Мой ангел-3. Дети человеческие

      Заболел Колин – довольно серьезно. С Колином Фордом это периодически бывает. Без видимых причин, без четкой закономерности, связанной с временем года, нагрузками или питанием, например. Симптомы похожи на менингит, но инфекция в его спинномозговой жидкости при этом не обнаруживается, и как это лечить, никто не знает. Врачи не могут найти причину, соответственно, не могут помочь. Мальчику просто плохо, у него болит голова, он все время хочет спать, его раздражает малейший звук и яркий свет, иногда Колин начинал бредить и температурить. Пару раз, еще в детстве, Колин даже впадал в кому, так что каждое такое обострение может стать последним.       Заболел Колин – примчалась Ровена. Ее карантин продолжался так же подозрительно мало, как и у Новака, когда он прилетел на Терру.       Примчалась, побыла пять минут с сыном… и пошла ужинать.       Эффектная женщина. Новак не сказал бы, что красавица – скорее даже, наоборот. Но очень ухоженная, умеющая выставить достоинства лица и фигуры и скрыть недостатки. И умеющая подать себя, перетянуть внимание на свою персону.       Вот и сейчас, она, казалось, заняла собой почти весь дом, а всю столовую – подавно. Все теперь вертелось не вокруг больного наследника, а вокруг капризной хозяйки. Как до этого все обитатели побаивались Дика, так теперь бросались угодить Ровене. Потому что, если Дик мог просто наказать за оплошности, оттрахать с пристрастием или выпороть, то изящная, продуманная месть Ровены могла быть изощреннее, тоньше, по чувствам бить глубже и, в результате, быть более жестокой, чем прямая грубость ее мужа. Семейка Адамс, блин!       Константин не знал об этом – он мог только смутно догадываться по случайно оброненным фразам челяди, по страху в их глазах и даже по отношению к супруге самого хозяина. Даже Дик остерегался своей жены. И Новак тоже невольно подобрался. Он не слуга – он здесь временно, но и проблемы ему не нужны. Сказали, Ровена обычно приезжает ненадолго – как только сыну станет лучше, она снова свалит туда, где тепло и есть чистое море, то есть прочь с Терры. А Новаку за эти несколько дней надо не просто перетерпеть эту женщину, но еще и сделать эскизы к ее образу на портрете, да еще и так, чтобы они ей понравились.       - Я не понимаю, в чем проблема, – говорила она, между тем: – Разве нами придумано, что клиент всегда прав? Не нам это и нарушать. Мне не нравится композиция портрета – в чем проблема? Я – клиент, ты – художник. Пусть каждый выполняет условия сделки! Я выдвигаю претензии, ты – переделываешь портрет.       Роман развел руками:       - Миша, лучше не спорь, поверь мне. Эта женщина сумеет тебя убедить, но проест при этом плешь не только тебе – тут весь дом будет летать! Все выгребут, и я в том числе! Так что, лучше просто переделай, ладно?       Ровена хищно улыбалась, воспринимая слова мужа как комплимент.       Хорошенькое дело! Это как раз, когда Кас уже начал наносить фон полотна, обозначил расположение фигур и продумал основные акценты. А для полотна таких размеров и это немало, поверьте! А ну-ка, попрыгайте по лесам, по полу, туда и обратно. Подвигайте леса и покрутите ручку подъемника раз сто на день! А, каково? Прочувствовали? И нанесите краски с полведра мелкими кистями, да еще и сверяясь без конца со схемой картины в планшете? Набегался-напрыгался Новак накануне, аж икроножные мышцы сводило, а шею ломило так, что уснуть не мог! Даже Дженсена попросил снова возобновить массаж, только без аромата корицы. Лаванду попросил или апельсин – для бодрости. Дженс, кстати, хитро улыбаясь, пообещал прикупить масла' пачули, сандала и иланг-иланга*…       - Хорошо, – вздохнул Новак спокойно, – я не собираюсь не угождать клиенту. Но просто хочется попросить Вас поточнее выразить пожелания, госпожа Ровена.       Женщина скривилась:       - Что за тон, Миша? Отчего вдруг «Вы» и «госпожа»? Ненавижу лизоблюдство! С Диком же ты давно перешел на дружеское общение, так?       - Так, – не мог не согласиться Кас.       - И меня называй на «ты» и я для тебя просто Ровена, понятно?       - Я запомню, Ровена.       - Вот так лучше! Давайте, закончим ужин и приходи в мою спальню с альбомом, планшетом и… что там у тебя еще? Заодно, за эскизами и обговорим изменения к заказу. Посмотришь, что я придумала – тебе понравится!       - Очень надеюсь…       - Вот и решили. Что там у нас на десерт? Если Эллен опять приготовила что-нибудь жирное, я таки прикажу ее наказать. Что-то распустились тут все без меня! И пыль на вазах в гостиной – так трудно было протереть? За что ты им платишь, Дик?       И бла-бла-бла… Это притом, что, ожидая хозяйку, и так чистый дом, девчонки еще и вылизали дополнительно. В уборке участвовали все – даже Дженсен и Виктор помогали, бегали с тряпками и полиролями до двух часов ночи. И Новак помогал Руфусу в саду – все веточки с Тернером убрали, все листочки, все несуществующие былинки с каждого куста. Не мог Константин не помочь людям, которых уже любил.       Новак не слушал. Он выполнит заказ – сделает, как просят. Если его убедят аргументированно. Константин Новак, все же, не маляр четвертого разряда – а иначе, зачем тогда было выписывать художника его уровня, имеющего свой стиль и свою манеру? И профессиональную гордость, между прочим! Новак принципиальный – заказ заказом, но если придирки будут тупыми, то он и послать может. И будет настаивать на своем, пока они с клиентом не придут к согласию или хотя бы к некоему консенсусу, к какой-то средней точке, которая устроит всех. А иначе – если им просто надо было покрасить стены или забор – пусть ищут себе работягу попроще!       Новака пригласили в спальню хозяйки, смежную со спальней Дика. Он постучал в дверь.       - Войдите! – громко крикнула Ровена.       Константин вошел и на миг замер у входа, приоткрыв рот. Не сказать, чтобы был сильно шокирован или безмерно удивлен. Скорее, убедился, что прав, фантазируя себе то, что мог бы увидеть за этой дверью, догадываясь о характере и вкусах хозяйки.       Алый латекс!       Кто б еще сомневался! Яркий макияж, который теперь стал еще ярче, приобретя гротескный масштаб, оранжево-красные волосы, зачесанные наверх в виде конского хвоста, и… алый латекс. Кумачовый! Кажется, все логично!       Да уж, переубедить эту женщину будет труднее, чем предполагал Константин. Но сдаваться он не собирался. Скорее, затаиться. Вызов он примет. И этот эскиз послушно сделает. А когда госпожа Ровена расслабится, введенная в заблуждение покорностью художника, он покажет в планшете тот образ, который подготовил для нее в общей композиции картины. И упрется, как бык! На его полотне а-ля Валеджо не будет безвкусного латекса цвета задницы павиана! Ни-ког-да!       Новак постарался ничем не выдать своих мыслей и эмоций, достал планшет, взял в пальцы электронный карандаш, намеренно переключив цвет линий на RAL-2004 Reinorenge* – яркий, кричащий, ядовитый. Это чтобы набросок заведомо орал с экрана планшета о своей неуместности и нелепости. «Ну что ж, это мы еще посмотрим, кто из нас – кто!» – подумал, а произнес спокойно:       - Надо больше света.       - Дженсен! Виктор! – закричала Ровена громко.       Парни тут же вошли в спальню с мощными лампами – моментально вошли, будто ждали под дверью (Новак ни на секунду не усомнился, что именно ждали – Ровена любила эффектные появления!). У Константина начало упорно складываться впечатление, что он не в спальне леди из высшего общества Терры, а в театре. Парни тоже не просто вошли – они были в образах, придуманных эксцентричной супругой Дика Романа – практически голые, босиком, в грубых кожаных ошейниках с заклепками и набедренных повязках в виде кусков холста, напоминающего домотканый, едва прикрывающих гениталии. О, Господи, дай сил и терпения на эту взбалмошную дамочку!       Установили лампы.       - Рабы, на колени! – командовала латексная амазонка.       Парни встали на колени. Ровена вытянула откуда-то кандалы с цепями, застегнула их у Виктора и Дженса на руках, скрепив у каждого парня одну руку с другой и все вместе – другой цепочкой с ошейником. Ну, это ладно – это, кстати, неплохо. В смысле, идеи. Особенно сочетание грубой ткани на бедрах, тусклого серого металла и дуэт белой кожи Дженса, полупрозрачной, почти светящейся изнутри, с золотым напылением из веснушек, и глянцево-шоколадной, с резкими бликами, кожи Виктора. Очень красиво! Это даже можно оставить на портрете, если бы… не алое бельмо в виде самой госпожи.       О, а тут еще и плеть появилась – кожаная, со сложным плетением. Ну, да, как же без плети?       