Человек

Ты сам называешь себя человек, Ты вырос в покое и благости, Оставив свойго пребывания след На бренной Земле теплой алостью. Ты знаешь, что мир уничтожен тобой, Но ты не спешишь в этом каяться, Ведь то сделал тот, предыдущий, другой, А ты за года уж исправился. Ты понял, что сделал, и в чем твой прокол, Ты лучше стал, чище и правильней. Ведь ты исполняешь свой первый закон, Играешь с собою по правилам. Но кто, человек, эти правила дал, Кому ты обязан гордынею? Ужель ты черту проводить не устал, Меж слабостью низших и силою? Ты загнан и сломлен, властитель миров, В бетонной гробнице упрятанный, Но также жесток и по прежнему горд; Не свет в твоих помыслах главное. И ты возвратишься, восполнив пробел, В свой мир, что разрушил нечаянно, Надеясь, что тот оклематься успел, От боли, тобою подаренной. Ты слишком хорош, чтобы так умереть… Ведь так говорят твои правила? Ты будешь умнее, конечно же, впредь, Забрав, что тобой так желаемо! Но ты не достоин прощенья, увы, Чем лучше ты тех обездоленных, Что выжить смогли на просторах страны, Уже под проклятыми бомбами? Они исполняют все тот же закон: Кто слаб — покоряется сильному, Пусть сильный и будет простым дикарем. Не хочет никто своей гибели. Взгляни, человек, ведь они — это ты. Взгляни, и не морщись с брезгливостью! Но резко оспоришь, мол, звери, враги, И ты лишь достоин быть силою… Оставь, человек. Твои лживы слова, За век или два ты не справился, И истина, так же как прежде, одна — Война. Никогда. Не меняется.