Я буду рядом

      Уже из-за принципа Блас, который день не ходил на работу. — Я не буду делать то, что он хочет. Лучше я буду простым рабочим, чем зависеть от отца. — такие мысли часто посещали его голову, и он уже всерьез задумался над тем, чтобы найти работу на стороне. Но в последние дни его голова была забита далеко не мыслями о работе. И эти мысли вынуждали его не ночевать дома, нервничать, бесится от каждого нового дня проведенного в этом доме и конечно сходить с ума от того, что он много не понимает в действиях девушки, недавно поселившейся с ними. Он уже много чего надумал, смотря на поведение Лухан, но его же доводы не давали ему покоя.       Утром они снова встретились. Далва как обычно приготовила завтрак и удалилась, на какое-то важное мероприятие. Рассказав об этом всем присутствующим, поскольку у хозяина дома она давно отпросилась, а сейчас просто поставила перед фактом, чтобы не было проблем. Блас и Лухан остались наедине. Пугающая тишина накрывала помещение с головой и требовала разговора. И начал его Блас, поскольку его грызла изнутри неизвестность. — У вас, что такая ролевая игра? Он тебя бьет, ты боишься, а потом он тебя утешает и все хорошо?       Лухан проигнорировала его вопрос, чтобы лишний раз не расстраиваться, но ком к горлу уже подступал. Она не спеша поднялась со стула и подошла к столу, на котором стояла ее чашка кофе. Далва так торопилась, что забыла ее поставить на обеденный стол. Не выдержав этого равнодушия, Блас закипел и вскочил со стула, так что тот с грохотом упал на плитку. — Сколько можно меня мучить? Ответь!       Она замерла на секунду. Ее сердце пропустило пару ударов. Медленно она повернулась. — Тебе не понять…       Этого Блас уже не выдержал. Неужели он прав и это все из-за денег? Или тут что-то другое.  — Не понять? — закричал он, прихватив ее за предплечья. — За что он тебя ударил? Почему ты это терпишь? Если сама выбрала отца, то почему тогда ревешь каждый день?       Лухан зажмурила глаза, потому что Блас уже тряс ее за плечи, не контролируя свои действия. Она прекрасно понимала его мучительные страдания. Ей самой было до тошноты больно. Когда он остановился, почувствовав дрожь, девушка прижалась к нему, своим хрупким телом. Соленые капли полились по щекам, глядя в его глаза. — Я люблю тебя — прерывисто произнесла Лухан, вглядываясь в его обезумевшие глаза, и находила в них ответное чувство, которое еще больше ранило ее сердце.       Она долго не могла дать волю словам и эмоциям. С первого дня, когда она появилась в доме Фары, Лухан боялась сорваться. Жить рядом с человеком, которого ты любишь всей душой, и спать в одной постели с его отцом, это пытка. Видеть любимого с другой. Каждую ночь обливаться слезами от одной только мысли, что он обнимает не ее. То, что с ней делал его отец, она терпела. Физическая боль разъедала ее тело снаружи. Эти раны со временем затянуться. Но раны изнутри, на сердце не затянутся никогда. Как сложно было сдерживать себя от трех заветных слов, которые могли бы предотвратить тот день, когда любимый на ее глазах переспал с другой. Она понимала, что он делает это специально, но не могла ничего сказать. Он прав, она сама выбрала отца. Но почему?       Глядя в стеклянные от слез глаза, Блас прижал Лухан к себе. Родная и любимая девушка, которая затмила его разум и заставила забыть обо всем кроме себя, цепко поселилась в его сердце. И сейчас она рядом. Касания его трепетных губ к ее израненным губам, стали как лекарство, от любой боли. Самые нежные прикосновения, приятные, сладкие почувствовала Лухан, когда он обнял ее, не прерывая пылкий поцелуй.       Он услышал то, что мечтал услышать. Эти долгожданные слова, в которых он сомневался, когда увидел ее с отцом. Сердцем он чувствовал, что она его любит, что он ей не безразличен. Ее взгляды и слезы сказали все за нее, не смотря на то, что она молчала. Но на душе все еще скребло непонимание. Отодвинув девушку, он уткнулся своей головой в ее лоб и снова сорвался на сдержанный, стиснутый зубами, крик: — Почему? Почему ты тогда убежала? Почему не сказала своего имени? Почему позволила мне стать первым, а вышла за него? — Я боюсь его… — прошептала девушка, от чего Блас еще больше растерялся и отстранился. — Почему? — Прости меня… — зарыдала Лухан, обхватив его лицо ладонями. Посмотрев на него влюбленными запуганными глазами, она прошептала. — я боюсь говорить, … и я прошу тебя, не говори ничего ему. Он очень страшный человек. Если он узнает. …. Я боюсь за тебя. — Объясните, что тут происходит? — Риккардо завидев жену и сына рядом, пришел в ярость от их довольно любовного общения. — Какого черта ты обнимаешь мою жену? — Я сейчас все объясню, — спокойно ответил Блас и напряг ладонь, но Лухан убрала его руки со своей талии. – Нет, — молящими глазами глядя на любимого, она тихонько помотала головой и вытерла слезы. — я сама…       Невинно улыбнувшись, она подошла к мужу. — Не сердись. Я просто оступилась, а Блас успел поймать меня, — Лухан быстро поцеловала Риккардо и обняла, спрятав лицо в его плече. Фара стиснул девушку в объятьях и, смерив сына недоверчивым взглядом победителя, отодвинул жену от себя. Взяв ее за шею, он заставил ее демонстративно поцеловать его, проникая своим настойчивым, наглым языком ей в рот, вызывая у девушки чувство тошноты. Эредиа отвернулся, с трудом сдерживая себя, чтобы не остановить их. Но она ведь не просто так не дала открыть их тайну. И если сейчас все рассказать, то он добьется только агрессии со стороны отца, которую тот выместит на Лухан. — Пойдем дорогая. Нам нужно уехать на одно мероприятие.       Они ушли, а Блас остался в одиночестве со своим чувствами, болью и желанием увезти Лухан, которая снова оставила ему лишь влажный поцелуй на губах  — Я найду выход. Я не оставлю это так. Я смогу обмануть отца. Я буду рядом с ней…