Демон и Полубог

Хейзел не может привыкнуть к этому времени. Не может привыкнуть к телефонам без проводов, не может привыкнуть к большим рекламным экранам на улице, не может привыкнуть к электронным письмам, не может привыкнуть к темпу жизни. Левеск до сих пор оставалась будто бы за бортом времени. Девушка попыталась объяснить это своему брату. Вот только Нико ничего не мог предложить. — Попробуй пожить вне лагеря, самостоятельно, — предложил ди Анджело, когда ему пришлось в очередной раз выслушать жалобы сестры. — Не знаю, я ни разу не ощущал себя подобным образом. Хейзел только тяжело вздыхает. И что теперь делать? После этого разговора Левеск переехала. Кажется, это был городок где-то в Орегоне. Город был маленьким, и, как ни странно, скорость жизни там была точно такая же, как когда-то в Новом Орлеане. Жить было сложновато. Хотя бы потому, что на запах ребенка Плутона сбежалось огромное количество монстров. И первые дни было просто невыносимо. А потом появился он. Просто возник из неоткуда, когда Левеск пришлось отбиваться от ламии. Он расправился с монстром так быстро, что Хейзел и глазом моргнуть не успела. — Такой очаровательной леди не стоит гулять по городу столь поздно в одиночестве. Могу я вас проводить? Он говорит так правильно, так не по-современному, но так естественно, будто бы сам отстает от жизни на пару десятилетий. Как, собственно, и Хейзел. А ещё Левеск не может отвести взгляд от его темных, почти бордовых глаз. — Да, конечно, — отвечает Хейзел, смутившись. В современном обществе же вполне нормально предложить незнакомой девушке проводить её да дома, да? Он проводил её до самой квартиры, даже на этаж к ней поднялся. И, прежде чем попрощаться, предложил встретиться вечером на следующий день. И Хейзел понимает, что даже забыла спросить его имя. Демону нравится эта девчонка. Нравится, что он не связан с ней Контрактом, и может жить сам по себе. И всё же он чувствует, сколь притягательна её душа. Чувствует, как легко её заполучить. И практически ощущает её вкус. Он предлагает каждый вечер проводить её до дома. Каждый вечер встречает её у маленького антикварного магазинчика, где она работает. Улыбается так, что ещё ни одна девушка не устояла. И старается не облизываться, что крайне сложно. На третий день, в воскресенье, он предлагает ей прогуляться по парку. Кажется, сейчас это столь невинное предложение, но именно она смущается, отводит взгляд и робко соглашается. Они даже не держатся за руки. Но девушка постоянно смущается, стоит Демону заговорить с ней. — У тебя есть мобильный? — спрашивает он как бы невзначай. — Нет, — она качает головой, всё так же старательно отводя взгляд. — Я не очень люблю некоторые современные технологии. — Даже так? — усмехается Демон, делая несколько больший шаг и развернувшись к ней лицом. — А что в этом такого? — спрашивает она не то с вызовом, не то со злым смущением. А то и с тем, и с тем одновременно. — Ничего, — вновь улыбается Демон. — Редко встретишь человека без телефона. Ты особенная, Хейзел. Демон наклоняется к лицу девушки и осторожно целует её губы. Левеск закрывает глаза и, кажется, неосознанно поддается вперед, сильно краснея. Он пытается углубить поцелуй, но удается только мазнуть языком по её губам, пока она не отскакивает чуть ли не на фут. И Демон не может сдержать смешок, ведь девушка покраснела даже больше. Демон сделал вид, что ничего такого и не произошло. Но вот только на губах остался привкус её блеска для губ. И, кажется, от него теперь не отделаться. Хейзел на самом деле он нравится. Его манера речи, его учтивость и странное веяние силы привлекают девушку. Вот только эти его постоянные наверняка двусмысленные намеки и действия невероятно смущали Левеск. Как и эти взгляды, будто она была какой-то закуской — хотя он утверждает, что она скорее шоколадный фейрикейк. А ещё Хейзел очень нравится то, что он заходит за ней каждый вечер, терпеливо ждет, пока она поставит магазинчик на сигнализацию и даже ничуть не раздражается, когда она в очередной раз предлагает зайти в круглосуточный супермаркет за мороженным. И совершенно всё равно, что на дворе промозглый дождь или вовсе зима. Левеск