Ненависть

Да, Иккинг ненавидит Астрид Хофферсон. Да, он желает ей всякого неблагополучия и всего такого, но как только он услышал о том, что ее хочет изнасиловать Эрет и это будет ее первый раз, ему стало как-то не по себе. В голове не переваривалось, что она – девственница. Он всегда считал ее бездушной шлюхой. А тут он видит, что она общается с такой любовью и нежностью с детьми, что у него просто отнимается дар речи. Она прячется в кладовой, потому, что просто боится, так же как и любая девушка на ее месте. Все его стереотипы покатились в Тартар. Он никогда не ошибался, а тут ошибки падают на него одна за другой. Его укоренившееся мнение начало рушиться, система давала сбой. Как такое могло произойти? Иккинг чувствовал себя таким рассеянным и удивленным. Это было так странно, просто невозможно, нереально. Все, что он услышал, узнал, увидел за эти дни, заставляло его задуматься. В голове что-то словно перемкнуло. Как бы сильно он ненавидел Хофферсон, он не мог позволить, чтобы Эрет изнасиловал ее в туалете. От мысли об этом по коже пробегали мурашки. Короче говоря, это не самая лучшая перспектива, даже для такого прогнившего человека как Астрид Хофферсон. И именно по этой причине, он тогда решил ей помочь. Они остаются врагами, он продолжает кидать дротики в ее фотографию, он продолжает ее ненавидеть. Ничего не меняется. Иккинг не любит изменений, он любит, когда все четко и распланировано. Когда все происходит по часам, он не любит спонтанностей и новшества. Все осталось на своих местах. Вдох-выдох. Но в голове он снова и снова возвращается к тому происшествию в кладовке.

***

Астрид чувствовала, как ее сердце разрывалось. Оно стучало где-то на уровне ее горла. Она стояла рядом с Иккингом, их тела соприкасались, но в тоже время они были на расстоянии многих километров. Она никак не ожидала, что вошедшим в чулан будет именно он. На самом деле она набрала сообщение Сэму, и именно он должен был к ней придти. Так что когда втянутый в чулан человек оказался Иккингом, удивлению девушки не было придела. Нужно было держать себя в руках и ничем не выдать. Иначе это обернется очень плохо для нее. Их тела были слишком тесно прижаты друг к другу, мозг просто отказывался работать. Сознание словно застелила пелена. Запах Иккинга дурманил. Девушка держалась из-за всех сил. Она молила Тора, чтобы эти сладкие мучения поскорее кончались. Они стояли настолько близко, что она видела расширенные зрачки Хеддока в темноте, а все его лицо было покрыто многочисленными веснушками. Девушка старалась запомнить каждую деталь, каждый момент. Его дыхание приятно опаляло кожу ее лица. И в этот момент Астрид совершила ошибку. Она посмотрела на его губы. Черт! Она должна держаться. Парень облизал губы и хмуро посмотрел на нее.  — Что ты здесь, черт возьми, делаешь? — строго спросил Иккинг. - Я.., — Астрид глубоко вздохнула. — Я прячусь.  — От кого? Иккинг удивленно вскинул брови. В этот момент он выглядел так смешно. Хотя, на самом деле вся эта ситуация была смешной. Казалось, что боги специально издеваются над Хофферсон, пытаясь сказать — «Смотри, вот он, совсем рядом, но ты ничего не можешь сделать».  — От Эрета.  — От Эрета? Но зачем?  — Потому что, он … — Астрид глубоко вздыхает. Она не хочет ничего говорить. Она хочет, чтобы молчание в этой кладовой оставалось вечным. Чтобы все осталось так.  — Ты такая глупая, — улыбается Иккинг. Девушка удивленно смотрит на него. Он улыбается и смотрит на нее с… нежностью?! Так, как она всегда хотела. Все вокруг, вдруг становиться неважным. Время замедляется.  — Я глупая? — девушка с трудом произносит слова, язык не слушается ее. Парень улыбается еще шире и почему-то начинает смотреть на ее губы, улыбка медленно сползает с его лица.  — Все хорошо? — спрашивает Хофферсон.  — Я такой глупый, Астрид, — качает головой он. — Не замечал тебя столько времени… Кажется, Астрид забыла, как дышать. Он что, правда, только что это сказал? А затем он медленно наклоняется и прижимается своими губами к ее губам. Губы у Иккинга немного обветренные, но такие теплые. Она чувствует его дыхание с привкусом ментола. Хофферсон обнимает парня руками за шею, пытаясь притянуть ближе к себе. Как в тумане она чувствует, что он обнимает ее за талию, тоже старясь притянуть ближе. Его губы скользят по ее губам, и Астрид хочет забыться. Забыться в нем, в этом поцелуе. Она целует его со всей неистовостью и отчаянностью, накопившейся в ней за все долгие месяцы мечтаний об этом моменте. Как вдруг, он отталкивает ее.  — Иккинг? — ее голос отчаянный, а дыхание еще не восстановилось после поцелуя.  — Прости, Астрид, ничего не выйдет, — он пожимает плечами и улыбается.  — Но почему? Стоит ей задать этот вопрос, как парень тут же исчезает, испаряется, словно его и не было здесь, секунду назад. А потом Астрид слышит приглушенный и ворчливый голос Сэма. И в следующую секунду она оказывается у себя дома на диване. Рядом сидит Сэм и хмуриться.  — Если фильм такой скучный, могла бы сказать сразу, а не засыпать! — фыркает брюнет.  — Прости, Сэм… — Хофферсон глубоко вздыхает. — Просто ты не представляешь, что сегодня произошло.  — Ну так посвяти меня!  — Я …короче, мы с Хеддоком оказались вместе в кладовой.