Мой ангел-3. Дети человеческие

      - Вы проверили свои счета?       - Да, – Клиф рылся в своем коммуникаторе, внимательно изучая цифры на экране.       - Деньги поступили?       - Поступили.       Сэмюэль кивнул:       - Видите! Я не обманул. Возьмите еще десять тысяч наличными, как договаривались – это на случай, если Ваш хозяин заикнется насчет пари. А если не заикнется, потратьте их хоть на что-то хорошее в Вашей жизни... Я не очень понял, при чем тут Вы к этому пари, но мне, собственно, похрен! – Костерман пересчитывал деньги, а Винчестер вздохнул, не смог удержаться, пряча паспорт Дженсена во внутренний карман: – Даю Вам деньги, а хочу дать в морду! Крис, газуй, пока я ему зубы не выбил! Подонок! – прорычал Винчестер, когда Клиф уже не мог его слышать.       Сэмюэль надеялся, что никогда больше не увидит этого человека, и даже лицо его не хотел оставлять в памяти. Как можно было допустить, чтобы над мальчиком так измывались? Даже если он не сын, а всего лишь пасынок! Как только Дженсена подлечат, они уберутся прочь с этой планеты! Незамедлительно!       - Спасибо, друзья! – улыбался Сэм солнечно.       - Да, без проблем! – улыбался Дуэйн в ответ: – Мы, как узнали, в чем дело, не смогли тебе отказать! Даже Крис, вон, вызвался помочь, хотя с него течет почти уже…       - Спокуха! – скривился Эванс: – Я с затычкой!       Все засмеялись. Момоа хлопнул большой ладонью по плечу Сэма:       - Ну, приятель, нам пора уже, а то на съемки опоздаем. Эрик будет орать! Мы же не Крис, чтобы неделю прогуливать, наслаждаясь пирожными и узлами в заднице! И не ты с твоим целибатом…       - Не цепляй Сэмюэля, – одернул его Дуэйн, – вот когда найдешь своего омегу, поймешь и меня, и Квентина с Крисом, и Сэма…       - Когда? Мне тридцать уже! – развел ручищами Джейсон.       - Вот я и говорю – здоровый, а все еще дебил! – огрызнулся Крис: – Руки убери!       Но на Джейсона рычание Эванса мало действовало, он все пытался приобнять соблазнительно пахнущего омегу:       - Я тут подумал: Квентина выпустят не раньше, чем часа через два-три. Может, мы с тобой, а? Ну, понимаешь… Успели бы. А то, что на съемки опоздаю – Эрик простит – куда ему деться?       Винчестер улыбался:       - А Тарантино простит? Он тебе мозги за Криса вышибет!       - А чем я плох?! – пожал плечами Момоа: – Каждому из вас досталось по красавцу – и Дуэйну, и Квену, и тебе, Сэм. А мне опять дрочить в одиночестве? На этой гребаной Терре даже захудалого потаскасканного омежки не поймаешь! И даже старую бету не найдешь, чтобы присунуть…       - О-о-о, началось, – протянул Джонсон: – Все, ладно! Пока, Винчестер! Удачи! Привет Дину и малышу! Трогай, Крис, а то этот сейчас спермоинтоксикацию получит!.. И хватит рычать на Джейсона – ты, к слову, пахнешь уже на весь район! Охренительно пахнешь, а мы не железные, между прочим! Я сам еле держусь, встало уже – ноги немеют! Езжай, милый, закрывайся в отеле и не пускай никого, кроме Квентина. Давай, хороший, двигай, пока мы тут оргию не начали прямо на улице!       Эванс стушевался слегка:       - Гм, э-э-э, ну, ладно... Пока, Сэм! Береги его! Довези в целости и сохранности.       - Обещаю! Пока, друзья! Спасибо!.. А, кстати, из каких вестернов вы нахватались этих голимых реплик? Про лишнюю дырку в голове и…       Мужики заржали, влезая в автомобильчик. Крис нажал на газ.       - И оружие не забудьте вернуть! – кричал им Сэмюэль вслед.       Постоял еще немного, лучезарно улыбаясь. И немножечко хитро. Набрал номер на своем смарте:       - Доброе утро, Эрик! Прости, что так рано... Помнишь, я показывал фото мальчика, который, мне кажется, подойдет на роль молодого Сэмюэля Винчестера в том фильме, что ты хочешь снять? И ты говорил, что мальчик тебе понравился... Да, правильно запомнил – Джаред Эклз. Эрик! Кажется, я нашел молодого Дина... Нет, не вру!... Можешь сам подъехать дней через несколько... Да, у него есть опыт актерской игры – театр. Школьный, как и у Джареда... Но с Джаредом же прокатило! – засмеялся Сэм: – Хорошо, буду на Эдеме, сброшу тебе фото и резюме – сам все поймешь... Осталось подобрать кого-нибудь на роль Кастиэля Новака. Пока, удачи! И – начинай писать сценарий...       