решается познакомить брата с ним только через год. Нико хмурится и подозрительно смотрит на нового бойфренда сестры. Демон делает вид, что совершенно — вот ни капли — не замечает этого взгляда, продолжая что-то готовить на кухне. — Нико, прекрати так смотреть на него, — возмущается Хейзел, но не очень-то правдоподобно. — Он действительно хороший. — Может быть, — говорит ди Анджело, прекратив прожигать в спине Демона дыру. — Но мне кажется, что он не тот, за кого себя выдает. — Нико! — Хейзел даже всплеснула руками. Да, теперь Демон точно уверен, что она возмущена. И не может сдержать улыбку. — Он никогда от меня ничего не скрывает! — Может быть, — повторил Нико, тяжело вздохнул и спросил, — ты знаешь хоть что-нибудь о нем? — Ну, он работает в школе учителем истории, — немного неуверенно ответила Хейзел. — А до этого он жил в Бостоне. А ещё он любит ездить в Лондон в отпуск. А ещё… — Хорошо, а имя у него есть? — спросил Нико, и Демон чувствует его взгляд, прожигающий спину. Улыбка сползла с лица Демона. Если бы он был расторопней и заключил контракт, то Хейзел сама дала бы ему имя. Демон тихонько цыкнул. Он поставил чай перед Хейзел и Нико, чуть улыбнувшись. Она даже смущается прекрасно. — Себастьян Михаэлис, — говорит Демон, с трудом вспомнив одно из многих своих имен. Нико с опаской принюхивается к чаю. Демон не может сдержать хищную улыбку. Душа у ди Анджело во многом походила на душу Хейзел, но… Демон не знает, в чем причина. Ему просто не нравится привкус, остающийся на языке. — Нико, это всего лишь Эрл Грей, — говорит Хейзел и отпивает из своей чашки. — Понятно, — отвечает ди Анджело, осторожно, с опаской пригубил напиток, кинув на Демона взгляд из-под бровей. Хейзел абсолютно точно не нравится, как брат смотрит на её парня. Однажды Левеск застукала Себастьяна и Нико за перепалкой. Вернее, перепалка была масштабней, чем обычно — в ход пошли не только тяжелые взгляды, грубые и едкие выражения, но и кое-какие колюще-режущие, и задний двор был превращен в поле боя. Хейзел пришлось разнять парней. — Он точно не человек, — тяжело дыша, проговорил Нико и утер рукавом куртки кровь с подбородка. Михаэлис тогда только усмехнулся. Что только у него на уме? Весь вечер Хейзел пришлось обрабатывать раны Себастьяна, а Нико благополучно растворился в тенях. — Где ты научился так сражаться? — спросила Левеск, проводя ватой с обеззараживающим раствором по очередной ране Михаэлиса. — Я думала, ты простой учитель. — А я думал, что твой брат простой подросток, — усмехнулся Демон. — Ну, это долгая история, — Хейзел заметно смутилась. Девушка глубоко вздохнула и поджала губы. Когда-то всё равно нужно будет ему рассказать. Сегодня ей хотелось уйти от этой темы во что бы то ни стало. Вот только, по всей видимости, у Себастьяна были другие планы. — Так может расскажешь мне? — Михаэлис перехватывает запястье девушки и наклоняется к её лицу, едва не касаясь её лица носом. И, кажется, именно сейчас она стала достаточно явственно ощущать силу Себастьяна. Из-за этого Нико считает его не-человеком? Хейзел отстраняется от него насколько позволяет подлокотник дивана, выдергивая руку из захвата. Она облизывает губы, пытаясь вспомнить, куда дела этот чертов гладиус. Боги, как можно быть такой глупой? Себастьян наклонился ещё ближе и оперся руками по бокам от Левеск. И улыбался так, словно бы Хейзел действительно была закуской. — Что ты? — спрашивает девушка, пытаясь изобразить решительность и скрыть страх. Да, у неё ничего не получается. Михаэлис тихо коротко рассмеялся. — Не волнуйся, я даже никогда и не думал причинять тебе вреда, — говорит он, шумно втягивая носом воздух. И добавляет на грани слышимости, — Даже, возможно, я бы мог исполнить одно твое желание. — Что ты такое? — повторяет Хейзел, пытаясь отстраниться от Себастьяна, находящегося просто непозволительно близко. — Демон, — коротко отвечает он, усмехнувшись. Хейзел силится вспомнить хоть что-нибудь о этих существах, но понимает, что в школе в Новом Риме ничего о них и не говорилось. — Так странно, — он снова переходит на шепот. — Ты даже почти не боишься. Почти. И он улыбается, видимо, найдя в этой ситуации что-то