Мой ангел-3. Дети человеческие

      Терра встретила низкими серыми облаками, промозглым дождем и огромным неулыбчивым водителем.       - Меня зовут Клиф. Вы помните, что никому не должны называть свое настоящее имя?       - Помню.       - Готовы?       - Готов.       Нет, он совсем не готов, но выбора у Новака не оставалось. Он уже здесь, виза открыта, оригинал контракта через час будет подписан второй стороной, и, после подписания, Константин начнет работать. Желательно, незамедлительно. Лучше бы, прямо сегодня.       Летели долго – Эдем чуть ли не самая отдаленная из планет, на которой живут люди. Поэтому, за время перелета, у Каса было достаточно времени на самобичевание. Что сделано, то сделано, вернуть ничего уже нельзя, да и не надо. Винчестеры счастливы, и у Новака тоже все будет хорошо. Пусть не сразу, пусть через время, но он придет в себя, переосмыслит все, что случилось, и станет прежним. А работа – лучшее лекарство от неразделенной любви и всеобъемлющего внутреннего ощущения, что ты – круглый идиот.       Ехали по центральному проспекту, а Константину казалось, что он где-то в Богом забытом провинциальном городишке, где-нибудь на Диком Западе Старой Земли. Только городишко этот все не заканчивался – тянулись убогие кварталы – серые дома, магазинчики с безвкусными вывесками, хилые деревья. Грязь и слякоть.       Их обгоняли машины на воздушных подушках – все-таки Конфедерация за последние годы взялась за планету, пыталась уменьшить нагрузку на ее атмосферу. Вот, даже поставляла магнитомобили по минимальным расценкам, чтобы они постепенно заменяли авто на бензиновых и углеродных двигателях. Таких новых машинок было много. Но и углеродные шлепали по лужам тут же, что создавало странное впечатление – словно магнитомобильчики были мухами, которые кружат вокруг старых авто, похожих на свиней и коров – грязных, тяжелых, ленивых.       Клиф уверенно вел их машину сквозь это странное автомесиво. Их автомобиль был бензиновым. Роллс Ройс. Раритетный. Для Терры такой – редкость, почти динозавр.       Работодатель Новака – Дик Роман. Бизнесмен и меценат – это официально. А если порыться внимательнее, то местный мафиози с сомнительным прошлым и еще более подозрительным настоящим. Дик названивал знаменитому художнику уже третий год, и Константин так и отсылал бы вежливые отказы, если бы не… Ну, в общем, если бы не то, что произошло с ним на Эдеме. С успехом отмазывался бы и дальше.       А тут вдруг подумал – почему нет? Чем Терра хуже других предложений? Он мог лететь на любую из планет, что находились под Конфедерацией, кроме, разве что, Ветрувии, где он случайно накосячил, и с которой его не очень ласково попросили без права вернуться. Остальные дороги для художника его уровня открыты. Выбирай любую!       Но сейчас душа его пребывала в смятении, душе было отвратительно. И все еще больно. Куда лететь, Константину было все равно. Тогда, почему бы не Терра? Когда-нибудь он придет в себя, у него будет новый творческий подъем и, возможно, новая любовь. А когда у него все наладится, он точно уже никогда не полетит в такую дыру.       А сейчас – почему нет? Пока ему хреново, Терра как раз очень даже резонирует с состоянием его души! На ней так же, как у него внутри – гадко, промозгло и неулыбчиво. Дерьмово, одним словом!       Терра ему не понравилась. Сразу. И не только погодой.       Это опасная планета – нехорошая, недобрая. Планета-клоака, планета-ошибка, планета-позор и боль человеческой цивилизации.       Но об этом можно рассказать немного позже. Дорога, наконец, закончилась. Они проехали сквозь тяжелые металлические ворота – высокие, с острыми пиками по верху. Не усадьба – крепость. Забор, под стать воротам – такой же крепкий, окружал все постройки вместе с небольшим парком. Охрана – шкафообразные солдафоны с челюстями-комодами. Ворота закрылись за Роллс Ройсом, отрезая путь к отступлению.       