Любовь живёт... всегда

      Дверь в просторную палату, залитую лучами уходящего солнца, тихо отворилась. Девушка практически беззвучно подошла к кровати, на которой, глядя на постепенно темнеющее небо за окном, лежал юноша, и присела на стул. Он никак не отреагировал на посетителя, лишь сделал глубокий вдох и крепче сжал край одеяла, которым его так заботливо укрыла Мицуба, приходившая вместе с Йоичи и Кимидзуки утром, перед занятиями. Они навещали его каждый день. По возможности и не раз. Но никогда. Больше никогда они не приходили вместе. Вместе с ней. Точнее, Шиноа никогда не приходила с ними. После того, как всё закончилось, она отдалилась от них. Причину никто не знал, кроме неё самой. Она винила себя в том, что не смогла остановить Ю, когда тот принял таблетки, в том, что, когда в нём пробудился Серафим, она оказалась лишь беспомощным человечишкой, от которого нет толка даже с оружием в руках. - Прости меня, Ю-сан. Она повторяла это каждый раз. И каждый раз ответом ей было молчание и до крови закушенная губа. - Это не твоя вина. Сегодня, на десятый день после пробуждения, это были первые слова Амане.       Хиираги опустила взгляд и тихо прошептала: - Перед тем, как сделать это, - она стёрла рукавом кофты скатившуюся по щеке слезу, - он сказал, чтобы ты не винил себя.       Шиноа никогда не забудет, как блондин, уже во второй раз, закрыл её собой, когда она по глупости решила, что сможет помочь Юи, что сможет остановить его, как и в тот раз. Она никогда не забудет лицо пришедшего в себя Юичиро, на глазах которого с улыбкой на лице его друг превратился в прах.       Амане стиснул зубы, силой сдерживая слёзы. Зачем напоминать ему об этом? Зачем вновь терзать и так уже мёртвое сердце? - Уйди, пожалуйста, - еле слышно попросил брюнет, - я хочу побыть один. - Я просто… - Я знаю, - он посмотрел на неё и заставил себя чуть заметно улыбнуться. Некогда излучающие тепло и радость зелёные глаза, потускнели и потемнели. В них больше не было жизни. - Тогда я приду завтра, - девушка коснулась его руки и, поднявшись со стула, покинула палату, бросив на прощание тихое «До завтра».       Сдерживать слёзы больше не было сил. Тихие всхлипы заполнили помещение. А солнце, окрасив горизонт в цвет крови, скрылось.       Сколько прошло времени после ухода Шиноа? Час? Два? Амане не знал. Да и не важно это было вовсе. Ему уже было всё равно. Без НЕГО ему было плевать на всё. Юичиро поднял обе руки над собой. Боль разрывала изнутри на части. Как не винить себя? Как? Если он собственноручно убил самого дорогого человека! Юичиро закрыл лицо руками и громко зарыдал. Слишком долго он держал эту боль в себе. - Прости, Мика. Прости меня. Прости… - Ты что, опять плакал, Ю-чан? Его голос всегда успокаивал. - Нет конечно! - Тогда почему у Ю-чана покрасневшие глаза? – тёплая рука касается щеки. – Не нужно плакать. «Больно. Больно. Очень больно. Я не могу. Не могу не плакать». - Можешь, - словно прочитав мысли, отвечает Микаэль и улыбаясь, касается чужих губ своими.       Когда Юичиро просыпается, за окном уже день. Через открытое окно в палату проникает тёплый весенний ветер. Юноша поднимается с кровати, что даётся ему не без усилий, и подходит к окну. Пусть прошло и не так много времени с окончания войны, но мир заметно изменился. Это уже не те люди, не тот город. Он поднимает свой взгляд наверх, где белые пушистые облака неспешно плывут по бескрайней голубизне. - А небо всё то же.       Амане улыбнулся, вспоминая, как в детстве они читали книгу о двух влюблённых, которых жестоко разделила судьба. Но сила их любви была так сильна, что даже спустя столетия, переродившись и получив новые жизни, они встретились вновь. - Чушь это всё. Такого не бывает. Люди живут лишь раз. - Глупый, Ю-чан. В мире нет ничего невозможного. - Сам ты глупый. - … Мы встретимся, Ю-чан. Обещаю. Ты только помни меня. Всегда. - Что? - Ни-че-го. - Мы встретимся, Мика. Обязательно встретимся.

***

      Осень в этом году выдалась холодная. Только середина сентября, а температура на улице, как в декабре. - Ну и холодильник, - пробурчал светловосый парень, зарывшись носом в обмотанный вокруг шеи шарф. - Эй, Мика! – окликнули блондина несколько парней, стоявших у входа в Академию. – У нас сейчас собрание! Давай быстрее! - Сейчас иду! – парень махнул друзьям рукой и принялся собирать разбросанные по столу листы бумаги и карандаши.       Он всегда на большой перемене приходил сюда рисовать. Сквер около Академии, где он учился, был самым прекрасным местом для отдыха от поднадоевшей учебы. Поэтому, даже холод не был помехой для любимого занятия.       Собрав наспех листы с рисунками, Мика замерзшими руками пытался их аккуратно запихнуть в пакет, ибо складывать в папку не было времени, так же, как и искать её в просторах сумки.       Внезапный порыв ледяного ветра вырвал из и так непослушных пальцев несколько листов. - Чёрт! – кое-как управившись с оставшимися в руке листами, парень побежал собирать те, что разлетелись. Он собрал все рисунки, кроме одного, самого важного. - Простите, - на плечо блондина легла чья-то рука, и тот обернулся. – Кажется, это ваше, - ему протягивают тот самый лист. С портретом человека, который снился ему почти каждую ночь.       Парень замирает, глядя на до боли знакомое улыбающееся лицо брюнета. - Наконец-то мы встретились, Мика.