Ровена встала в красивую позу – пафосную, как и вся обстановка, гордо вскинув яркую голову.       Новак приступил. Оттенок карандаша пришлось поменять снова на графитовый, чтобы не уродовать фигуры двух рабов, которые Касу, в общем-то, понравились. Работать старался быстро, но амазонка все равно выдержала недолго.       - Миша, тебе не кажется, что как-то вяленько это, а?       - Как скажешь, – ответил художник, не отрываясь от наброска и верный своему намерению затаиться и не спорить с клиенткой сегодня. Он подготовится к бою назавтра и даст ей просраться за ее тупость и самоуверенность.       - Давай так, – продолжала Ровена.       Собственноручно поменяла композицию. Виктора положила на пол в позе, как будто он повержен, даже ногой толкнула, а Дженс вроде как отклонялся в сторону, продолжая покорно стоять на коленях, будто испугался. На лежащего раба Ровена еще и лаковым красным сапожком наступила – для убедительности. Новак при этом думал только о том, что она, дай-то Бог, не всерьез нажимает на тонкий каблучок, а только делает вид.       Сбросил в память планшета первоначальный вариант, начал новый. Ничего – это нормально. Никогда не знаешь, какие именно могут пригодиться. В том – руки хозяйки имели красивый изгиб, очень выразительный, а в этом лицо получше освещено. Работал, уверенно нанося линии, штрихи, слегка растушевывая, где надо. Без алого – этого вопящего оттенка у него не будет! Или он – не Константин Новак!       Ровена снова терпела недолго – мальчики гораздо терпеливее. Поерзала:       - Знаешь, у меня много задумок – я просто фонтан идей! Но больше всего мне нравится вот это – Виктор, не меняй позу! Дженсен – ко мне! – командовала она. Одним движением холеных пальчиков с алым (бе-е-е!) маникюром расстегнула тонкую, неприметную молнию в промежности, указала плетью на Дженса: – Лижи!       Новак ахнул! Он мог ожидать от сумасбродки чего угодно, но НЕ ЭТОГО!       Дженсен тоже завис на время. Взмахнул ресницами вверх – на лицо госпожи, думал, что она пошутила или он неверно понял. Надеялся. Нет, такой приказ не был для него новым – он делал такое раньше, он занимался любовью по долгу службы не только с мужчинами, между прочим. А его хозяйка – такая затейница! И для Джо Харвелл тоже хотелось сделать иногда праздник. Но чтобы вот так – при Коллинзе, да еще и Ровена хочет, чтобы это попало на картину и будет потом выставлено в гостиной – на всеобщее обозрение! Такого еще не было! Может, и правда шутка?       Но – нет. Ровена нахмурила тонкие брови и гневно сверкнула глазами. Касу показалось, промедли мальчик хотя бы еще секунду, своевольная хозяйка реально перетянет его плетью поперек спины!       Госпожа Роман не шутила. Кровь устремилась в щеки – Дженс проглотил внезапно подступивший к горлу комок, приблизил лицо к промежности хозяйки. Покрасневший, как ее латекс.       - Только не имитируй, – приказала она, – а по-настоящему лижи! Искусство должно быть правдивым! Давай, хорошенько вылизывай! Госпоже должно быть приятно – она должна быть довольна своим рабом!       Прислонился ртом к половым губам, начал вылизывать, языком ощущал влагу и подстриженные рыжие волоски по сторонам.       У Новака карандаш накалился в пальцах, планшет трясся. Попытался взять себя в руки – это же просто набросок! И обнаженную натуру он писал сто тысяч раз, и женскую, и мужскую – для него не было тайн в анатомии обоих полов. И ругаться сегодня не было в планах Константина, да и выбора нет – это его работа, даже если кое-что в ней бывает ему неприятно. Но… блин – почему?! Почему не Виктор? Почему именно Дженс?       Кас продолжал работать. Некоторое время. Пока мог. Но когда Ровена прикрыла глаза и начала постанывать от удовольствия:       - О-о-о, Дженсен… Прости, Миша, я просто не могу сдержаться. У него такой горячий язык. Обожаю его рот! Продолжай, раб… язычком внутрь, глубже. О-о-о…       А Ровена еще взяла Дженса ладонью за шелковистые волосы на макушке и вжала в свой пах. Тот трахал ее влагалище языком – Кас видел разбухшие от возбуждения половые губы в прорези латексного костюма…       Константин не выдержал. Хотелось послать в гребаное Пекло эту похотливую суку! К самому Королю Ада! Но он только прошептал слабо:       - Что-то я… голова…       - Что? – не расслышала Ровена, чуть поводя бедрами и елозя клитором Джинсену по губам.       - Голова… кружится… душно… – промямлил Новак.       Он и правда чувствовал головокружение и его начало потряхивать. Только вместо бледности, которая обычно сопровождает обморок, на его лице проступил бордовый цвет, как задница того самого павиана, только крайне разъяренного.       Ровена открыла глаза:       - Да, Дик говорил мне, что у тебя иногда кружится голова… Что ж, Виктор, можешь встать – проветри, пожалуйста, спальню. И проводи господина Коллинза в его домик. А ты, Дженсен, не отвлекайся, приказа прекращать не было…       Константин пылал от гнева. Ведьма! Твою ж мать! Чтоб ее!       Поспешно собрал свои монатки, напялил куртку, повернулся и, от порога:       - А завтра…       - Да, конечно, – перебила женщина: – Думаю, завтра сможем продолжить. И… да, Виктор, скажешь Эллен, что она сегодня спит с господином Коллинзом – Дженсен будет очень занят до утра… Спокойной ночи, Миша.       Художник что-то буркнул в ответ и, в сопровождении молчаливого Виктора, гремящего цепью, вылетел в пустынный коридор.       Дженсен продолжал лизать – а какой выбор у раба? Стыдно, но что делать-то? Контракт он подписывал добровольно – ему нужна была стабильная работа, чтобы содержать младших. В условия сильно не вникал, но про интимные услуги знал – Клиф, подписавший бумаги вместе с Дженсом, как его опекун, правды не скрывал. Винить некого – взялся за гуж, так уж, будь добр, работай, как надо.*.       Лизал еще пару минут, пока…       Пока Ровена вдруг ни расхохоталась громко. Повалилась спиной на кровать, потянула на себя Дженсена за цепь – парень невольно повалился на хозяйку. Рукой добралась до куска мешковины, нырнула под него, потрогала его налившийся член. Целовала в губы и хохотала снова.       Опешивший Дженсен автоматически отвечал на поцелуи, ничего не понимая. Что ему теперь делать? Продолжать оральные ласки или уже вставить госпоже, чтобы перестала ржать, и отделать по-настоящему! Оттрахать, блядь, как шлюху!       Ровена нацеловалась и толкнула мальчишку на кровать:       - Ой, насмешили! Обожаю! Дженсен, иди, готовься – поработаешь на выезде. Ах, да, дай цепи отстегну! И Виктор там пусть тоже приведет себя в порядок – ему сегодня с Диком спать… Ох, смешные вы… Анекдот, прям!       Дженсен ушел, так ничего и не поняв…       Как это часто бывает, спальни супругов в богатых домах, если супруги спят отдельно, все равно соединены общей потаенной дверью. Не трудно догадаться, почему.       - Дик, заходи! – позвала жена.       Хромая, вошел Дик, присел на кровать тяжко:       - Ну, ты и стерва!       Ровена смеялась:       - Все видел и слышал? Вылетел, будто за ним демоны гнались! Помчался – потный, злой! А Дженс – покраснел, как девственница. И стояло у него – не на меня, не дай Бог! А потому, что Миша смотрел! А я тебе говорила – у них больше, чем секс! Тут чувства, и не понятно даже, у кого из двоих они сильнее!       - Хоть ты и сука, – восхищался Дик, – но каверзы и интриги – твое! Это я вынужден признать! Тут у тебя несомненный талант!       Ровена сияла от удовольствия:       - В этих делах я мастер!       - Мастер, еб твою мать! – кивнул Роман, дотянулся рукой до молнии в алом костюме и попытался проникнуть пальцами во влажную щель.       - Эй! – Ровена сбросила его руку: – Ты проиграл пари и меня сегодня не получишь!       - Надо было на деньги спорить, – буркнул Дик.       - Можно подумать, ты меня сильно хотел! – хмыкнула женщина, вставая.       Застегнулась. Глядя в зеркало, приводила в порядок свой обтягивающий костюмчик.       - А вдруг? – прищурился Дик: – Ты сегодня такая сексуальная в этом гондоне…       - Натянешь на Виктора красные колготки и трахнешь его! Уговор дороже денег! Проиграл в споре – признай это! Зайду к Колину, побуду с ним немного. Поеду, когда уснет. А Дженсена Клиф пускай сейчас отвезет – там заждались уже!       - Что, классно Дженсен лижет? – щурился Дик.       - А что, ревнуешь?       - Нет. Просто почему-то захотелось, чтобы его хорошенько сегодня отодрали! По полной.       - Я передам, – смеялась Ровена, подкрашивая губы кроваво-красным, – он тебе тоже нравится?       - Кто?       - Дженсен, тупица! – женщина кокетливо поджала губы.       - А что, ревнуешь? – парировал муж.       - Вот еще! Но все же интересно, чем он всех так привлекает?       - Ну, сосет классно.       - Ну, с его блядским ртом это не трудно! И жопа у него хорошая – я бы себе такую сделала.       - Да, жопа хороша! И дырка тугая…       - Все-таки нравится! Ой, смотри, уведет его твой художник! А то еще и женится на нем. Вдруг, у них любовь?       - Не уведет.       - Ты твердо решил оставить его еще на пять лет?       - Решил, а что?       - Ничего, – пожала плечами Ровена: – Ладно, я к Колину, а потом – повидать своих.       - Передай там привет. И скажи, что Дженсена могут оставить на столько, на сколько надо. Хоть на все выходные! Пусть наебутся вволю, чтобы он ни ходить, ни сидеть не смог!       - И, все-таки, ревнуешь… дорогой, – Ровена поцеловала мужа в щеку и удалилась к больному сыну ярко-алой бестией.       В дверь постучали.       - Можно, господин Миша? – Эллен.       - Войдите! – крикнул Новак, все еще пылающий гневом. Он даже одежду не снял – так и сидел на постели в кутке и ботинках, с которых на пол стекал талый снег.       - Господин Миша, госпожа Ровена просила передать, что она пошутила. Не знаю, что у вас произошло, но хозяйка просила передать, что Вы можете все оставить, как есть, или переделать по своему усмотрению – она полностью доверяет Вашему вкусу и квалификации. Она просила извиниться от своего имени, что не пришла к Вам лично, так как сейчас она очень занята и отвлекаться не может. И просила в знак примирения принести это, – Эллен поставила на столик поднос с бутылкой дорогого вина, фруктами и сладостями. Как пошло и банально!       С ума можно сойти в этом доме! Новак не знал, что и думать. Вздохнул тяжко:       - Сегодня и правда Вы ночуете со мной, Эллен?       Эллен никогда еще не спала с Новаком в игровом.       - Правда, – кивнула головой женщина, – или я могу позвать любую из девушек, если я Вам не подхожу. Но не Виктора или Дженсена – они на сегодня заняты.       - Нет-нет, подхо'дите, – Кас безнадежно махнул рукой: – Эллен, а… Дженсен до сих пор у нее?       Эллен посмотрела странно, но комментировать не стала. Ответила только:       - Нет. Госпожа Ровена у господина Колина. А Дженсена увез Клиф. Сказал, завтра рано его не ждать.       - Увез? – поднял брови Кас.       - Да. Не спрашивайте, куда. Если бы я и знала, то не имела бы права сказать. Если есть вопросы, обращайтесь к Клифу или к хозяину. Слуги могут работать не только дома – по поручению одного из господ и за пределами территории усадьбы тоже.       - Я понял, – Новак растерялся. Что-то шло не так, но он запутался, и не знал, что. Стало внезапно жарко. Догадываться, на какой-такой работе может быть занят Дженсен ночью, не хотелось: – Э-э-эм, Эллен… Да Вы присаживайтесь, а то какая-то Вы сегодня слишком официальная. И вообще сегодня все не так…       Эллен вздохнула, посмотрела умными глазами:       - Спасибо, господин Миша, я не присяду – мне еще надо убраться на кухне. Я вернусь позже. И… господин Миша, я не могу говорить много… сегодня. И не знаю, что у Вас там произошло с госпожой Ровеной, но хозяйка у нас мастерица на разного рода каверзы и довольно жестокие розыгрыши. Не показывайте своих чувств, ни с кем не делитесь планами и поменьше откровенничайте. Я не предупредила заранее – не думала, что она возьмется за Вас. Видимо, какую-то слабину в Вас нащупала.       - Слабину? Я не очень понимаю…       Женщина перебила:       - Это все, что я могу Вам сказать. Как другу, – неожиданно добавила она: – Просто будьте осторожны, Миша.       - Я понял. Спасибо, Эллен.       - Пожалуйста. Я пойду.       - Эллен! – Новак остановил ее: – Дженсен… с ним все будет в порядке? Он…       - Он вернется. Всегда возвращался. И, надеюсь, будет в порядке. Но, если что, обращайтесь.       И ушла. Подвесив в воздухе это «если что». Константин уже знал, что спать будет плохо. Или вообще не уснет.       *Сноски:       • Эфирные масла пачули, сандала и иланг-иланга – афродизиаки.       Афродизиаки (греч. Αφροδισιακά, от имени древнегреческой богини Афродиты) — вещества, стимулирующие или усиливающие половое влечение или половую активность;       • RAL-2004 Reinorenge — одна из марок автомобильных красок;       • «Взялся за гуж, не говори, что не дюж» — русская пословица.