Все решено. Новак проведет здесь целый год. Каким он будет? Время покажет.       Большой дом – как дворец. Крылья во все стороны – заметно было, что они пристраивались к основной части позже. Они отличались по стилю и оформлению, как будто каждый из последующих жильцов решал расширить постройку в соответствии со своими представлениями и вкусом.       Внутри – тоже хаос. Все дорого, богато, всего очень много. Но безвкусно. Блестящий паркет, лепнина, зеркала, антикварная мебель, хрусталь, картины, гобелены. Но все это как-то бестолково, словно навалено, кто, где и как «навалял». Ужас!       Хозяин встречал Новака, сидя в постели в собственной спальне:       - Проходи-проходи! – улыбался он: – Прости, что не встретил в космопорту – приболел. Я – Дик Ро'ман.       - Очень приятно. Я…       (Не очень приятно, но что делать?)       - Не надо имен, – перебил Дик, – присаживайся в кресло – я бы встретил тебя, но болезнь обострилась, я и сейчас встать не могу, вот…       Роман отвернул дорогое стеганое одеяло, показывая свои ноги – с опухшими суставами, синюшно-багровые. Страшные.       Дергая одеяло, он заодно стянул его со второй половинки широкого ложа, на которой, оказывается, спало какое-то тело. По виду, юноши. Руки скручены на запястьях серым скотчем, на голове – черная повязка, как для сна, скрывающая глаза. Светлые локоны. Рот залеплен обрывком все того же упаковочного скотча. Длинные, немного волосатые, немного кривые, ноги, крепенькая белая попа – как два полукруглых арбузика. Голый.       Оставшись без утепления, тело промычало что-то. Дик спокойно набросил на него одеяло – не полностью, но ягодицы и спину укрыл. Тело тут же успокоилось.       Мычит – значит, живой. А остальное Новака интересует не сильно – и не такое видал! А частная жизнь и пристрастия в сексе – личное дело каждого.       Романа ситуация тоже не смутила нисколько, он продолжал все так же радушно улыбаться:       - Давай, пожалуй, Клиф проводит тебя в твои апартаменты. Располагайся. Кухарка тебя накормит – она у меня очень хорошо готовит, попробуешь нашу местную кухню. Твой багаж еще не прибыл, так что пока отдыхай, а к ужину я попытаюсь встать на ноги и подпишем документы. Идет?       - Идет! – кивнул Константин.       Пожали друг другу руки. Тело рядом с Диком так и осталось спокойно лежать на боку.       Вот так все просто. Провели по дорожке из дома в другое помещение – гораздо меньше, отдельно стоящее, как Новак и просил. Клиф открыл ему дом, вручил ключ и оставил одного.       Дик Роман – бизнесмен. Он унаследовал свой бизнес от отца, а тот от своего отца. Несколько казино и залов с игровыми автоматами. Это если официально. А не официально, еще и с десяток притонов, где граждане могли принять дозу и развлечься с проститутками обоих полов. Новак никогда не согласился бы работать с таким человеком, если бы не… Ну, вы сами знаете.       Роману чуть больше сорока – не старый, крепкий мужчина, если бы не больные ноги. Темноволосый, темноглазый, довольно привлекательный. Богатый, образованный и, как писали, способный на жестокие поступки. Но, во-первых, ни одно обвинение доказано не было, а, во-вторых, Новака это интересовать тоже не должно – и не с такими Константин за свои тридцать семь лет жизни общался! И всегда находил общий язык – Кас спокойный, не конфликтный, даже где-то мягкий, человек. И слегка не от мира сего – богема! Иностранец, к тому же слегка чокнутый – ему многое прощали. Кроме, разве что, той истории на Ветрувии. Тогда он увлекся помощницей, выделенной ему клиентом для работы. Начали спать вместе. А потом оказалось, что на Ветрувии запрещено зачинать детей без предварительной генетической экспертизы, которую художник, прибывший по рабочей визе, конечно, не проходил. Если бы помощница забеременела, его бы посадили. А так просто выдворили с планеты.       