Теперь ему – назад в реабилитационный центр. Он будет с Дженсеном. Расскажет ему по Эдем и детей. Про Новака и то, что он сделал для него и для Дина. А позже – и для Энтони.       И еще подготовит к тому, что предстоит Дженсену дальше. И никуда не отпустит, не бросит. Реабилитация будет непростой после всего, что мальчик прошел, но они преодолеют это – вместе.       Нет-нет, дорогой мой Читатель! Сэм не воспринял Дженсена, как возможного второго супруга. Физическая любовь между альфой и человеком мужского пола почти на сто процентов невозможна! Я не буду создавать настолько нелепый поворот сюжета и мучить Вас еще двумя сотнями страниц, делая из любимого мной Дженсена мячик для пинг понга между альфами, омегами, несчастным Касом и бог-знает-кем, кто способен ЕЩЕ затесаться в мои неудержимые фантазии! Упаси меня Бог от этого!       Но Сэмюэль все же чувствовал, что Дженс ему отныне – не чужой. Как минимум – родственник. На старшего сына мальчик не тянул – он был уже слишком взрослый для этого. А вот, как младший брат – годился в самый раз! Сэм всегда мечтал, чтобы у него, кроме старшего, был еще и младший братишка. Чтобы заботиться о мелком, защищать. А тут – раз! И Дженсен возник в его судьбе, да еще и настолько похожий на молоденького Дина – его обожаемого омегу. А еще Дженс – любимый человечек их общего ангела – Каса. Винчестер не мог его не полюбить!       Нет, Сэмюэль теперь его не покинет. Хватит Дженсену быть самому – он так долго и так жестко боролся в одиночестве, покинутый (так получилось) всеми! И Сэм не повторит той же ошибки, как с Дином – Дженсена он не бросит. Поддержит, будет продолжать бороться вместе с ним – с наркотическим дурманом, с болезнями, с болью. И с неверием в людей и в любовь, потому что Кас, невольно, допустил ту же самую ошибку, что когда-то Сэм – он любит Дженсена, но, по словам Эллен, так и не признался ему в этом. Так много ошибок!       Но теперь Дженсен – не один. Сэм станет его старшим братом, будет заботиться, охранять. Просто будет рядом. У Сэмюэля теперь есть младший братишка! Круто! И вовсе даже не важно, что этот братишка – человек. Что же делать, если «не-совсем-человеки» оказались человечнее людей?       Когда Сэм выходил из палаты, куда отнес Дженса, чтобы доделать дела – разобраться с Клифом и попрощаться с выручившими его друзьями, над Дженсеном уже колдовали медики. Это не смотря на очень поздний час и на то, что мальчик весь грязный. Заботливо укрыли трясущегося парня теплым, дали пить, подсоединяли капельницы. Ему, сказали, будет очень плохо в ближайшие несколько часов – организм надо очистить, пережить ломку и перепады настроения. Но даже важнее, чем лекарства и забота врачей, для него сейчас – участие и поддержка близких. Именно поэтому в этом центре разрешено и поощряется присутствие родственников.       Вот, Винчестер и станет тем самым родственником и будет рядом с мальчиком столько, сколько нужно. Переживет вместе с ним этот кошмар и увезет его с Терры туда, где его любят и будут беречь.       - Где мои деньги? – язвила Ровена.       Марк сестру не слушал, он орал на брата:       - Ты что, Альфи, охуевший? Я сказал – забирай и вези! Надо было забрать и привезти! Бальтазар додавит – что значит «не подпишу»? Мордой в стол – и подпишет! Если что, еще один укольчик, и он – наш! Под дозой соображается с трудом – что хочешь, можно подписать!       - А юрист? – хмурился младший.       - А что юрист? Он свой – подмазанный давно! Поставил бы штамп, что в «трезвой памяти»… ну, и что там еще? А потом – не докажешь уже! Документ есть, подписи мои и Эклза есть, юристом заверены, в Реестр внесено, что еще надо? Все нахуй с пляжа!       