Леди, Леди и не их Кот

Бутылочка нашлась очень быстро. Пусть все и планировали поесть на вечеринке, но пол-литра кока-колы все-таки нашлось все у той же Лилы. Разумеется, встал вопрос о правилах, по которым они собирались играть. — Что же, — задумчиво царапнула красно-белую этикетку Лила ноготком, — давайте играть по стандартным правилам. Один круг; крутящий и тот, на кого бутылка укажет, целуются. Потом бутылка переходит к тому, на кого показывала. Чтобы все было честно — отказаться нельзя. Маринетт слушала ее вполуха. Ее голова была занята не самым пристойным делом: она подсчитывала количество потенциальных соперниц. Объективно говоря, Адриан был не только красивым, умным и замечательным — он был еще и популярным, а это означало, что сейчас врагами Маринетт были абсолютно все. Кроме, пожалуй, Али — ввиду специфики ее предпочтений — и Нино, который, если бы хотел, давно бы уже наладил тесный контакт с Адрианом. От такой мысли ее передернуло, но не думать о подобном, имея подругу-лесбиянку, было сложновато. Главную опасность представляли, разумеется, Хлоя и Лила. Хлоя давно вешалась на Адриана; Лила же… тоже вешалась, но была куда более хитрой. Маринетт это не нравилось, совсем не нравилось, особенно учитывая, что играть Лила-то и предложила, но Дюпэн-Чэн надеялась, что удача будет на ее стороне, и она сможет переиграть лисицу на ее же поле. Ведь, на самом деле, получить поцелуй Адриана было ее мечтой с того самого момента, как он предложил ей свой зонтик одним дождливым вечером. — Я думаю, я первая кручу, — опустилась на колени Лила. Остальные последовали за ней, а Маринетт встрепенулась: ну вот, она уже попыталась получить возможность. Зараза хитрющая. Маринетт уже даже открыла рот, чтобы возмутиться, но вместо нее это сделала Хлоя: — Почему это ты? — фыркнула она. — Да, почему? — поддержала ее Маринетт будто нехотя. — Я не согласен, — тихо добавил Нино. Лила вздохнула, будто ответ на вопрос был слишком очевиден, чтобы его объяснять, и, когда Адриан рядом с ней тоже сел, улыбнулась ему украдкой и почти промурчала: — По праву подавшего идею и жертвующего бутылку колы. Ну… В принципе… в этом была какая-то логика. — Лучше крутани, а на кого покажет, тот первый и будет. Это честно, — выпалил Ким, зыркая на Лилу, и та фыркнула. Макс поддержал его, закивал и Натаниэль. Честно говоря, Маринетт была готова на что угодно, лишь бы эта попытка не досталась Лиле. Возмущение росло, и Лила все-таки дала поблажку, ладони кверху подняв: — Ладно, ладно, — поправила свои низкие хвостики она, — давайте так. Она положила бутылку колы набок и, вздохнув немного недовольно, крутанула ее. Какой же была ее радость, когда красная пробка показала на нее вновь. — Все-таки я, — поджала она губы и вздернула нос. На сей раз это все и правда было честно, так что никто не стал возражать. Маринетт оставалось только молча недолюбливать Лилу. Аля, сидящая справа от Маринетт, словно чувствовала это, поэтому успокаивающе погладила ее по коленке. Маринетт выдохнула и попыталась успокоиться, а Лила тем временем сделала свой ход. На сей раз горлышко показало на Кима; Ким, дернувшись, удивленно глянул на нее. Лила же, явно будучи не рада такому улову, все-таки подползла немного к нему, к себе пальцем парня подманивая: — Давай же, правила есть правила. Маринетт опустила взгляд на пол, который неровно освещался шаром Нино. Она не хотела видеть это. Дальше стало интереснее, ведь черед Кима привел к тому, что уже ему пришлось лезть к Хлое, которая, соглашаясь играть — причем, по правилам Лилы, — явно не думала, что ей может попасться кто-то, кроме Адриана. «Похоже, ее блондинистый мозг не способен понять, что после этого у нее будет шанс поймать Адриана», — подумала Маринетт и явно помрачнела, потому что Аля едва заметно ущипнула ее за спину и показала рукой, мол, улыбнись, не кисни. — Я не хочу! — завизжала Хлоя. — Я тоже, больно ты мне сдалась после всего, что сделала, — фыркнул Ким. — Тогда в чем смысл?! — вскинула тощие ручки Буржуа и посмотрела на одноклассников. Те единодушно отказывались ее поддерживать: строго говоря, многие были рады, если бы Хлоя пострадала хоть чуточку, даже если причина — это поцелуй Кима. — Серьезно?! — Правила есть правила, — напомнила Лила, ехидно улыбаясь. Маринетт поняла, что ей очень хочется ее поддержать, и от этой мысли ее передернуло. Поцелуй Кима и Хлои был… странным. Ким ведь был влюблен в нее, нее, стерву с ледяным сердцем, но она растоптала его чувства. Ему теперь, наверное, было не очень приятно; что же, Хлоя тоже страдала, и, глядя на их поцелуй, можно было понять: все-таки они совсем не подходят друг другу. Как не подходил Хлое и Натаниэль, впрочем. Во время их поцелуя бедный парень чуть ли не трясся; вообще, мало кто был бы из класса рад такому «подарку» от Хлои в принципе. А вот дальше Маринетт провалилась в прострацию. Горлышко показывало на нее, и, похоже, из всех предыдущих попыток это была первая, имеющая для кого-то выгоду. Аля вновь дружелюбно ткнула ее в бок, пытаясь привести в себя, а Маринетт нервно посмотрела на Натаниэля, сидящего слева от нее. Он же смотрел на нее робко, но с какой-то надеждой и