desolated

Хлоя лежит на полу и курит косяк. В старом мотеле на окраине какого-то города, где они решили остановиться; потому что ворчливая старушка в холле скинула сумму на десять долларов. Потому что Хлоя не умеет торговаться, а у Макс невинное лицо. В задымленной комнате воняет марихуаной и дешевым фастфудом. Хлоя вылизывает баночку с кетчупом языком, потому что это кажется ей смешным; и Хлоя смеется. А потом рвет последние пятьдесят долларов на кусочки, устраивая денежный листопад из обрывков бумаги. С силой трет раскрасневшиеся щеки. Хлоя хочет плакать, но слез нет; поэтому она смеется. Срывая голос до хрипоты. * Макс возвращается ровно в десять. Громко хлопает расшатанной дверью, бросая на пол сумку, когда-то полную надежд. Тянет ослабшими руками полусознательную Хлою на кровать. Открывает окно нараспашку, высовываясь в него наполовину. У Макс синие круги под глазами, простывшее горло и куча несбывшихся грез. Она снова принимается составлять резюме, подбирая лучшие фотографии и слова; искать еще более дешевое жилье, потому что у Макс в заднем кармане двадцатка; одна долбаная двадцатка. Бессознательная Хлоя и покалеченная жизнь. Макс достает украденную пачку сигарет, но сразу же отбрасывает; в этой гребаной жизни ее никто не научил курить. И Макс хочется смеяться, но получается лишь глотать слезы разочарования, до бесконечности шмыгая носом. * У Хлои сны; яркие и запоминающиеся картинки. Они с Макс, переплетенные ногами и руками, оставляющие беспорядочные поцелуи на коже друг друга. У Макс острые коленки и выпирающие лопатки, а у Хлои — целая жизнь, которую она может провести, зацеловывая их. У Макс реальность; сраная суровая реальность. Разрушенный город за спиной и клеймо, выжженное в памяти. У Макс фотография голубой бабочки и способность перемотки времени; она может сопоставить два факт, но предать Хлою — нет. Поэтому Макс выживает здесь, пока Хлоя парит в дурмане. * Когда первое, что видит Хлоя — сгорбленную фигуру Макс — становится плохо. Ее тошнит прямо на ковер, а спазмы в желудке заставляют сгибаться пополам; но никто не держит волосы и не гладит успокаивающе по голове. Хлоя хочет накричать на Макс; или позвать на помощь. А еще хочет сказать кучу слов и простое «спасибо»; за то, что выменяла ее на тысячи жизней; за то, что была рядом; за все. Но Хлоя хнычет, как ребенок, ожидая поддержки. А натыкается лишь на голубые глаза, внимательно сфокусированные на фотографии. Той самой бабочки.