Самандриэль сердился:       - Что еще надо, говоришь? А ты пацана видел? Он грязный, воняет, обконченный весь, и срань из жопы течет! Размалеванный с ног до головы, как подзаборная шлюха! Наколотый! И болячек в нем больше, чем в бомже с помойки! Может даже, вши завелись! Фу! Я прикасаться к нему побрезговал. Чуть не стошнило! Нахуя он нам – лоханка общественная! Пусть его Дик сначала в порядок приведет, пролечит, что ли... Марк, давай лучше молоденького найдем, не раздолбанного и…       - Дебил! – орал старший: – Я сказал – брать! Что непонятного? Сами отмоем и пролечим!       Ровена хохотала:       - Так что там с деньгами? Несите уже – мне их еще пересчитывать…       - Заткнись ты хоть, сучка! – шипел Марк Люцифер: – И так херово! Иди дотрахай свою корову молча!       - Успею – куда она денется! Ты что, я этот ваш цирк ни за что не пропущу!       Марк злился, гремел на Альфи:       - Езжай назад, долбоеб! Немедленно! Или я тебя сейчас трахну вместо Эклза!       Рови ржала:       - А-ха-ха! А это я точно не пропущу!       Самандриэль стоял, красный от гнева, но хамить старшему брату не решался:       - Ладно, – вздохнул он обреченно: – Только Клиф уехал уже.       - Твою мать, Альфи! Такси вызови!       Самандриэль бубнил сердито:       - И в такси повезу обдолбыша? И это я – дебил?       - А-ха-ха! – не унималась Ровена.       - Твою мать! Так моего водилу разбуди! Действуй давай! Пошел! Хоть что-то сделай с первого раза! С идиотами живу и с идиотами работаю! – шипел старший Пеллегрино.       - И я тоже! – хохотала сестричка.       Когда Альфи Самандриэль подъезжал к заведению, облака уже серели на востоке. Младшего сопровождал злой, как черт, невыспавшийся Бальтазар.       Но подкрепление уже не помогло – в комнате, где держали Дженсена, было пусто…       Клифу было реально страшно. Это ж он «в состоянии аффекта» позвонил Винчестеру, если выражаться модно. А если по-простому, то «психанул», да и позвонил! Заело его то, в каком плачевном состоянии он обнаружил мальчика! Это было спонтанное решение, хотя Сэмюэль начал обрабатывать его еще из карантина – звонил несколько раз, уговаривал. А пока Клиф обдумывал, как бы и рыбку съесть и на… Ну, то есть, взять те хорошие деньги за Дженса и перед хозяином как-то отмазаться, Самандриэль этот подвернулся, придурок! И в каком виде пасынок, выяснилось внезапно. В полчаса, короче, решилось! Вот Костерман и психанул из разряда «так не доставайся же ты никому, но и деньги на дороге не валяются». Зато теперь – чуть в штаны не клал от страха!       Роман был не просто зол – он был в бешенстве!       - ЧТО ЭТО БЫЛО, КЛИФ, ТВОЮ МАТЬ! – орал он, брызгая слюной: – Ты охуел? Или смерти ищешь? Сначала привозишь Самандриэля, а через минуту являются те ублюдки, и забирают пацана? Ты что, аукцион устроил за моей спиной?!       - Про господина Пеллегрино я не знал, – оправдывался Клиф мрачно, – он просто приказал подвезти меня по адресу. А те четверо…       - Так все-таки «четверо», да? Не пытайся плести, что ты непричастен! Я не идиот! Я знаю, что это твоих рук дело! Я спрашиваю – ЧТО ЭТО БЫЛО?!!!       А чего теперь-то делать? Господи, помоги!.. Страшно-то как…       А, впрочем, как это – чего делать? Вспомнить свои эмоции во время звонка Винчестеру, и наехать на Дика! Нападение – лучшая защита! Тем более, что Клиф – прав! И по-человечески и юридически! Нахрена такое с мальчишкой было делать, а? Надо взять себя в руки и давить свою линию! Как бык переть!       Водитель старался говорить спокойно, но его лицо пылало, а глаза швырялись молниями:       - А что ЭТО было, господин Дик? Нахуя было подставлять меня?       - Что?! – захлебывался Дик: – ЧТО?!       - Нахуя было сажать Дженсена на иглу? Ладно, счет предъявить! Ладно, на панель вывести, чтобы отработал! Это я еще могу понять. На иглу сажать зачем? Мы так не договаривались!       - Я его работодатель – я не обязан отчитываться перед тобой! Я делал то, что считал нужным, чтобы добиться своего! Он был уже у меня в руках!..       - В руках?! – распалялся Костерман: – Ты говоришь о живом человеке! И о моем пасынке, между прочим! А если бы он умер от передоза вчера или позавчера? Или неделю назад?       - Но не умер же!       - Тогда я еще был его опекуном, хозяин! И тоже за него отвечал! Кого бы сделали виноватым наряду с Вами, как работодателем? Опекуна! Вы бы отмазались, а я?!       - Я бы и тебя отмазал, даун! – кричал Дик: – С чего ты настолько обосрался, Клиф! И не такое делали, и ты так не дристал!..       - Отмазал бы, как же… – прошипел Клиф, багровый от злости.       - Так ты ЗА СЕБЯ испугался?       - Господин Роман, Дженсен – мой пасынок и сын Донны! Это подло...       - И почему ты внезапно вспомнил об этом? Все эти годы тебе было начхать, а тут вдруг – такие сантименты*? А когда этот щенок устроил сцену в интернате, подрался с полицейскими, задолжал мне денег, он не был сыном Донны? Ты тогда согласился на все мои условия…       - За это он уже ответил своим задом! И еще выгребет…       - Каким образом, интересно? – скривился Дик с издевкой.       И тут у Клифа возникла спонтанная идея. Такая же спонтанная, как и сам звонок Винчестеру. Какая? Сказать правду! Но только немножечко приукрашенную. И охранники, кстати, наверняка его слова уже подтвердили, причем тоже в гипертрофированных подробностях. В ярчайших красках описали, как в заведение ворвались четверо Годзилл и забрали заморыша, размахивая базуками! А иначе – чем бы они могли внятно объяснить, что втроем не смогли предотвратить столь наглого захвата? Поэтому то, что он скажет Роману, будет звучать вполне убедительно! Костерман осклабился, набравшись наглости:       - Его взяли для альфы. Супругом…       - Что?!       - Это точно, господин Дик. Мне когда это предложили, я тут же согласился! Да еще и чек дали – в уплату долга. Чек ребята передали?       - Передали, – кивнул Роман, хлопая глазами: – Я не пойму – ты продал Дженсена как супруга для альфы? Его будет ебать альфа?!!!       - И не один, – Клиф продолжал нахально улыбаться: – Документы составлены на старого альфу с Эдема, а приехали за ним сразу четыре альфы, да еще молодые. Удовлетворять их будет, а дедулька, видимо – для алиби. Фиктивный брак, понимаете? Вы бы видели их, господин Дик, здоровенные все! У них узлы, наверное, как шары для боулинга, не меньше! И хуи, как у буйволов! Так хотели мальчишку, что даже слюни пускали! Их трусило от похоти! Сказали, в отель повезли... Может, уже дерут вчетвером! Но это же теперь – не наше с Вами дело, так? Пусть хоть каждый день его рвут – поделом ему, нахаленку!       Роман думал. Охрана рассказала ему про четырех Халков в человечьем обличье, здоровых, как горы, и сильных, как Титаны. Мол, даже самый мелкий из них положил охранника одним ударом – того пришлось водой отливать, чтобы в себя пришел.       Роман, естественно, думал, врут. Но, если это были альфы – тогда все объяснялось...       Да, пацану теперь не позавидуешь. По сравнению с четырьмя узлами в заднице, любое заведение – школа благородных девиц! И болячки, что Эклз нахватал, им похуй – у альф какой-то иммунитет есть удивительный, к ним человечьи заразы не липнут! Так что уже часа два, как они Эклзу в жопу свои узлы суют. Потом пролечат, наверное, и зашьют заодно – надо же как-то им мальчишку через таможню протащить и карантин на Эдеме. До дедульки, видимо, довезут, чтобы алиби было. А потом – пиздец Дженсену Эклзу, порвут нахуй! И отмазка есть – не выдержал, мол, различий в физиологии! Простите, упс! Не знали мы – само получилось, пусть земля ему будет пухом...       А Дик Роман и Клиф Костерман отношения к этому уже не имеют – сам бумаги подписал. Совершеннолетний, мать его!       Но Роман еще сомневался:       - Дай бумаги! – рыкнул. Присматривался к копии брачного контракта, который протянул ему Клиф. Вроде, в порядке все. Подпись Дженса – кривенькая, словно рука сильно дрожала, но вполне аутентичная. Подпись старого альфы, два свидетеля – Винчестер какой-то и Крис Эванс. Это пока предварительный партнерский договор, не заверенный юристами. Как обязательство вступить в брак по прилету на Эдем, где этот договор будет переподписан, зарегистрирован в муниципалитете и вступит в законную силу. Так, кажется, делается, на планетах Конфедерации, если один из брачующихся – гражданин другой планеты. Слишком продуманно как-то, спланированно! Роман хмурил брови: – Точно фиктивный брак?       - Точно! – лыбился Клиф: – Я копию взял – на всякий случай. Думаю, вдруг пацана порвут прямо сегодня, у меня хоть бумажка останется, что я ни при чем. А дедульке за семьдесят – у него не стоит уже давно! Молодые себе взяли, как секс-игрушку – верно говорю! А иначе – кому еще он нужен – такой! Наиграются вволю, и пустят в расход! Перепродадут куда или закопают тихонько…       Роман поднял бровь скептически:       - Ты ж говорил – он сын Донны? Чего же слезы не льешь над его плачевной судьбой, над ртом и жопой, и окровавленными кишками?       - Похуй теперь! – продолжал уверенно гнуть Клиф: – С глаз долой – из сердца вон! Я за него уже не отвечаю! Пусть хоть насмерть его порвут!       - И порвут! – Роман вернул бумаги водителю: – Ты знаешь, что такое альфы? Ему жопу в клочья разорвут! Не нашлось, видно, для законов Эдема других лазеек, чтобы заполучить себе раба для траха, кроме как женить его на старом импотенте! А экзотики молодым жеребцам хочется, и чтобы им за это ничего не было. Придумали, надо же! Умно! Пускай мужики отрываются – заработали за смекалку! Я мечтал, чтобы он страдал, Клиф! Чтобы умолял о смерти! Ублюдок неблагодарный! Мы с тобой столько для него сделали, а он на голову сел! Язык распустил, тварь! Убежать хотел... Деньги хоть за него нормальные дали?       - Нормальные…       - Вот и хорошо! Тогда отдашь за меня Ровене десять тысяч…       - Что?!!!       - Что слышишь. То, что Эклза взяли для развлечений, которые больше похожи на пытки, порадовал! Молодец! Мог и сразу сказать, а не гнилые отмазки выдумывать... Альфы – это похлеще инквизиции! Семь кругов ада! Пусть нахлебается – и крови, и спермы, и боли! Поделом ему! Но я проиграл из-за тебя спор! Мы могли бы выбить из него подпись, а потом перепродать тем же альфам, если бы ты догадался со мной посоветоваться…       - Я протестую! – наконец, подала голос Ровена, которая все это время слушала перепалку мужа с водителем молча.       - А что не так? – повернулся к ней Дик.       - Это против правил, дорогой!       - А где эти правила записаны? Покажи их мне, дорогая! – парировал муж. Повернулся к Клифу: – Давай десять тысяч, Клиф!       Костерман мялся. За Дженса дали неплохие деньги – перевели на банковский счет. Даже больше, чем до этого за двоих детей. И еще Винчестер прибавил при прощании – наличными. Они до сих пор греют ему внутренний карман куртки. Если Дик залупится, Клиф их отдаст, но… жалко же! Кровно заработанные… Выстраданные, можно сказать.       - Протестую! – снова повторила Ровена: – Клиф, не отдавай ему деньги! Дик, будь мужиком! Проиграл – плати! Клиф тут причем? Обидно, что тебя переиграл твой же водитель? Красиво, кстати, переиграл! Не будь ты злопамятным! Я бы его не наказывала, а наоборот – повысила! Он – молодец! И с альфами мне понравилось! Пусть твоего рыжего губошлепа рвут каждый день. И штопают, и снова рвут! И деду дряхлому пусть отсасывает – муженьку своему. Пусть поживет подольше, чтобы подольше помучиться. Лет сорок в аду – хватило бы, я думаю! Гондон малолетний! Хамло! Таких учить надо, а не учатся – давить! Или рвать им обе дыры! Ежедневно! Я бы Клифу еще приплатила за креативность, вместо того, чтобы обирать!       - Ну, так и приплати! – надулся Дик.       - Потом разберемся, – улыбнулась Ровена.       Роман намек понял:       - Ты свободен. Но если еще что-то подобное выкинешь за моей спиной, я ТВОЮ жопу посажу на цепь и она мне будет отрабатывать твой долг, ясно? Я тогда тебе все припомню! Или твоих детей продам… кстати, насчет альф я тоже запомню. Все понял?       - Понял, – набычился Клиф, повернулся к хозяйке: – Госпожа?       