящий запах, который преследовал его последние сутки. Припав к сладким губам возлюбленного ещё раз, альфа углубил поцелуй и, подхватив омегу на руки, направился в спальню. Последующие несколько часов были жаркими, страстными и наполненными любовью. Возбуждающие ласки, которые заставляли распаляться так, что становилось невыносимо. Запах омеги усилился в разы, как только пришло возбуждение, и альфа уже не мог сдерживаться. Искусав всю шею любимому, Вацлав наспех растянул его, после чего вошёл в сочащееся смазкой отверстие, которое плотно обхватило его член, заставляя альфу застонать. Течка преобразила обычно очень серьёзного и спокойного омегу. Вите было мало, мало всего: мало поцелуев, мало ласк, мало секса. Он пошло стонал и сам насаживался на член альфы. Рваные и несдержанные движения, громкие крики, пошлые звуки и скрип кровати возбуждали всё больше и больше. Каждый оргазм сопровождал узел, распухающий до невероятных размеров и заполняющий омегу полностью, отчего тот дрожал и всхлипывал. Бешеная гонка закончилась под вечер, после чего пара проспала до самого утра, чтобы опять её начать…

***

Тот самый горнолыжный курорт, тот самый дом родителей, то самое мероприятие, на которое я не хотел ехать месяц назад. Но теперь-то я с Витей, который, кстати, уже успел очаровать моих родителей. Те, узнав о нашей помолвке, тут же проявили нешуточный интерес к этому, что меня, мягко говоря, удивило. – Псс, – я подошёл сзади к жениху, – хватит таскать оливки. Никому же больше не достанется! – Мне можно, – заявил тот, подхватив на руки всю тарелку. – И почему это? – Я теперь за двоих, а может и троих ем, – промычал Витя, запихивая одним разом всё оставшееся угощение. – Это почему же? – я бесконечно тупил. А омега, тихо хмыкнув, огорошил: – Пару дней назад тест сделал и к врачу сходил. Возможна двойня, срок – четыре недели. – И когда ты собирался мне сказать? – грозно смотрю на омегу. Когда я заявил, что хочу от него детей, тот лишь покрутил пальцем у виска и заявил, что ещё слишком рано. – Когда оливки закончатся, – рассмеялся тот и звонко чмокнул меня в щёку. Главное, назвать детей нормально…