На Эдеме Новак от помощников отказался, здесь планирует тоже – в контракте оговорено, что он работает один и на работу к себе тоже никого не принимает. Так спокойнее. Невозможно знать все о законодательстве всех планет. Чтобы не накосячить снова, надо в начале хорошенько все узнать, ко всему присмотреться.       Хотя, это на Эдеме Новак боялся лохануться – Эдем ему нравился.       На Терре он боялся не настолько. Терра ему не нравилась. Депортируют – и слава Богу! Возможно, Терра вообще его ошибка. Возможно. Это покажет время.       Но вечером он подпишет контракт. Обязательно.       Кухарка, и правда, готовила хорошо. Эллен Харвелл. Интересная женщина, примерно одного с Новаком возраста, симпатичная, с хорошей фигурой. Извинилась, что кормит на кухне – в столовой уже давно прибрано после обеда. Сказала, что обед в два, а ужин в семь. Но, если хочется кушать, на кухню можно заходить в любое время – Эллен никого не оставит голодным. Ужинать он будет с хозяевами, а слуги едят отдельно.       - Слуги? – поднял брови Новак.       - Ну, да. У господина Романа их несколько.       Ну, конечно! Крутой бизнес, большой дом, дворовые постройки, парк и сад – это все нужно обслуживать. Поэтому, конечно, слуги есть. Или работники. И Роман богат – может себе позволить.       Эллен объяснила разницу:       - Работники приходят утром, а уходят вечером, как на работу. Могут уволиться и уйти в любой момент. Охрана периметра, например, или Клиф – водитель. А слуги – это контрактники, прикрепленные к дому, личные работники господина Романа. Они здесь и живут – в доме или на территории. Как я, садовник или горничные.       - Ясно.       Ясно, что одна планета не похожа на другую – везде надо приспосабливаться. И ясно, что он уже не на Эдеме – там слуг нет. И «господами» никого не называют – со времен рабства у местных на это слово аллергия.       Господа – слуги – серый дождь. Добро пожаловать на Терру, господин Новак!..       С улицы заглянул какой-то мужчина. Или парень. Лица его Новак не увидел – только часть щеки, подбородка и большой блестящий глаз выглянули из-под капюшона куртки – на улице по-прежнему лило.       - Дженсен! – окликнула его Эллен: – Хозяин просил, чтобы ты хорошенько протопил камин в игровом домике.       Дженсен молча кивнул и удалился назад – в серую мглу, прикрыв за собой дверь кухни.       Игровая – это дальний домик, отведенный для Новака. Он совсем не напоминал игровую Хопкинса. Просто специально для Константина его переоборудовали под мастерскую – установили удобную двуспальную кровать, убрали карточные столы, сдвинули в угол биллиард, туда же пошла рулетка и, откуда-то взявшийся, настольный футбол. Знаете, такой, винтажный, с рычажками и насаженными на стержни футболистами. Старенький, обшарпанный, странно выглядевший среди остальной дорогой безвкусицы.       Камин – это хорошо, может, в его временном жилье хотя бы к вечеру станет теплее и не настолько сыро.       Ужинали втроем – Дик Роман, его девятнадцатилетний сын Колин и Новак. Жена Романа, она же мать Колина, была в отъезде. Позже Кас узнал, что она почти всегда в отъезде.       Еще присутствовали двое слуг – хорошенькая блондинка Джо с губками-бантиками и красивый афро-террианец Виктор, очень темный и блестящий. За стол они не садились – прислуживали, подавали блюда, разливали напитки.       Роман мог быть приятным в общении, когда хотел. Еще раз извинился, что помещение не совсем готово к приезду гостя:       - Мы не ждали тебя так скоро – думали, в карантине хотя бы дней пять проторчишь точно.       