Two Different Worlds

Оглянитесь вокруг. Мир наполнен красками. Цвета, оттенки, переливы. Это давно стало повседневной жизнью, и никто уже не замечает, никто не ценит по достоинству цветную жизнь. Зима, мерцающая тысячью огнями, отражающая в идеальных снежных кристалликах все волшебство новогодних гирлянд. Весна, разбавляющая холодные оттенки свежей зеленью и счастливыми солнечными лучами. Лето, ожидаемое с замиранием сердца, предоставляющее взору яркие наряды людей и заполненные пляжи, омываемые лазурными волнами, контрастно сочетающимися с песочной лентой. И осень, дышащая свежестью дождей, закутавшаяся в теплый плед ярко-багрового цвета, под стать заре или умирающим в эту пору листьям. Алая атласная лента в волосах мимо проходящей девочки, соломенная шляпа приятного горчичного оттенка на голове очередного туриста, скромное платье, сотканное, будто из лоскутков мирного неба. Все это вызывает эмоции, ощущения, создает настроение. Но это не единственный мир. Он давно поделился на два вида: Зрячие и Незрячие. Вторые были отнюдь не слепы и не страдали никаким недугом, разве что они не могли оценить весь спектр красок, наполняющий жизнь Зрячих. Такие люди различали лишь унылые, темные, скучные черные и белые цвета. Такие люди пытались затеряться в толпе, стараясь не выделятся и, не вызывая подозрений, вести себя как все. Незрячими чаще всего не рождались, ими становились. Трагедия, душевная травма, потеря высасывали яркость и обрекали человека на новую, серую жизнь. Но это было поправимо. На каждого Незрячего приходился особенный Зрячий, который может вернуть зрение и помочь вновь взглянуть на мир в красках. Однако сложность заключалась в том, что вы должны были найти друг друга, вас должно было притянуть друг к другу, словно два разных полюса одного магнита. Близость между двумя людьми могла залечить душевные раны, а установленная связь была нерушима, обрекающая пару на вечность счастливых, цветных совместных дней. Ньют молодой и амбициозный, только окончивший школу, вылетевший из семейного гнезда и ищущий в своей жизни смысл. Парень, не представляющий этот мир без красок, относится к первому виду людей, к Зрячим. Пшеничные волосы, всегда чуть растрепанные и наспех уложенные. Одежда пастельных тонов, неизменно подобранная по стройной фигуре и подчеркивающая все достоинства высокого юноши. Миловидное лицо с бледной фарфоровой кожей и малиновыми губами, сложенными в лучезарную улыбку. И наконец, глаза, сочетающие в себе янтарный оттенок меда с шоколадными крошками-вкраплениями, украшающими радужку и приправляющими искренний и, возможно даже, по-детски наивный взгляд некой сладостью. Все это складывалось в особый тип внешности, непременно привлекающий к себе внимание окружающих и заставляющий в восхищении оглядываться. Ньют с детства знал свое призвание и следовал своей мечте, поддерживаемый финансовыми средствами своих не бедных родителей, одобряющих стремления родного чада. Природа, наделившая блондина не только прекрасными внешними данным, одарила его вокальными способностями, не скупясь на творческий склад ума и тот тип характера, который был верным помощником на вечных курсах игры на фортепиано или гитаре. Оставляя позади успешно оконченную музыкальную школу и репетиционные занятия, парень смело вступил во взрослую жизнь. Снимая небольшую, но уютную квартиру со своим другом детства по имени Минхо, темноволосым, статным азиатом, вечно счастливым, импульсивным и жизнерадостным, блондин открывал для себя новые двери и делал первые шаги в еще не изведанном этапе своей жизни. Совмещая временную работу ресторанного певца и дополнительные курсы по игре на барабанной установке, Ньют был всецело предан своему делу и ничуть не сомневался в правильности выбранного пути. На первый взгляд, идеально выстроенный мир вокруг этого юноши казался безупречным и полностью продуманным. Никаких изъянов и прочих недочетов и в самом блондине. Однако было кое-что, что парень в себе презирал и ненавидел, пытался исправить, но очередная попытка перебороть собственный страх разбивалась о скалы безнадёжности. Никтофобия. Боязнь темноты мешала спокойно существовать и вести ночной образ жизни. Страх перед не освещенностью и мраком, страх быть поглощенным мглой. Поэтому, наперед планируя свой день, Ньют старался выполнить все дела до вечернего времени суток, а после позднего выступления в заведении звонил азиату и просил товарища подвести до дома, неизменно выбирая для маршрута залитые яркими фонарными огнями дороги. Минхо привлекал