Метла для поцелуев

Привычно вверх, резко налево, прямо и снова вверх, вниз – до самой земли, петля. Отлично. А теперь быстрее. Малфой поправил очки и с силой надавил ногами на крепления – метла под ним мелко завибрировала, предвидя последующие безумные виражи. По телу парня пробежалась дрожь, а в голову скользнула мысль, что возможно один из трюков у него не удастся и тогда… Вполне вероятно, летя на огромной скорости вниз – к земле, он на миг почувствует свободу? Он тряхнул головой: не стоит думать о подобных вещах, ведь впереди первый матч, а он который год уступает первенство Поттеру. Губы презрительно скривились, готовые выплюнуть ругательство: даже мысль о золотом мальчике раздражает. Опять не те мысли. Малфой провёл рукой по волосам, словно сбрасывая наваждение. Он уже изрядно пропотел, в теле чувствовалась лёгкость, но это была только разминка – самое крутое и сложное он приберёг для середины тренировки. На поле ловец. И вся площадка мигом свободна. Хоть порой даже жаль, что он остаётся один: некому восхититься его ловкостью, грацией, размеренностью и продуманностью тренировки. Ургхарт выгонял всех с трибун и разгонял команду, когда он приступал к тренировке, и Малфой знал почему: слишком много внимания одному-единственному ловцу, и никакого – капитану. Что ж поделать, если он рожей не вышел. Ухмыльнувшись в пустоту, Драко крепче схватился за древко и без разгона, с первой секунды, выдал из метлы всю скорость. Он знал: сейчас со стороны его практически не видно, только размытая зелёная тень носится над полем. Он был так же быстр, как и снитч, но на такой скорости маневрировать между игроками и бладжерами было невозможно. Чуть сбавив, Малфой начал кружить на месте, держась за древко одной рукой и сбавляя обороты до тех пор, пока центром вращения не стал хвост метлы. Трюк для тренировки координации, но в вихре Драко потихоньку начало уносить вниз. Он осторожно замедлил ход, чтобы не вылететь из седла и не размозжить голову о трибуны. Неожиданно левое предплечье начало колоть, хватка ослабла, и поток ветра отпихнул не успевшего перехватить второй рукой древко парня назад. Малфой повис на вращающейся волчком метле, скрещёнными ногами сжимая непослушную деревяшку, продолжая крутиться. На краткий миг захотелось просто расслабиться и, расправив руки, чтобы они безвольно трепыхались на ветру, ловить холодный осенний воздух, терзающий незащищённую кожу лица, и отправиться прямиком в могилу. Только на краткий миг, чтобы затем со всей силы качнуться, выбивая метлу из вихря, в падении словить кончиком мизинца древко, выровнять полёт за считанные метры до смерти и не врезаться в трибуну. Малфой решил дать себе секунду продуха. Мир после бешеного вращения ещё не пришёл в норму и пьяно раскачивался, приглашая прилечь в качающиеся волны газона. Достав из кармана платок, он аккуратно вытер вспотевший лоб. Зависнув в воздухе, близко к трибунам, Драко начал вглядываться в голубое небо, стараясь сосредоточить взгляд на одной точке; с крон деревьев поднялась стайка птиц, он проводил их взглядом до Запретного леса, где они в один миг испарились. Не самая лучшая цель для концентрации. Глаза парня вновь принялись метаться в поисках подходящего объекта: от озера к лугу, замку и Запретному лесу, к крыше тупого лесничего Хагрида, к кольцам на противоположной стороне поля, – пока, наконец, на приличной высоте он не заметил быстро спускающуюся вниз точку. Поначалу, меланхолично следя за однообразной траекторией, Малфой подумывал найти другой объект, но, приглядевшись, понял, что это человек. Рука молниеносно, следуя выработанному бесконечными повторениями рефлексу, потянулась к чехлу на поясе и не нашла желаемое... Конечно, палочки с собой нет – это квиддич. Не давая себе возможности задуматься, он крепко схватил древко и пустил метлу наперерез падающему игроку. Вероятнее всего – это кто-то из команды упал с метлы, ведь на поле после Слизерина не было тренировок. Малфой ускорялся – фигура была уже близко, и он мог отчётливо