Новак тоже удивился этому факту. Пробыть в карантине, приземлившись на планету, дней пять-семь – это норма, а если было подозрение на какую-нибудь инфекцию или человек прилетел с планеты с высоким уровнем угрозы эпидемий, то и дольше. Похоже было, что без взятки не обошлось – слишком быстро его выпустили. Даже вещи не успел распаковать, только анкету заполнил. И все.       Запомнился доктор, который, не поднимая глаз, записывал в карточку ответы. Равнодушный, усталый, наверное, работающий на сутках. «Откуда прибыли?» – спрашивал, хотя у него перед носом были бумаги Новака. «С Эдема». «Цель визита?» и т.д. Халат на нем был чистый, но уже поношенный – взгляд сам притягивался к бахроме ниточек, торчащих на обшлагах рукавов и подоле, а также аккуратно заштопанная дырочка на кармане, похоже, прожженная сигаретой. Да уж, это точно не Эдем!       Только расположился Новак в отведенном ему боксе, как его вызвали и сообщили, что он может идти, и что его у входа ждет автомобиль…       - У тебя и правда есть какой-то удивительный иммунитет, полученный на Эдеме?       - Правда, – кивнул художник: – Это после укуса одного местного насекомого.       - Хорошо. А то у нас тут иностранцы часто простужаются, особенно осенью. Уверен, что не будешь жить в доме со всеми?       - Уверен.       - В игровом нет отопления. Если бы знали, что ты согласишься приехать, отремонтировали бы еще летом, все бы установили. А пока там есть камин и насчет обогревателей мы что-нибудь придумаем. Зато в Большом доме всегда тепло, и комнаты свободные есть.       - Нет, спасибо, – еще раз повторил Новак: – Я работаю допоздна, часто у меня свет горит всю ночь напролет. Или, наоборот, я могу подняться очень рано. Из мастерской сильно пахнет красками и растворителями, а это многих раздражает. Я привык работать и жить автономно.       - Как скажешь. Насчет помощников тоже не передумал? Могу выделить тебе кого-нибудь из слуг…       - Нет, спасибо, Дик. Это лишнее.       - Это бесплатно. Они все равно будут продолжать оставаться моими личными слугами. Кстати, чтобы ты знал – захочешь потрахаться, на стороне никого не ищи. Мои ребята тебя обслужат – мне здесь никакая зараза из-за периметра не нужна. На Терре этого добра – пруд пруди, так что будь осторожен! Ну, а если случится-таки, просто признайся – один визит к доктору, назавтра результаты будут готовы. Если чисто – живи с миром, если подхватишь что-то, пролечим. А если скроешь и заразишь кого-то из моих – сгною в тюрьме за преднамеренное нанесение вреда здоровью! В доме нет инфекций – так и должно оставаться, ясно? Это – закон! В контрактах моих домашних слуг оказание интимных услуг – обязательный пункт у каждого, даже у Эллен. И они эти услуги отрабатывают по полной! Я сам за этим слежу. Слуги обязаны обслуживать не только членов моей семьи, но и гостей дома и моих работников. По первому требованию! И каждую ночь. В этом доме никто не спит один, даже Колин. Это делается не только из-за секса, еще и из соображений безопасности – мне может стать плохо ночью или моему сыну, а так рядом кто-то будет. А у тебя еще и холодно – обязательно надо, чтобы кто-то согревал твою постель. Бери любого, хоть всех по очереди…       - Спасибо, я… – пытался возразить Константин.       Дик перебил:       - Я знаю, ты на Эдеме жил с мужчиной. Можешь взять кого-то из парней. Тебе нравится Виктор? – Дик кивнул на стоящего возле него темнокожего слугу, нежно погладил его по округлой заднице, улыбнулся.       Не то, чтобы Новак не хотел секса – особенно, если вспомнить, у него уже больше трех месяцев длилось воздержание. После того, как ушел Дин, Кас ни с кем не спал. Не хотел и не мог. Конечно, изголодался по ласке. И хозяин не просто разрешает, а настаивает. Но… сегодня не хотелось. То есть, хотелось, но не сегодня…       - Не сегодня, – проговорил он вслух.       - Уверен? Да, ты не стесняйся! Здесь все чистенькие, все не девственники, и все принимают таблетки. Слышал про вулканийские? Они приводят к временной стерильности – и девочек, и мальчиков. Мои все их принимают. Да, Виктор?       Слуга кивнул:       - Принимаем, господин.       - Еще бы вы не принимали! – кивнул Роман: – Как миленькие принимают, так что можешь не предохраняться. Даже в девчонок можешь кончать смело – не залетят. Не хочешь парня, можешь взять сегодня Джо...       - Не думаю. Э-э-эм, Дик, давайте все же перейдем к контракту…       - Устал с дороги?       - Устал, – честно признался Новак, – шею ломит. Нас при выходе из прыжка потрепало немного…       Немного – это еще слабо сказано! Мотало, как Тузик тряпку! Половина пассажиров блевала в пакеты.       - А-а-а, – протянул Дик, – это у нас комета только что пролетела – еще хвост не рассосался… Джо, подай мне бумаги!.. Вот, я пришлю к тебе своего массажиста – он тебя живо на ноги поставит! От массажиста, я думаю, ты точно не откажешься! Это тоже бесплатно – он мой слуга. С моей болезнью без массажа нельзя. Кстати, забудь пока свое имя, на Терре ты – Миша Коллинз. Держи документы!       Виктор передал художнику удостоверение личности. Кас смотрел вопросительно:       - Поддельные?       - Если сильно не присматриваться, то нет.       - Я понимаю, что Вы заранее это оговаривали, но все же – зачем? – Новак смотрел подозрительно.       - Ты уже не на Эдеме, – объяснил Роман, – ты на Терре. Если узнают, кто ты на самом деле, могут объявить на тебя охоту – здесь это часто. Похитят, потребуют выкуп в миллион.       - Миллион? – улыбнулся Новак.       - Это как минимум. Ты – вселенская знаменитость. А такой выкуп я платить не стану, и тебя убьют. Или вообще не вернешься, или вернешься по частям. Зачем нам это нужно? А так, для всех, ты – Коллинз. Очень распространенная фамилия. Тут Коллинзов – куда ни плюнь!       - А «Миш» тоже?       - Это от «Михаил», что ли… Не важно. Не бойся, документы тут почти нигде не спрашивают, если есть деньги. Это так, корочка, на всякий случай. И по планете сам не шастай – если понадобится в город, бери Виктора или Дженсена, а Клиф отвезет, куда надо. Кстати, это тоже оговорено в контракте – за пределы усадьбы ты один не выходишь. Мы все обсудили, господин Миша Коллинз?       - Думаю, все.       Подписали, обменялись экземплярами. Пожали руки. Дик улыбался:       - Вижу, что ты уставший. Иди отдыхать. Наутро заморозки обещали. Так кого возьмешь, Миша, чтобы согреть постель? Виктора? Не хочешь? У меня еще есть. Джо, позови всех…       - Не стоит беспокоиться, – перебил Кас (или Миша, если по-новому): – Я думаю, что, благодаря Дженсену, у меня уже тепло…       - Понравился Дженсен? – тут же воодушевился Дик.       - Нет… То есть, я его не рассмотрел, он мелькнул и…       - Я понял. Пришлю массажиста. Иди спать – твой багаж будет только завтра, так что наработаешься еще. Набирайся сил. Спокойной ночи, Миша.       - Спокойной ночи.       Одно было плохо в отдельном жилье – с ужина и на обед приходилось перебегать под ледяным дождем, кутаясь в плащик и шлепая по лужам.       Только принял душ после ужина, постучали.       - Кто?       - Можно, господин Коллинз? Это массажист.       За стеклами продолжал хлестать косой дождь. Кас вздохнул:       - Заходи, коль пришел.       Вошел парень. Или мужчина. С корзиной, прикрытой клеенкой. Мешковатые штаны, грубые ботинки, которые он начал тут же поспешно снимать, прямо у порога. Куртка с капюшоном.       