позитивным свечением, исходящим ото всей его смуглой сущности. Чрезмерно яркий и эмоциональный парень, словно пчелка, трудился всю свою недолгую, но насыщенно окрашенную жизнь, кидаясь в новую и поначалу кажущуюся единственно правильную стезю. К 18 годам побывав музыкантом, походив в балетную студию аж три года и под конец, записавшись в театральный драмкружок, азиат снова и снова убеждался, что это все не то, потому остановился на действительно нравившемся художественном ремесле, иногда подрабатывая свободным фотографом. Он имел нередкий успех и признание окружающих в виде своих работ украшающих очередную выставку или заказов на следующий портрет от не оставшихся равнодушными зрителей. Благородное и проверенное годами сочетание таких личностей, как Минхо и Ньют, в единый дружеский комочек было идеальным представлением давней дружбы и обещало бескорыстную поддержку еще на долгие времена. Оба парня были более чем осведомлены о разных мирах и принципах подбора второй половинки на совместную жизнь. Они были готовы и желали протянуть руку помощи несчастным людям не видящим всю красоту и пестрость цветного существования. Юноши с трепетом ожидали того чувства, которое должно переполнить их от макушки до ступней, отдавая легким покалыванием на кончиках пальцев. Каждый раз, проходя по ярко залитой солнечным светом аллее, молодые люди украдкой вглядывались в лица незнакомцев, пытаясь рассмотреть там подобие вечности и неугасимого огня, при этом прислушиваясь к ритму собственного сердцебиения, которое не подавало сигнала и продолжало функционировать без особого энтузиазма. Но азиат и блондин не унывали, продолжая поиски и смешивая их с чередой акварельных будней.

***

Рвано глотая воздух и судорожно, до боли, сминая блеклые простыни пальцами, отрываясь от подушки тяжелой головой и пытаясь сдержать крик, рвущийся из самых недр сдавленной грудной клетки, парень лишь жалобно стонал, прозрачно намекая боли, что он ее прекрасно чувствует. Брюнет, захлебываясь собственной слюной, медленно прогнулся, ища наиболее подходящую и комфортную позу для снижения болевого порока. За дверью послышался непонятный шум и быстрые шаги по направлению к комнате. Вскоре деревянная перегородка отступила к стене, и на пороге показался силуэт девушки, обеспокоенно смотрящий на развернувшееся действие. Недолго думая, она поспешно преодолела расстояние до кровати и, заключая в маленькие ладошки жмурящееся от дискомфорта лицо парня, словно мантру повторяя свои слова, стараясь дозваться до сознания юноши.       -Том? Том, ты слышишь меня?- потряхивая собеседника, чтобы тот ненароком не отключился, вопрошала молодая особа,- Томас, где лекарство? Получив в ответ лишь короткий кивок в сторону прикроватной тумбочки, брюнетка ненадолго отвлеклась от страдальца, дабы наполнить шприц прозрачной, вязкой жидкостью из стеклянной ампулы, выуженной из небольшого ящичка. И вновь возвращаясь к своему "пациенту", срывая и отбрасывая подальше однотонное одеяло, тут же обнажившее серое, почти сливающееся с простынями, тело, облаченное в черные боксеры и белую майку. Едва различая перед собой мутные очертания сестры, парень запрокинул голову назад, вдавливаясь в подушку до хруста шейных позвонков, от новой порции боли, пробегающей по онемевшей ноге электрической волной. Девушка, недолго думая и просчитывая наиболее лучший вариант совершения укола, незамедлительно вошла иголкой в бедренную часть ноги, выдавливая все без остатка лекарство под бледную плоть под очередной протяжный хриплый стон брата. Тот, почувствовав моментальное действие препарата, позволил себе чуть расслабиться, переводя затуманенный взгляд на свою спасительницу.       - Все хорошо, Томас, - слегка улыбаясь уголками губ, произнесла брюнетка, убирая влажные пряди волос с потного лба юноши, - Я принесу тебе воды. Полежи немного. Стройная фигура скрылась в дверном проеме, оставляя измотанного утренним пробуждением парня наедине с собой. Темноволосый обвел комнату усталым взглядом, отмечая уже привычный бесцветный и безжизненный свет, наполняющий спальню. Предметы, обставляющее все пространство, можно смело отнести к стилю нестареющей черно-белой классики или различным вариациям и оттенкам серого цвета. Брюнет обреченно вздохнул, заостряя свое внимание на небольшой фотографии, также потерявшей краски ровно 9 лет назад. Томас был примерным ребенком счастливой полноценной семьи, где всегда царили любовь и уважение друг к другу. Сестра двойняшка, Тереза, ловко опередившая своего брата во время родов