разглядеть, что это была девушка, а единственной девушкой в команде была Грейси Гамп, заменяющая охотника. На ходу прикидывая, как именно поймать стремительно несущуюся на отшиб слизеринку, он рванул навстречу, чтобы пикировать совместно, постепенно замедляя ход. В принципе, задача не сложная, да и скорость небольшая. Он успеет – это безопасно, а если нет… чем плоха смерть героя? Почти достигнув высоты, где падала Грейси, Малфой развернул метлу и не спеша направил вниз – не прошло и секунды, как сбоку со свистом пролетела Гамп. Драко набирал скорость, чтобы поравняться, и, глядя сверху сквозь заледеневшую корочку на спортивных очках, видел, что произошло: девушка выпала из седла и висела на метле вверх тормашками, схватившись ногами и руками, но при этом совершенно не предпринимала никаких попыток выровнять скорость или направление, поэтому метла несла её вниз, специально набирая скорость. Сейчас, находясь почти вплотную, Малфой понял свою ошибку: у девушки было не слизеринское снаряжение, а помело – обычный школьный веник; да и сама она была совершенно обычная: без формы, в заледеневшей мантии, придававшей её одежде лёгкий бирюзовый оттенок, в дурацкой вязаной шапке и спортивных очках. Как она оказалась на поле – без подготовки и в такое время – оставалось загадкой для Драко. Почти как Поттер ломанулся спасать неизвестно кого. Внутренне чертыхнувшись, он, наконец, поравнялся с фальшивой Гамп и, подхватив одной рукой за талию, не спеша начал сбавлять ход. До земли оставалось совсем немного – скоро они уже поравняются с трибунами, и тогда будет поздно что-либо предпринимать. Сильнее надавив ногами на подставки, Малфой с силой потянул древко на себя, пытаясь выйти в горизонтальный полет. Но получалось не очень хорошо: земля упрямо тянула вниз, девушка упрямо висела в воздухе и хваталась за ненужное древко, а чужая метла упрямо била Малфоя по голове. Бля… Мысленно поклявшись больше никогда никого не спасать, он посмотрел на приветливый зелёный газон и, боднув в ответ дряхлую метлу, крепче прижал девушку к себе, после чего дёрнул древко наверх – в последней попытке выжить. Нехотя, буквально разрывая мышцы спины и рук, Малфой вышел из вертикального пике в нескольких метрах от земли. Едва балансируя, он сдерживал болтающуюся метлу, и в один момент рука соскользнула с талии, и девушку подбросило вверх. Словно так и надо, совершенно штатским движением Малфой перебросил одну ногу через древко и, неудобно устроившись на сидении, схватил вновь устремившуюся ввысь неизвестную под локоть, усадил на колени и плавными кругами опустился на землю. Чувствуя себя заправским супергероем и сожалея о том, что нет иных свидетелей окромя спасённой, Малфой встал перед девушкой, подперев бока кулаками и гордо подняв подбородок, готовый принимать похвалу, благодарности, жаркие объятия и слезы спасённой. Но та, как только ноги коснулись газона, сползла на траву и сжалась в комок, активно натягивая на лицо шапку. Сквозь одежду послышалось приглушенное: – Спасибо. Малфой в шоке распахнул рот. Он рисковал собой ради "спасибо"? Серьёзно? В один шаг преодолев отделяющее их расстояние, Драко навис над девушкой и тут же увидел торчащую из-под шапки прядь вьющихся каштановых волос. – О-о-о нет, – простонал он, сдёргивая вязаную дрянь с головы спасённой. – Грейнджер… Мелкие кудряшки разлетелись во все стороны, покрыли плечи и спрятанное в шарфе лицо. – Почему из всех учеников именно ты… – взвыл он. Перед глазами, словно песочные замки на ветру, рассыпались все грёзы. Только что он купался в лучах восхищения и всеобщей любви, сидел на плечах Кребба в Большом Зале, вокруг летали конфетти, визжали слизеринки, Снейп одобряюще хлопал по плечу, а Поттер и Уизли смотрели на него с неприкрытой завистью, – и тут поверх всего, что он успел вообразить, всплыло испуганное лицо Грейнджер: – Угу, – проблеяла та, наконец, подняв голову и сняв спортивные очки. Малфой в насмешку над ней и собой, раскинув руки, прокричал на всё поле: – "Угу"? Я в лепёшку