радостью в глазах. В отличие от Хлои или Кима, отнекиваться она не собиралась, но… Натаниэль не был Кимом. Натаниэль был все еще влюблен в нее, даже как-то очаровательно влюблен; если бы… Если бы не прекрасный Адриан, Маринетт приняла бы его чувства. Наверное. Но это было бы в другой вселенной, а сейчас Маринетт нужно было принять поцелуй ранимого художника, которому этот самый поцелуй мог внушить надежду. Ложную надежду. — Хорошо, — кивнула Маринетт, подбирая низ платья, и потянулась к Натаниэлю. Она знала: Хлоя смотрит на нее с таким же удовольствием сейчас, как сама Дюпэн-Чэн смотрела на нее парой минут ранее. Натаниэль приблизился; он ведь был, на самом деле, красивый. Не «красивый», как по стандартам красоты, а по-своему, оригинально красивый; у него были необычные глаза. Маринетт даже стало немного жаль, что ее сердце занято ныне. — У тебя очень красивое платье, — пробормотал Натаниэль, вдруг отстраняясь. Маринетт чуть дрожащей рукой поправила вылезающий вечно из-за уха локон и ответила сдержанно: — Спасибо. Ей бы хотелось, чтобы это заметил Адриан. Но ему, похоже, оценивания одежды хватало и дома, с отцом-модельером. Эгоистично было, наверное, со стороны Маринетт надеяться на похвалу Агреста-младшего, ведь, насколько она знала, одежда никогда не входила в список его интересов. Но, как и большинство слепо влюбленных, она не понимала этого. Поцелуй Натаниэля был неуверенным, но оттого очень нежным и осторожным. Его губы, была уверена Маринетт, даже были так же мягки, как и губы какой-нибудь девчонки, что было немного странно, но и мило в то же время. Он коснулся щеки Дюпэн-Чэн теплыми пальцами и отстранился, испуганно взгляд отводя. Маринетт же попыталась спокойно усесться на свое место. Ее шанс поцеловать Адриана ждал ее, так что она, справившись с Натаниэлем, была на сто процентов готова получать свою светлую награду-модель. Она взяла бутылку колы в руки. Она показалась ей какой-то неравномерно тяжелой, но Маринетт решила особо не привередничать; вдруг это ее единственный шанс сегодня? Или за этот год? Или вообще?! От одной такой мысли она побледнела и крутанула бутылку слишком слабо, слабее, чем рассчитывала. Ее сердце тут же упало вниз; в ее планы ну никак не входило целовать Нино, совсем, никак, никак! Она… Она хотела лишь одного поцелуя: поцелуя Адриана, и, видимо, из-за того, что математика никогда не была ее сильной стороной, она понадеялась, что так и выйдет, несмотря на маленькую вероятность! Недовольно поцеловав Нино — но без особых возмущений и злых рож, в конце концов, парень не был виноват в том, что ее руки дрожали! — Маринетт распрощалась с бутылочкой, передав право на ход Нино. Который был очень рад этому и наверняка предвидел эту ситуацию. Маринетт была уверена: Нино тренировался дома на всякий случай, потому что ему, как и Натаниэлю, очень повезло. В обоих случаях горлышко бутылки показывало на их пассии, и теперь под раздачу попала Аля. Маринетт смерила ее утешающим взглядом, в котором будто читалось: «Понимаю, подруга». Но Аля, на удивление, даже не расстроилась из-за этого. Вероятно, открытый и жизнерадостный Нино был куда более предсказуем, чем тот же вечно молчащий и скрывающийся за блокнотом для скетчей Натаниэль, поэтому Аля дала ему поцеловать себя, а напоследок еще и легко чмокнула снова в губы, подмигнув парню. Судя по его лицу, он был на седьмом небе от счастья, потому что осознавал: с лесбиянкой в «мирное» время ему не светит ничего. Но вот когда и Але повезло, Маринетт почувствовала себя обиженной. Аля как-то говорила, что ей нравится Джулика, ну, как нравится — не романтически, но фактически. Джулика была привлекательной девушкой с особым шармом, Маринетт могла понять, почему Аля задерживала свой взгляд на ней. За размышлениями о своей патологической невезучести Маринетт как-то умудрилась упустить тот факт, что это — первый не, так сказать, гетеросексуальный поцелуй этим вечером. Она уже давно перестала считать ориентацию Али чем-то особенным, чего нельзя было сказать о Хлое. — Вы еще поженитесь тут, — фыркнула она после того, как Джулика снова спрятала свои большие глаза за челкой. Аля повернулась к ней, и ее очки сверкнули в свете шара Нино. — Кто бы говорил. Я вынуждена смотреть на то, как ты вешаешься на Адриана, каждый день, — пожала плечами Сезер. Голос ее звучал добродушно, но в самих словах явно чувствовался упрек. — Потому что имею право! — сложила руки на груди самодовольно Хлоя. — Ну вообще-то не больше, чем любой из нашего класса. — Адриан! — резко стал выше голос Хлои, и она повернулась к нему за поддержкой. Адриан же, все это время пытавшийся сидеть в теньке, вздрогнул и выставил перед собой руки, чуть замявшись, но все-таки выдал мысль: — Послушайте, девочки, давайте играть дальше. Он увидел, что Хлоя вновь хочет возмутиться, и добавил: — А то как-то нечестно получается. Кое-кто вообще не поучаствовал, да и играть мы только начали… — Вот именно, — подала голос Джулика, забирая у поджавшей губы Али бутылку из рук, — не у тебя одной есть мотивы, Хлоя. Надо сказать, она была права. Чертовски права, и, глядя на довольную улыбку Вольпины, Маринетт поняла это еще лучше.