Поверь мне

Метью стоял и смотрел на красивого парня, который мирно спал. Он любовался его пшеничными волосами, которые волнами спадали на подушку, высокими скулами, маленьким носиком, пухлыми алыми губками и слегка подрагивающими ресницами, которые скрывали небесно-голубые глаза. Он наблюдал за Марком с того самого дня, как перевелся в больницу, в которой лежал омега. Метью Гриф был одним из самых лучших нейрохирургов. В большем городе он занимал должность главврача, вот только жизненные обстоятельства привели его в маленький городок. Два года назад погиб его супруг, которого сбила машина. Он погиб на месте, поэтому по приезду скорая все, что могла сделать, так это констатировать смерть. Метью тяжело переживал смерть своего супруга, ведь он был для него всем. Они стали парой еще в студенческие годы. У них было столько планов на жизнь и столько перспектив. Вот только все оборвалось в один момент. Один телефонный звонок, и голос друга в трубке: ― Мет, у меня плохие новости. Эштона больше нет. И все, земля ушла из под ног. Мысль о том, что эта шутка, ушла сразу же, как Мет прибыл в морг, и, отдернув простынь, он увидел бледное лицо своего супруга, разбитую грудную клетку, которая не вздымалась, множество ушибов и синяков. ― Внутри все всмятку, он умер на месте. Я даже не уверен, сумел ли он сообразить, что случилось, ― голос патологоанатома звучал, словно через толщу воды. Мет продолжал смотреть на своего мертвого супруга, не веря, что все это происходит с ним. Дальше все было словно в тумане: похороны, упакованные коробки, переезд в другую квартиру, раздача вещей, которые принадлежали Эштону. Но все это не помогало, не облегчало душевной боли, которую переживал альфа. Затем была работа. Много работы. Он просто жил в клинике, не желая возвращаться в бетонную коробку, в которой нет ничего кроме пустоты, холода и одиночества. Друзья, как ни старались, не могли пробиться сквозь выстроенную стену, которой огородился Метью, обрекая себя на одиночество. Про новые отношения и речи не шло. За год Мет стал похож на зомби, а еще через один не выдержали коллеги и устроили ему встряску, утащив на конференцию для повышения квалификации. Именно там он и узнал о том, что в одной из больниц в маленьком городке критическое положение ― там была катастрофическая нехватки врачей. Переговорив с организаторами, он навел справки и принял решение перевестись в эту больницу. На новом рабочем месте его встретили с распростертыми объятиями. Еще бы: ведущий нейрохирург добровольно переводится в маленький городок. Ему сразу же предложили должность заместителя главврача, на что он согласился с условием, что он сможет лечить пациентов и вести их по своему усмотрению и желанию. Никто не видел причин для возражения, да и лишних рук у них не было, поэтому рады каждым, особенно таким золотым. В первый рабочий день Метью делал обход с главврачом. Этот день стал судьбоносным для Мета. Он впервые увидел Марка. Мальчик стоял возле автомата с шоколадом, выбирая лакомство. Он сразу почувствовал легкий аромат кокоса, который исходил от омеги, пробуждая аппетит во всех смыслах. Он не мог отвести глаз от этого хрупкого тельца, которое опиралось на автомат. Юноша водил маленьким пальчиком по стеклу в поисках желаемого. ― Это наш постоянный пациент, ― рядом прозвучал голос главврача. ― Постоянный? ― почему-то в душе поселилась грусть. Главврач рассказал историю Марка. Слушая ее, Мет принял решение, что он будет его ведущим врачом. Сообщив о своем желании и не встретив возражений, он еще раз посмотрел на Марка, который уже с довольной мордашкой уплетал шоколадку с кофейным наполнителем. Затем Мет продолжил осмотр больницы. Вернувшись домой, Мет впервые за два года улыбался. Поужинав, он направился в душ. Стоя под струями теплой воды, он вспомнил хрупкое тело Марка, его робкие движения у автомата с шоколадом, довольное выражение его лица, когда он откусывал кусочек шоколадки. О, как он ее кусал... Мама дорогая. Метью опустил голову и ухмыльнулся. Он был возбужден. Первый раз за два года его плоть отреагировала на омегу. Желание этого хрупкого тела убивало. ― Я ― педофил, ― произнес Метью, а его пальцы обхватили член, который подрагивал от возбуждения, требуя внимания. Мет хотел обнимать, целовать, ласкать, слышать стоны юного омеги. Он хотел всего этого с этим милым созданием. Альфа стоял под струями теплой воды и ласкал себя, пока из его горла не вырвался протяжный стон, и он излился на кафельную стену душевой. Обмывшись и выйдя из душа, он прошел в спальню и рухнул на кровать. В комнате раздался громкий смех. Мет смеялся. Он смеялся над собой и происками судьбы. Он, здоровый альфа, не молод, ему уже было тридцать два, угрюм и привыкший, после смерти супруга, к одиночеству, не может отделаться от образа трогательного омеги. Кажется, он сходит с ума. Мысль о том, что он заинтересовался юным созданием, можно сказать, ребенком, убивала. Он прикрыл глаза, смеяться уже не хотелось. Он прикрыл лицо рукой, а с уголка глаз покатились горькие слезы.