чуть не разбился, спасая тебя! А ты "угу"? Где горячие объятия, поцелуи, благодарности? Словно по выключателю, на лице Грейнджер проступила злость, она резко вскочила и, не произнеся ни слова, в отместку обняла парня. – Вот черт. Грейнджер, отвали, – брезгливо поморщился Драко, когда Гермиона крепко прижалась к нему. И делала она это явно не из благодарности, сжимая так сильно, что дух захватывало… но не от восторга, а от недостатка кислорода. Чувствуя, что ещё немного и ребра могут не выдержать, он положил руки на плечи гриффиндорки. Самое удивительное, одного касания оказалось достаточно – хватка ослабла. – Я… я… просто хотела научиться. Хоть чуть-чуть, – в надрыв, дрожащим голосом – видимо, обращаясь напрямую к сердцу – говорила Грейнджер, уткнувшись в слизеринскую форму. – А она полетела вверх, а потом вниз… - уже откровенно ревела девушка. – А потом – в мои объятия, и даже не знаю, что хуже… – прокомментировал Драко, ни к кому конкретно не обращаясь. – Мне было так страшно, так страшно… – не унималась Гермиона, мелко подрагивая и заливая его форму слезами, совершенно забыв, кто перед ней. – Ну а я тут причём?! – спросил у пустующих трибун Малфой. Грейнджер, проигнорировав его слова, продолжила изливать поток страха и боли в зелёную спортивную форму. Драко устало посмотрел на заходящее солнце: ему ведь тоже было страшно, страх наконец догнал его – догнал, пройдя сквозь возмущение и разочарование, и холодными пальцами полоснул между лопаток, вызывая желание согреться, поэтому пусть прижимается: всё равно в это время их никто не увидит. Вдобавок после планирования болели спина и рука, немного ныли ноги, и он изредка раскачивался из стороны в сторону, смещая центр тяжести. Не найдя в себе больше сил стоять, Малфой обхватил девушку за плечи и потянул вниз к земле. Он справедливо ожидал, что Гермиона его оттолкнёт, но гриффиндорка беспрекословно, словно не замечая изменений, опустилась вслед за ним и легла на траву, сохранившую дневное тепло. Не то чтобы совсем, но ему нравились и её безропотное подчинение, и даже объятия, которые уже переросли в нечто похожее на благодарность. Хотя нет – эта безграничная власть над школьным врагом ему однозначно нравилась. – Слушай, Грейнджер, что ты способна сделать за спасение? – начал комментировать ситуацию Малфой, не веря, что его услышат – скорее пытался пренебрежительным тоном оправдывать своё поведение и доказать (хотя бы себе) незаинтересованность. – Всё… – словно в бреду прошептала Гермиона. Поражённый Малфой, не веря своим ушам, отодвинулся от прилипшей к груди девушки и постарался заглянуть ей в глаза. – Правда? – с сомнением уточнил он, но собеседница упрямо уставилась ему в грудь. – Может, я хочу, чтобы ты Поттера отравила за ужином? Слабые руки, обхватывающие спину, в ту же секунду сорвались и упёрлись в туловище парня, в то время как их обладательница раздражённо посмотрела на Малфоя. Брови сошлись на переносице, хмурый взгляд быстро оценил положение, – после чего Грейнджер, дёрнув плечом, попыталась стряхнуть руку парня. – Ни за что! – вскрикнула она, собравшись вставать, но Малфой, всё ещё державший свою руку на её плечах, надавил, тем самым укладывая гриффиндорку обратно на траву. – Ну-у, не становись такой предсказуемой! – протянул он. – Это скучно! – Отпусти меня, Малфой, – холодным тоном потребовала девушка. Ощутив гневные нотки в голосе Гермионы, Драко почувствовал себя в своей тарелке и продолжил: – Я тебя не держу. Только уточню: на что ты способна ради благодарности? – Велика честь, полежала бы ночь в больничном крыле с переломом, и не надо отдуваться перед Малфоем, – нагло блефовала Грейнджер. – О-о-о нет, Грейнджер, расшибла ты бы мозги, а они, как мне известно, не срастаются. Но тогда у тебя появился бы шанс стать подручной Филча, – не без удовольствия выдал издёвку Малфой и, облизнувшись, спросил: – Так как ты расцениваешь свою жизнь? Она такая дешёвая? Реакция на слова не заставила себя ожидать, эмоции накрыли девушку с головой, но именно