Ровена махнула рукой:       - Ступай, Клиф, ты мне сегодня не нужен, – и, дождавшись, пока он выйдет, добавила резонно: – Зачем нам огласка, Дик? Если ты собьешь с него бабки, он распиздит об этих событиях на весь белый свет! От злости! Пусть лучше помалкивает, довольный, и не признается никому, откуда у него взялись деньги.       - Он ничего не докажет, – хмыкнул Дик.       - Возможно, но разговоры пойдут. Сделай, как я говорю – я же не ошибаюсь в людях, так? Поверь мне и на этот раз. Хрен с ними, деньгами! Деньги – пыль! И ты все равно не в убытке – чек, насколько я понимаю, покрывает твои расходы. Наличные отдашь мне, раз проспорил. А с Клифом я на твоем месте была бы поосторожнее – он умнее, чем кажется. И, уж точно, не так прост и туп, как мы думали. А теперь еще и слишком много знает. Поэтому, давай пока усыпим его бдительность. А позже – постарайся избавиться от него по-тихому…       - Да, дорогая, я так и сделаю, – кивнул Дик задумчиво.       К Ровене стоило прислушаться. Не тогда, то хоть сейчас…       И не забыть ее братьям сделать какую-нибудь пакость втихаря…       Ровена улыбалась счастливо. Двадцать тысяч – неплохо! И мужу показала кукиш, и братьям! Рови – молодец! Купит на эти денежки себе какую-нибудь приятную мелочь. Или оставит на то время, когда снова улетит с ненавистной Терры туда, где солнце, теплое море, белый песок и смуглые мулаты. А сейчас отоспится и снова поедет истязать свою грудастую любимицу, пока Марк Люцифер и ее ни прохлопал по-тупому.       Остальное Ровену Пеллегрино Роман не заботило. Например, то, что сироту-мальчишку посадили на иглу, держали на цепи, как шелудивого пса, разукрасили ему тело унизительными татухами. Уничтожили его личность, вытрахали из него живую душу, растоптали гордость, а теперь отдали Дженсена на растерзание какому-то старому извращенцу-альфе или даже толпе оголтелых альф – ее мало заботило. Разве что, посмотреть на такую оргию интересно было бы. Крики и лужи крови… А про художника, который может сгнить в тюрьме, она уже вовсе думать забыла – картина-то дописана, красуется себе в гостиной, заставляя соседей и друзей багроветь от зависти! А судьбы людей – дело Провидения. Не ее проблемы!       И вообще – это все так отвлекает от того, что у нее – конченые братья, нелюбимый муж, что она несчастна. И что ее единственный сын – в коме, а доктора сказали, что уже, возможно, не жилец…       Что можно рассказать о пребывании Константина в тюрьме? В общем-то, особо и нечего.       В исправительные заведения, если они находятся на другой планете и лететь надо больше трех суток, преступников везут, в основном, вводя в состояние медицинской комы – никто не хочет возиться с ними в дороге – кормить, купать, выслушивать претензии и капризы, разнимать драки и так далее. А так – усыпил и везешь себе – послушных, молчаливых, упакованных. Тишина, места много не надо – следишь только за жизненными показателями, и все. Красота и благолепие, как сказали бы наши далекие предки!       Процедура не очень приятная и весьма унизительная – обстоятельная медкомиссия, потом очистка организма: рвотное и слабительное, когда тебя выворачивает с двух сторон – в буквальном смысле. Потом еще санобработка и клизма. Трубки в рот, уретру и задницу. Датчики на сердце и мозг – для снятия показаний. Капельница и – лови свои цветные сны*...       В пункте назначения – в обратном порядке. Антидот, вынимают трубки, санобработка. Рыгаешь дальше, чем видишь, отходя от дешевого наркоза. Карантин, ничем не отличающийся от тюрьмы, медкомиссия, ошейник с номером или браслет – где как принято, и ты уже зек. Поздравляем, Миша Коллинз! То-бишь, или как-вас-там по-настоящему?       Вопреки опасению, Кас попал не на морозную Вулканию – его доставили на выпаленную солнцем Клендату*. В его зоне не было убийц, грабителей и насильников. Так, мелочь вроде Новака – мошенники, злостные неплательщики налогов, воры, чиновники-растратчики государственных средств и… фальшивомонетчики – куда ж без них? Но и тут находились свои подонки и негодяи, намеревающиеся установить собственные правила, выдавить и из этого места выгоду, занять и здесь ступеньку повыше, чтобы поплевывать на тех, кто «ниже ростом». Все, как везде – тюрьма, как сгусток общества, только более концентрированный и более отвратительный.       