смешное. И Хейзел чувствует, как тени в комнате сгущаются. И, вопреки всем законам жанра, Левеск становится спокойней в этом искусственном полумраке. А ещё она не может отвести взгляд от клыков Демона. — И как тебя тогда зовут? — спрашивает девушка, ёжась под его взглядом. — Почему бы тебе самой не придумать? — спрашивает он. Хейзел видит, как между несомненно острыми зубами изредка проскакивает язык. Она зажмуривается, лишь бы прекратить пялиться на губы Демона. Она слышит, как он рассмеялся, и раскрывает глаза. И замирает, — от ужаса или восхищения? — рассматривая его глаза. И если даже будучи темно-бордовыми они её завораживали, то теперь Хейзел просто не могла оторваться — ярко-малиновые, будто светящиеся изнутри, — кажется, похожий свет источал огонь на Полях Наказаний — с кошачьим зрачком, будто гипнотизировали полукровку. Хейзел вздрогнула, когда Демон провел пальцами по её запястью. Девушка попыталась отстраниться, даже залезла на подлокотник. И тут же с него чуть не свалилась. И если бы не Демон, вовремя подставивший руку, она бы действительно могла оказаться на полу. И Левеск не знала, что хуже — удариться спиной или ощущать что-то смутно напоминавшее когти между лопаток. — Осторожней, — тихо сказал он, заставляя Хейзел обратно опуститься на диван. — Мы же не хотим, чтобы ты поранилась? — Что тебе нужно? — спросила Хейзел, силясь рассмотреть и остальную часть Демона, а не только глаза и зубы. — Мм-м, Хейзел, — Левеск вздрогнула от того, как он произнес её имя, и она не может не почувствовать угрозу для себя. — У тебя такая восхитительная душа, — протянул Демон, и девушка попыталась увеличить расстояние между ними. — Никогда не встречал подобных тебе. Знаешь, не будь я так верен своим принципам, я бы не раздумывая поглотил её. — И какие же у тебя принципы? — осторожно спросила она. Демон улыбнулся так, будто давно ждал этого вопроса. — Я предпочитаю заключать сделки, помогать людям в достижении какой-нибудь сложно выполнимой цели, — говорит он. — Это придает душам необыкновенный вкус. Демон вдруг снова приблизился к Хейзел и провел ладонью по её щеке. Девушка попыталась его оттолкнуть, но руки прошли сквозь то, что должно было быть телом. — Знаешь, если у тебя появится такое желание, ты всегда можешь позвать меня, — проговорил Демон. — Отойди от меня! — жестко сказала Левеск, собравшись с силами и вложив в этот приказ максимум доступной ей полубожественной силы. Демон тут же подчинился, и девушка вздохнула с облегчением. На лице — вернее, на том, что условно можно было назвать лицом у этого полу-осязаемого сгустка тьмы и силы — Демона на мгновение появилось удивление, которое вскоре заменилось хищной усмешкой. — Не знал, что это возможно без контракта, — усмехнулся Демон, но установленную дистанцию не нарушал. — Убирайся и не смей ко мне приближаться! — всё в том же тоне приказала Хейзел, даже не обратив внимания на слова Демона. — Это приказ! — добавила она для пущей убедительности. Демон тут же растворился в воздухе, забрав с собой и напускную темноту. Хейзел вздохнула с облегчением — теперь он точно и носа не покажет тут. Вот только хлопот даже стало больше. Монстры в округе снова стали стягиваться к дому Левеск, желая полакомиться полубогом. И почему-то действительно казалось, что до этого всех их отпугивал Себастьян. Нет, не «Себастьян». Демон. Как бы о ни было, но Хейзел пришлось переехать. А потом снова. И снова. И ещё раз. И ещё множество и множество раз. Но она так и не вернулась в Новый Рим, боясь смотреть в глаза старым друзьям. Демон ни за что, никогда и никому не признался бы, что действительно следил за этой девушкой. Ни за что и никогда — в том, что действительно до сих пор заинтересован в ней, как в «еде». И конечно он никогда не признается, что уже действительно ненавидел все свои принципы, будучи по-настоящему чертовски голодным. Хейзел никому не признается, что действительно жалеет о своем решении переехать и Нового Рима. Никому и никогда — в том, что действительно не смогла сразу распознать Демона рядом с ней. И конечно она ни за что, никогда и никому не признается, что действительно по-настоящему влюбилась в этого Демона.