Ты меня поймал?

В Азкабане дело было не в дементорах. В мрачной тюрьме, омываемой морскими волнами, отчаяние впиталось в стены. Боль, страх, ненависть сотен заключенных, доживающих безрадостные дни, прочно въелись в камни. Дементоры лишь охраняли, убивала сама тюрьма. Она как вечно голодный вампир высасывала из пленников крупицы жизни, остатки разума, доводила до отчаяния. И требовала новых узников, чтобы начать сначала, продолжить терзать их тела холодом, а умы — призраками прошлого. Такие призраки посещали заключенного в камере номер триста восемнадцать. Они приходили тихо, смотрели в глаза с немым укором. Их было много. Имена большинства узник не помнил, они стерлись из памяти новыми, более свежими, чтобы так же быть забытыми. Их много, в маленькой камере не хватает места всем, они стоят плотно друг к другу. Узник смотрит в их лица. Внимательно изучает их, по очереди, каждого. Он не говорит с ними, не падает ниц, вымаливая прощение. Он не бьется в железную дверь, пытаясь скрыться. Переводит взгляд с одного на другого, безучастный, отрешенный… — Заключенный триста восемнадцать, на выход. Охранник не видит их, немых свидетелей его грехов, прерывает их немой диалог. Узник медленно поднимается, цепи гремят при каждом движении. Он медленно бредет темными коридорами, ровно семьдесят пять шагов. Свет за дверью больно бьет, он закрывает глаза. — Здравствуй, Северус. Давно не виделись. Он не отвечает. Глаза привыкли к свету, он видит перед собой Дознавателя, возмужавшего, с холодным взглядом. Тот же немой укор, но этот отличается от личных призраков, этот из плоти и крови, этот может причинить вред. — Присядешь? Как хочешь. Я хочу продолжить наш разговор, Северус. — Я оказался прав, Поттер. — В чем? — Погоны тебе ума не добавили. — Все считаешь себя самым умным, Снейп? Ведь я поймал тебя. — Поймал. Узник не спорит, к чему отрицать очевидное. — Скоро состоится суд. Тебя не оправдают. — Я знаю. — Тебя это не беспокоит, Северус? Остаток жизни в камере два на два, без права переписки и апелляции. Я бы переживал. — Этим мы отличаемся. — Так помоги мне, дай возможность тебя вытащить. — Зачем? — Так вот в чем дело! Ты сам себя приговорил. Ты считаешь, что достоин только смерти. — Это твое мнение. — Почему ты сдался? Я готов бороться, у меня есть возможности, я могу добиться освобождения. — Это лишнее. — Ублюдок! Кривая усмешка и узник замолкает. — Северус! Пожалуйста. — Дознаватель опускается на пол, утыкается лицом в плотно сжатые колени. — Я не могу так больше. Зачем? Зачем ты сбежал? Зачем уничтожил воспоминания, которые отдал мне? Пять лет ты рвешь мне душу на части, два года я гонялся за тобой по всей Британии. Помоги нам, я заберу тебя, увезу, хоть на край света. Он молчит. Пять лет он не отвечает ни на одно признание, только смотрит в зеленые глаза. Бестолковый Поттер, никак не успокоится. Все таскается следом, пристает с обещаниями и требованиями. Никак не поймет, что он должен был умереть, там, на полу хижины. Он знал, был готов. Не строил планов на будущее. Если бы не этот остолоп… — Ты же знаешь, что я люблю тебя. Знает. Много раз повторял, прилип, как банный лист, носится со своей любовью. Достал. Руки Поттера заскользили выше, от острых коленок вверх, к бедрам, сжали до боли. Смотрит, уговаривает, пытается найти ответ. Немое противостояние отчаяния и равнодушия. Изможденное лицо искажает кривая ухмылка, он дергается, гремит цепями. Поттер делает пас, невербальным освобождает от наручников. Он медленно трет запястья, кончики пальцев покалывает. Отчаянный перехватывает руку, припадает губами к покрасневшей коже, мелкими поцелуями хочет залечить рану, забрать часть боли. Трется щекой о загрубевшую ладонь, закрывает глаза. Не грозный Дознаватель сидит у ног заключенного, но упрямый мальчишка, словно верный пес, трется о ноги хозяина. Ровно до того момента, пока его не выгонят, пнув под брюхо. Наивный, глупый, верит, что сможет замолить грехи. Распылится, его не хватит на все, их слишком много. — Северус. Он смотрит на него. Только одно знание не дано постичь — за какое преступление он наказан этим глупцом? Этого не прочитать ни в одной книге, не просчитать логически, не увидеть во сне. Самая страшная кара не мрачная тюрьма, а этот влюбленный идиот. Терзает снова и снова своими приходами, бьется о броню, пачкая ее своей кровью. — Поверь мне. Вера — непозволительная роскошь. Верить нельзя. Разочарование слишком сильно ранит. Поттер тянется вверх, прикасается к плотно сжатым губам. От него пахнет морской солью и дымом, на губах сохранился привкус дешевого кофе и, немного, табака. Теперь, когда он совсем близко, видны припухшие от недосыпа веки, и полопавшиеся капилляры. Только наметившиеся морщинки в уголках глаз. — Пожалуйста. Поттер обжигает дыханием привыкшую к холоду кожу. Позволить? Стоит ли этот отчаянный надежды, которую так рьяно вымаливает? Он расслабляется, чуть подается вперед и Поттер уподобляется охранникам Азкабана, целует жадно, неистово, вжимается всем телом. Удерживает двумя руками за шею, чтобы не вздумал вырваться. Отрывается, чтобы перевести дух: — Скажи мне, чего ты добиваешься? Северус, хватит молчать! Пойми, без тебя мне не жить. Выживет. Он всегда выживает. Наперекор всему и всем. — А чего хочешь ты? Давай, Поттер, правда за правду. — Я? Хочу тебя. Любого. — Я не хочу тебя такого. — Какого? Объясни. — Покорного. Умоляющего. Выпрашивающего. Стоящего на коленях. Он поднялся, заставив Поттера отшатнуться. Прошелся по допросной, остановился возле небольшого открытого окна. — Ты помнишь первый раз? Поттер помнил. Среди руин амбара в Уимблдоне, он загнал Снейпа в угол после полугодовой погони. Они схлестнулись как два диких зверя, ни один не желал уступить. До боли и сорванного голоса, до синяков и исцарапанных плечей… Осознание пришло с тупой болью в висках. Снейп никогда не будет домашним, пить кофе на кухне, ходить в гости по праздникам, заниматься любовью в полутемной спальне. Северусу не нужны подачки, он не ждет оправдания перед зажравшимися судьями. — Ты поймал меня, Поттер. А удержать сможешь? С тихим хлопком он превратился в черного ворона, взмахнул крыльями и вылетел в окно. Дознаватель поднялся, не спеша очистил мантию. Смотрел вслед уменьшающейся черной точке и улыбался. Новая игра, он примет ее правила. Однажды он устанет от погони, остановится, нужно только хорошенько загнать его. К дементору суд, тюрьму и аврорат. У него теперь есть цель — поймать и удержать.