Новак не вписывался – спокойный, отстраненный, витающий в своих, одному ему ведомых, облаках, не желающий вступать ни в одну из группировок и принимать ни одну из сторон. Его били – несколько раз, правда, только в самом начале. Даже в лазарете полежал – голову зашивали.       А потом, очень быстро, выяснилось, что он хорошо рисует, и его положение с «ниже плинтуса» поднялось на необозримые высоты! Не к главарям этой шушеры, несколько отдельной ступенькой, но тоже достаточно высоко. Художник на зоне – если не Бог, то где-то среди ангелов небесных, точно!       После этого стало более-менее сносно. Днем – работа под палящим солнцем, кирка и лопата. А вечером и по выходным… самодельный аппарат татуировщика. Конечно, пришлось выдержать нанесение тату и себе. Таков негласный закон – пока не испробовал сам, не допустят к остальным. Новак спокойно выдержал, вспоминая Дина. Нет, не так вспоминая, как раньше – просто он понял, наконец, как Дин выдерживал боль и даже искал ее. Когда больно телу, боль душевная несколько меркнет, а душа у Новака болела. Как там дети? Как Дженсен? Жив ли еще? Здоров? Успеют ли друзья найти его и как-то ему помочь, потому что предчувствия Константина кричали от нехороших сценариев! Душа орала от боли и неизвестности! Господи, дай сил!       Новак спокойно выдержал нанесение тату себе, внимательно учился у местного татуировщика, который уже ждал освобождения. А потом даже усовершенствовал технику. И рисовал Новак, естественно, гораздо лучше, чем вызвал у бывалых зеков искреннее уважение. Константина больше не трогали – за хорошее тату приносили лишнюю порцию еды или какую-нибудь приятную мелочь, вроде новых носков или мази для заживления содранных в кровь мозолей. Предлагали сигареты или дозу, но от них художник вежливо отказывался.       Вести снаружи доходили скудные. Зекам на Клендату не положены коммуникаторы и Космонет. Бумажная почта приходила редко и с большим запозданием, только с нечастыми кораблями. И письма сильно ограничивали по объему, как когда-то, в старину, телеграммы – по количеству знаков. Средневековье какое-то, честное слово!       Первой пришла коротенькая записка от Эллен, что ей удалось связаться с Винчестерами и они обещали помочь. Но это почти через три месяца, как это случилось на самом деле! А еще через месяц от Сэма, что он нашел Дженсена и увез его в реабилитационный центр – в каком мальчик состоянии, не сообщалось. Ну, хоть живой, отчего Кас лил слезы в подушку полночи напролет – от умиления. Было несколько сообщений от адвокатов – не очень обнадеживающих. Но это было Новаку уже не так интересно – Дженсен живой, Сэм с ним – он о мальчике позаботится.       Первое свидание положено было Константину через полгода. Должна была прилететь его двоюродная сестра с Земли, для установления личности, а с ней специалист-генетик, чтобы взять пробы генетического материала Новака для подтверждения слов родственницы.       Они не виделись с сестрой лет двадцать, наверное, поэтому Кас больше надеялся на генетику. Правда, сестра должна была привезти копию метрики из муниципалитета, зубную карту Константина Новака, еще с художественного колледжа, заверенную в подлинности властями – старую, но другой, более достоверной, у них не было. Колеся по разным планетам, Новак лечил зубы нечасто и не запоминал имен врачей, чтобы они могли подтвердить его личность. Да и обвинение могло снова усомниться, тот ли это Новак или уже поддельный, потому что уже, мол, не понятно, на каком этапе и какой планете могла произойти подмена. Но лучше старая зубная карта, метрика, выданная при рождении и родственница, которую сам Кас едва узнает, чем ничего.       Но вместо сестры прилетел адвокат – незнакомый, с Эдема. Сказал, что там, на воле, произошли серьезные изменения в судьбе художника, о которых он не знает, но которые его обрадуют.       