этого Малфой и добивался: ему так нравилось наблюдать за перепадами ужаса, злости и удивления у неё на лице, что он в принципе не мог остановиться и потому продолжал нести всякую чушь и оскорблять. И всё же Грейнджер лежала на траве рядом с ним, не пренебрежительно фыркала в сторону, не закатывала глаза и уходила, не игнорировала его, а лежала рядом, боролась с ненавистью, благодарностью и ещё не совсем прошедшим мандражом (видимо, метла под ней окончательно взбесилась). Но только стоило ему спросить, как все сомнения сменились раздражением, и Грейнджер, буквально захлебнувшись волной возмущения, уже открыла было рот, как Драко, опередив девушку, бросил, не задумываясь: – Как насчёт поцелуя? – протараторил он и замолк, осознав, что именно попросил, но всё равно продолжил гнуть всю линию. – Да ладно, а как же гриффиндорская честь? Разве спасителя не благодарят обычно поцелуем? Просьба поразила Грейнджер: её глаза округлились, брови удивлённо поднялись вверх. Введённая в ступор, она промолчала целую секунду, а затем воскликнула: – Спасители не клянчат! Где твоя честь, Малфой? – Ну, я не гриффиндорец, а слизеринец, так что могу и поклянчи… Не дав закончить, девушка неуклюже клюнула его в губы. – Серьёзно? Это поцелуй, достойный твоей жизни? Мерлин, как низко ты себя оцениваешь! – возмутился парень и привстал на локтях. – Я тебе покажу, что такое поцелуй всей жизни! – с бахвальством сказал Драко, на что Грейнджер пренебрежительно фыркнула и, сбросив руку парня с плеча, села. Малфой открыл рот, чтобы сказать очередную гадость, но звук проглотил внезапно протрубивший над полем раскат грома, и перепалка угасла сама собой. Драко неотрывно смотрел в глаза Грейнджер – он никогда не видел её так близко, и ему было любопытно: люди вблизи не такие, как на расстоянии – более живые, мягкие, реальные. Сквозь чащу темных махровых ресниц на него, не мигая, глядели ясные карие глаза (такие же безмятежные, как чёрный чай в белой фарфоровой чашке) с застывшим в центре круглой веточкой – зрачком. Наверное, именно так она каждый день смотрит на своего любимого Поттера: без злости и раздражения, спокойно и уверенно, позволяя подходить близко. Совсем иная сторона медали: когда вы школьные враги, когда вы только запугиваете или игнорируете друг друга, выстраиваете стену защиты, у вас нет возможности увидеть так близко, так откровенно... Молния ударила неожиданно – прямо в пригорок рядом с полем – яркая вспышка выбелила лицо Грейнджер, весь мир поглотил свет и тут же сменился чернотой. В этой вязкой тьме, выцветающей по краям, Малфой неожиданно ощутил лёгкое прикосновение к губам и чуть было не отстранился. На этот раз, воспользовавшись секундной слепотой, её губы медленно сомкнулись сначала на его верхней, а затем – нижней губе. Глаза сами по себе закрылись. Стоило это сделать, и многое изменилось. Воздух словно завибрировал, Драко начал чувствовать всё вокруг острее чем когда-либо: вместе с темнотой, которую подарили веки, сквозь грохот грома и отблески молний, в слепом мире, где нет указки, он позволил себе целовать гриффиндорку/грязнокровку/Грейнджер (но это совершенно неправильные слова!) – девушку. В этой же тьме, дарующей свободу, голос, принадлежавший стройной тени, что держала его за руку с момента рождения, шептал: «отшвырни ее прочь». Но разве может шёпот из глубины иметь власть над телом, когда твои глаза закрыты? Губы Гермионы исчезли так же неожиданно, как и появились. Грейнджер отстранилась и, стараясь не смотреть в глаза Драко, быстро подскочила на ноги и, схватив злосчастное «помело», убежала с поля, оставив Малфоя сидеть одного. С неба прямо на лицо упала капля, затем вторая, и с каждой секундой их становилось всё больше и больше, а он всё продолжал сидеть. Мелкий дождь сменился сплошным занавесом воды, и вся одежда за считанные секунды промокла насквозь. Будь на её месте кто-то другой, его бы затопили с головой слава и благодарность – это всё, о чём он может мечтать. Так почему же ему так хочется повторить?