примерно на десять минут, всегда являлась лучшим другом и помощником в жизни парня. Понимающие родители, бесконечно преданные врачебному делу и единственным детям, кои являлись для них смыслом жизни. Том, обладающий волевым отцовским характером, с раннего детства выбрал себе путь спортсмена, всегда увлеченно наблюдая за выдающимися атлетами, в особенности за бегунами, развивающими скорость подобно дикому животному преследующему жертву. Тереза, хрупкая и чувствительная девочка, с энтузиазмом следившая за работой мамы и папы, скоро влюбилась в профессию доктора, оберегающего покой жителей и помогающего больным. Дети быстро росли и, развивая собственные таланты посредством упорства и целеустремленности, успевали баловать своих стариков хорошими школьными результатами. Для них мир был более чем цветным, для них каждый день был наполнен новыми идеями и сочетаниями красок, для них жизнь казалась желанной и в будущем перспективной. Однако все это было до того как осиротевшие дети провалились в темную бездну, предвещавшую кардинально другой окрас. В то утро родители ребят ворвались в детскую с радостными возгласами и праздничными колпаками, украшавшими их макушки. Перебивая друг друга и засыпая сонных детей поздравлениями и пожеланиями, они весело закончили совместной фразой " С Днем Рождения ". Томасу и Терезе исполнилось 10 лет, и малыши, наконец осознавшие причину шумного пробуждения, счастливо рассмеялись, озаряя яркую комнату своими искренними и беззаботными улыбками. Оставляя юную именинницу одну дома, распаковывать полагающиеся ей подарки и обзванивать гостей, приглашая на шумный праздник , которому так и не суждено было состояться, родители вместе с Томом направились в торговый центр за главным подарком для мальчика. Бегун уже три месяца бредил волшебными кроссовками, убеждая своих маму и папу, что это самое выгодное вложение финансов, поскольку данные чудо-кроссовки смогут принести ему скорость гепарда и пожизненную известность, благодаря новому установленному мировому рекорду по бегу. До центра они так и не доехали, их сбил огромный грузовик, чей водитель ввиду бессонной ночи, решил вздремнуть прямо за рулем. Родители скончались на месте происшествия, не дотянув до приезда скорой помощи, а брюнет, ножку которого больно придавило пассажирское сиденье, старался держаться и беспрестанно взывал к, истекающим алой вязкой кровью, родителям. На следующий день он проснулся в больничной палате и увидел перед собой серое заплаканное личико сестры, так же смотревшей на него потухшими, утратившими былой небесный оттенок глазами. Они потеряли все: цветную жизнь, родителей, счастье, Томас потерял будущее спортсмена из- за больной ноги, до сих пор будившей своего хозяина невозможно болезненными судорогами. Но они не потеряли друг друга, они все еще были друг у друга, чем бесконечно дорожили. Под опеку детей взяла сестра отца, миссис Ава Пейдж, и после трех месяцев, проведенных в белой стерильной палате, она забрала Тома домой, где ему пришлось не только учиться заново ходить, но и жить. Постепенно все стало превращаться в новую тропу, предвещающую унылое, серое детство и такую же юность. Окончание школы, поступление в университеты. Все было выполнено под строгим присмотром доброй и желающей только добра тети Авы. Томас, не без сожаления, оставил перспективу быть бегуном и выбрал профессию врача, аналогичную сестринской, в память о родителях. Сейчас, выбравшись из под крыла миссис Пейдж, они с Терезой жили отдельно, самостоятельно стараясь справиться с блеклостью и холодностью мира.       - Том? - голос появившейся в комнате сестры заставил брюнета покинуть тусклые воспоминания, - Как ты? Девушка выглядела взволнованной, хоть и не в первый раз видела такое состояние брата. Она аккуратно передала парню стакан с прохладной водой и присела на краешек кровати.       - Все в порядке, - делая первый глоток и чувствуя во рту обжигающе приятный холодок, произнес юноша и, с благодарностью взглянув на брюнетку, добавил, - Спасибо, Тер. Почувствовав легкое, почти невесомое, прикосновение губ к пульсирующему виску, Томас проводил девушку глазами и, делая еще несколько глотков бодрящей жидкости, с презрением уставился на правую ногу, а потом вновь перевел взгляд на выцветшею фотографию, изображающую некогда счастливую семью. Непроизвольно прикрывая глаза и задумываясь, он погрузился с головой в единственную мечту: найти своего Зрячего, который смог бы вернуть те дни, когда он наслаждался всеми красками мира и оттенками жизни.