Во-первых, у Дика Романа умер сын. Это печально, но зато Ровена подала на развод с мужем и намеревается оттяпать у него хороший кусок бизнеса. В прямой связи с этим, Роман признал своей наследницей некую Джоанну Бэт Харвелл. В подтверждение родства с ней тут же были предъявлены результаты генетической экспертизы, проведенной еще несколько месяцев назад, в подлинности и точности которой сомневаться не приходилось. Тут же, резко, нашелся подлинный паспорт Константина Новака – с биометрическими данными и всеми его визами, вплоть до визы, открытой на Терру. Дик собрал даже пресс-конференцию, где сообщил, как героически он его, якобы украденного коварными недоброжелателями, искал по планете всей. Что он никогда не сомневался в личности Константина Новака, бла-бла-бла. Что картина в его гостиной теперь, естественно, дважды подлинная, и подпись художника под сомнение не ставится, бла-бла-бла. А заодно представил общественности дочь Джоанну, которую мы и так знаем под именем Джо. И, как бы уж совсем ненавязчиво, сделал щедрый благотворительный взнос в пользу одного из террианских интернатов для детей-сирот. Короче, Дик Роман – белый и пушистый, надо только найти на его заду место, где поставить пробу.       Так что, специалистам остается сличить данные заключенного Миши Коллинза с биометрией в паспорте Новака, и его личность уже сомнению поддаваться не будет.       Еще адвокат сообщил, что благодаря эдемским юристам, внимательно изучившим его дело, и благодаря найденном паспорту с визами почти всех планет Конфедерации, большинство обвинений в адрес Константина сняты автоматически. Это, во-вторых. Осталось, пожалуй, одно, на которое еще можно обращать внимание – попытка взять кредит по поддельным документам. Но и тут, террианские судьи будто только сейчас заметили, что кредит не был взят, что Новак даже не заполнял никакие документы, а только консультировался, и отказался от затеи сам, а не после проверки банка. Поэтому, раз банк не пострадал, он снимет с Новака обвинение в мошенничестве, оставив формулировку «попытка», что может караться условным сроком, и приговор будет ему изменен в ближайшее время. К тому же на планете Эдем нашлись люди, заслуживающие доверия у закона, которые согласны взять Константина Новака на поруки на все время действия условного заключения, и другие люди, согласные взять проштрафившегося художника на работу. И это – в-третьих.       Так что, в результате всего произошедшего, ждать отлета с Клендату Новаку осталось несколько недель при самом плохом раскладе. Кас чуть ноги не облобызал адвокату, который остался профессионально непробиваемым, но ободряющий блеск в глазах говорил о том, что он тоже доволен.       Правда, просидеть пришлось несколько дольше, чем предполагал адвокат – юристы на Терре еще помотали нервы и Касу, и хлопотавшим о его освобождении друзьям. В общей сложности, вместе с предварительным заключением и перелетами/карантинами, получился почти год.       Что потом? Догадались?       Не-е-ет, не так скоро! Сначала был новый приговор – более мягкий, медкомиссия, очистка, санобработка, трубки в рот, уретру и задницу… ну, и так далее.       Перелет и неприятное пробуждение – по сравнению с пережитым – уже мелочи. И карантин на Эдеме, выйдя из которого, Новак упал на колени и поцеловал землю там, где стоял – прямо в пыльный серый эдемский асфальт…       Одно только теперь камнем лежало на исстрадавшемся сердце – адвокат, прилетевший к нему на свидание в тюрьму несколько месяцев назад, сообщил, среди прочих, еще одну новость. Новость, которая ни в какие ворота не лезла.       ДЖЕНСЕН ЖЕНИЛСЯ…       *Сноски:       • Сантименты – излишняя чувствительность, проявляющаяся в словах или поступках;       • «Лови мои цветные сны...» – текст песни Димы Билана;       • Клендату – родная планета арахнид из «Звездного десанта» – американского фантастического фильма 1997 года, снятого по роману Роберта Хайнлайна.