Разулся. Новак из-за капюшона не видел лица вошедшего. Да и не смотрел сильно – в игровой было тепло, но разгуливать перед гостем, завернутому в мокрое полотенце, было неудобно. Даже если твой гость – простой слуга. Новак натягивал брюки, путаясь в штанинах – они прилипали к мокрому телу. Массажист, между тем, подошел к биллиардному столу, положил на него руку, покачал стол – тот стоял, как влитой, даже не шелохнулся.       - Вы не против, господин Коллинз, если я проведу сеанс на этом столе? Здесь нет кушетки – она есть только у господина Дика в спальне. А постель можно запачкать, да и сильно мягкая она – не подойдет.       Парень говорил на межгалактическом. Неплохо, но с заметным акцентом. Язык Терры, тот, что государственный – межгалактический. А реальный местный диалект – английский с жуткой примесью итальянского, испанского и китайского. Словно в котел, заполненный на четыре пятых английско-межгалактическим, в произвольном порядке швыряли другие языки. В результате получился корявый микс, часто нарушающий не только произношение, но и грамматику и вообще элементарную логику и здравый смысл.       Массажист говорил вполне сносно, если привыкнуть немного к его акценту.       Пока Новак напяливал штаны и вытирал полотенцем голову, парень расстелил на биллиарде клеенчатую ткань и старенькое, хотя и чистое, одеяло.       - Вам не холодно? – спросил.       - Нет, спасибо, уже гораздо теплее.       - Господин Роман сказал, что у Вас шея болит.       - Немного. Думаю, ничего серьезного.       - Я должен посмотреть, – возразил парень, подходя к камину и протягивая руки к огню, чтобы согреть их: – Господин Роман сказал, что Вас сильно потрясло при посадке.       - Есть такое, – кивнул Кас, поводя шеей.       - Могут быть смещены диски – это при перегрузках часто происходит.       - А ты сможешь это определить?       - Постараюсь…       Парень грел руки у огня, а Новак…       Новак тут только увидел за капюшоном его… даже не лицо. Один только профиль... Волосы слегка зашевелились у Константина на голове. Но – нет, это не может быть правдой. Ему это кажется. Такой профиль – не редкость. Наверное. Почти ровный лоб, нос с едва заметной горбинкой, пухлые губы… Нет-нет, это ему однозначно кажется! Наш мозг склонен искать похожесть везде – в бесформенных облаках, линиях коры на стволе дерева, знакомое лицо в толпе... Мозгу так комфортнее.       Константин постарался успокоиться. Все хорошо! Сейчас парень повернется и наваждение рассеется. Сейчас…       Юноша выбрался из мокрой куртки, расправил ее, развесил на каминной решетке, как на плечиках, спинкой к огню. Провел несколько раз туда-сюда по блестящим русым волосам, стряхивая с них капли воды, повернулся к Константину:       - Меня зовут Дженсен, – произнес, – присядьте пока, расслабьтесь, опустите голову… Господин Коллинз! – воскликнул он, бросившись к клиенту.       Не успел. Новак рухнул, как подкошенный. Слава Богу, не на пол – он как раз стоял возле своего широкого ложа, и упал на него – брякнулся на попу, ноги словно бревном подбили. Открытым ртом хватал воздух.       Да не может этого быть!!! Неужели способность вляпываться передалась ему от Винтера половым путем? Это же бред какой-то!       Дженсен подхватил Новака под локти, не давал завалиться на бок:       - Господин Коллинз, Вам дурно?       - Я… что-то я… – мямлил Константин, бледный, как смерть.       - Я принесу воды! – прошептал Дженсен, впрыгнул в свои грязные ботинки, в одно движение скользнул в куртку и исчез за дверью, в дождливой мгле…       Да как он смел! Дерзкий мальчишка! Темные брови, большие глаза, орехово-зеленые, с золотыми отблесками пламени камина, чувственные пухлые губы. И даже ложбинка на подбородке, едва заметная, очень аккуратная… Да, как он посмел набраться наглости и быть настолько…       Настолько похожим на… на Дина…