В его приобретённом мраке только мы

       Этот Новый год парни решили встретить вместе. Нет, не созваниваться в скайпе, запираясь в комнатах с бутылками шампанского и салатами. Встретиться в живую: прогуляться по городу, сыграть в снежки или просто поваляться на одном диване, разговаривая о чём-то всю ночь. А потом уснуть под Новогодний концерт по телевизору, как в детстве … Об этом они и мечтали, так всё должно было быть, но в жизни всё всегда идёт не так.       Андрей купил билеты в Белгород за несколько месяцев до назначенной даты и первым же делом набрал номер Ярослава. Пальцы не слушались, руки тряслись от перевозбуждения. Хотелось поскорее обрадовать друга, а лучше, вылететь прямо сейчас, наплевав на дату и время, указанные на билете. Андрей уткнулся в экран, совершенно не замечая, что прямо сейчас вслед за ним идёт компания ребят. Шавель слегка замедлил шаг, когда в трубке раздались гудки. Ещё пара секунд и Ярик должен ответить, но вместо этого, чья-то рука выбивает из рук мобильник, от чего последний падает на асфальт. Андрея прижимают к стене и он уже может разглядеть троих парней, что смотрят на него исподлобья. На вид они чуть младше, чем он, может быть, на год. Главный сжал ворот осенней куртки и теперь прижимает его к стене, шипя что-то неразборчивое. Андрей морщится, поворачивая голову, пытается что-то сказать, но получает кулаком по лицу. После, ещё раз. Его отпускают и со всей силы, бьют напоследок. Неизвестный пытался ударить в скулу, но Андрей дёрнулся, в попытке прикрыть лицо и получил в глаз. Взвыв от боли, парень дрогнул, прижимая ладонь к повреждённому глазу, а напавшие тем временем продолжили. Главарь бил не переставая, а Андрей, в попытках сопротивляться, был брошен на землю. Тело болело и ныло с каждым новым ударом сильнее. Парень старался прикрыть лицо и ему удавалось, пока главарь не дал понять своим, что пора бы прекратить. Сжимая зубы, Андрей тянется к мобильнику. Один из парней замечает это и наступает на кисть руки, от чего пальцы, сомкнувшиеся на телефоне, ослабляют хватку. Кажется, Андрей слышал, как хрустнули его кости. Но, к счастью, сломалась не рука, а экран мобильного. Незнакомец в последний раз пнул парня и Андрей вскрикнул от новой вспышки боли. Компания поспешила убраться, а парень, постарался сесть прямо и открыть глаза. Не вышло …

***

— Ну что же … — Вдумчиво произнёс мужчина, тяжело вздохнув. Доктор сел перед кроватью Андрея и снял очки, убрав их в карман халата. — Что с ним? — взволновано спросила мать, всхлипывая. Врач вздохнул ещё раз и начал: — Боюсь, ваш сын не сможет видеть. Правый глаз не удалось спасти, напавшие пнули прям в глазницу. А с левым пришлось повозиться. Сильно повреждён хрусталик глаза. Доставили бы нам его немного раньше, возможно и спасли бы. — А на пару минут позже, мог бы и умереть, — вдумчиво добавил мужчина. Мать тихо всхлипнула и Андрей почувствовал, как женщина уткнулась ему в плечо. Парень опускает голову и приобнимает рыдающую мать, в безуспешной попытке успокоить её. Сейчас он чувствует себя чем-то ничтожным, жалким и втоптанным в собственное бессилие. Рубашка мокнет от слёз, Андрей благодарит доктора и мужчина покидает палату, оставив мать и сына наедине. Женщина ещё долго не отходила от парня и ушла только поздно вечером, когда санитары попросили на выход. Андрей остался один. В бесконечной, пугающей темноте, в гулкой, липкой тишине. За окном моросит мелкий дождь, в палате зажжён свет. До Нового Года два месяца …

***

      Из больницы Андрея забрал отец. Мужчина не плакал, не обнимал парня, крепко прижимая к себе, и даже не спрашивал, всё ли с ним хорошо. Он прекрасно понимал. Андрею плохо … Отец хмыкнул и отвесив ласковый подзатыльник, дал понять, что рад возвращению сына. Андрей расплылся в улыбке и в знак благодарности кивнул отцу. Мужчина взял его под руку и помогая, вывел из больницы, изредка останавливаясь, чтобы убедиться, что Андрей может продолжать идти. Ходить парню действительно, было сложно. Зато, ощущение того, что ты — кровавый мешок, наполненный разодранными оболочками органов и кровавыми ошмётками, прошло.       Отец усаживает Андрея на заднее сидение машины, а сам садится за руль. Парень проводит пальцами по стеклу, скользит ладонью по обшивке сидения, будто заново изучая салон. Кажется, запах папиных сигарет навсегда въелся в кресла и уже ничего не сможет его вывести. Парень чувствует, что отец снова курит. Скопившееся напряжение не рассеивается и парень, не желая нарушить молчания, продолжает изучать машину. Ремни безопасности неприятно трутся о пальцы. Под ногами резиновый коврик, неприятно скрипит, стоит только чуть шевельнуть ногой. Андрей точно помнит, что машина серая, что коврик чёрный, а глаза у папы карие. Зато у Ярика машина другая. Белая, пахнет приятно, да и сидения мягче. Ярик ... Он так и не позвонил ему после драки. Андрей тяжело вздыхает и прислонивши голову к окну, пускается в раздумья. - Может быть, мне не стоит ехать? Нахер я ему без глаз нужен? Лишь бы он не узнал, - проносится в голове и Андрей хмурится. Хочется кричать и плакать, бить кулаками о стены, а лучше, сбежать от всего этого. Потеряться в толпе, размазать собственную тушку о кирпичные стены. Зарыдать, как маленькая девчушка, уткнувшись лицом в ладони и тихо всхлипывать от осознания собственной бесполезности и жалости. Но нельзя. Он в машине отца, а значит, ему положено молчать. Андрей прижимается головой к стеклу и устало выдыхает.

