Мурасакибара и Куроко. Проявление ревности.

Под массивным телом светловолосый паренек сжимается, морщится, но сохраняет безразличное выражение лица. Ему ужасно тяжело и больно - Мурасакибара-кун прижал его к стене своим телом, схватил запястья одной рукой и больно сжимает. - Отпусти, Мурасакибара-кун, - он резко перешел на шепот, встретившись с раздраженным взглядом Атсуши. Фиолетоволосый с презрением смотрел на раздающего Сейрин, готовый в любой момент впиться в хрупкую шею зубами, грубо схватить за волосы, сильно оттягивая их назад, кусать губы до крови, бить, ломать, кричать... Впервые за долгое время парень чувствует такое раздражение, которое вернее бы было назвать... ревностью? Да, именно ревностью. А началось все с предложения Татсуи участвовать в соревнованиях по стрит-баскету. Тогда Атсуши впервые за долгое время встретил его - Куроко-чина, - столь любимого и дорогого, маленького и теплого. На сердце у него даже потеплело. А потом появился этот Бакагами. И что Куроко-чин в нем нашел? Да, у рыжего действительно есть потенциал. Но еще много времени прошло бы, прежде чем бровастый смог бы сравниться с Поколением чудес. Ты зря тратишь свой талант, Тецу-чин. Пойдем со мной. Он так хотел это сказать, но, втретившись с жестким взглядом светловолосого Мурасакибара промолчал, но своей игрой пытался показать это Тецуе - лучше него, Атсуши, "света" для парнишки просто нет. А Тецу не смотрел. Постоянно во время игры наблюдал за своей командой. И это раздражало. И раздражает. До сих пор. - Нет, Куроко-чин, - Атсуши грозно нависает над маленьким тельцем, чувствуя едва исходящую от мальчика дрожь. - Не отпущу. Ты - мой! - и уткнулся носом в плечо "тени", - ты был моим раньше. Помнишь, когда в Тейко не было отопления, ты позволил мне себя согреть. Помнишь, как ты кормил меня, когда во время тренировки я сломал руку? Помнишь, как пришел ко мне одним дождливым летним вечером, пылающий и с лихорадочно блестящими глазами? Помнишь ли, как я тебя лечил, холил и лелеял? - Двумя пальцами взял Куроко за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, - ты был моим, есть и будешь. Слышишь?! И я буду повторять это до тех пор, пока ты не услышишь!