***

      Отец помогает ему выйти из автомобиля и оба молча поднимаются по ступеням. Мужчина придерживает сына, чтобы тот не упал, но тот и сам прекрасно ориентируется. Отец с горечью вздохнул и запустил руку в карман осенней куртки, вынимая мобильник. Вслед за телефоном, карман покидают и ключи, случайно зацепившиеся за провода наушников. Лязг металла о пол привлекает внимание Андрея и тот машинально оборачивается к отцу. Мужчина нагибается, чтобы поднять ключи, а заодно подобрать надломившийся брелок. Но как только он касается ключей пальцами , парень тихо просит: - Можно я? Отец растерянно моргает и неуклюже выпрямляется, не понимая, что же задумал сын. Андрей делает два шага вперёд и опускается на одно колено, вытягивая перед собой руки. Он водит пальцами по полу, нащупывает ключи, прислушиваясь. Кончиком большого пальца он задевает брелок, но ему достаточно. Парень быстрым движением, накрывает ключи рукой, будто они смогут сбежать. Андрей сжимает пальцы и поднимает ключи, а после, поднимается сам. Пускай прошло чуть больше минуты, но этого времени хватило и парню и его отцу. Хотя бы на минуту, но оба поверили, что Андрей не бесполезен и вполне такой же как и остальные. Всего на минуту.. Парень протягивает руку и мужчина забирает ключи. Оба поднимаются по ступеням молча, не пытаясь развеять напряженную атмосферу. Парень держится за перила, чтобы, в случае падения, зацепиться за них. Отец кидает мимолётные взгляды на сына и тяжело вздыхает, видимо смирившись с тем, что случилось с Андреем. Парень и сам не подавал виду, что беспокоится. Вот только сердце отчаянно выдавало чёткий ритм - семьдесят в минуту, вместо привычных для него - шестидесяти. Мысли о Ярике и собственном состоянии вызывали слишком много эмоций для привычного дня. Чувства, будто нитями прошивали его и без того пострадавшее тельце. Всего за полдня парень испытал, кажется, весь спектр предоставленных ему эмоций. В основном, ненависть к себе стучала по вискам и растеклась по венам, иглами покалывая кончики онемевших пальцев. Отвращение и сожаление давили на внутренности, стараясь сплющить и раздавить их, смешав всё в единый склизкий коктейль. Но иногда, его отпускало и мысли о Ярославе вызывали чувства, гораздо приятней уже названных. Красными нитями, влюблённость сшивала легкие и диафрагму, а затем, запускала что-то сладкое по венам, не давая нормально дышать и чувствовать. Тёплая усталость разливалась по ногам и ступням, по животу и ниже, совсем обездвиживая парня. Временами, хотелось визжать от ощущений, а иногда, кусать кожу на запястьях, разрывая её зубами, сдирая кожные покровы, оголяя мясо, пульсирующие, живые мышцы. Нестабильность разума - расплата за влюблённость.       Ярик действительно ужасно влиял на состояние Андрея. Но ещё ужасней стало в квартире, когда папа вложил в его руку трость. Длинную и гладкую, холодную. Тогда его мир пошатнулся, а хрупкое спокойствие, треснуло, с разбегу врезавшись в реальность. Хрустальные осколки впились в сознание и начали медленно источать яд, прожигающий неуловимую материю души. Больно осознавать, что являясь старшим сыном в семье, ты теперь мало чем сможешь помочь им: маме и младшему брату, папе. Каждый кусок этого стеклянного безумия медленно проворачивался, заставляя и без того кровоточащий разум, надрываться в очередной попытке совершить самоубийство.        Отец, не желая нарушать тишину, всё таки говорит: - Матери не будет до вечера, Сашка придёт через час, - сообщает отец и похлопав сына по плечу, делает шаг к двери. - Как понадоблюсь позвони, хорошо? Думаю, ты пока справишься один? Отец сглатывает и устав от неуютного молчания, давит на дверную ручку, а через пару мгновений, покидает квартиру.       Андрей слышал щелчок, но не был до конца уверен: то ли это закрылась дверь, то ли это рухнула его жизнь.