Ненависть

Дождь барабанил по крышам домов, отстукивая свой собственный ритм. Небо заволокли черные тучи. Все было мрачно и тоскливо. Лишь иногда на небе появлялись ослепительные белые молнии. Дождь сильнее забарабанил по крышам, продолжая усиливаться. По небу пронесся оглушительный гром, заставляя все вокруг содрогаться. Иккинг любил дождь. Он не знал за что именно, возможно, за темное, беспросветное небо, возможно за расслабляющую музыку дождя. Было в такой погоде свое очарование и уют. Капли воды попадали по стеклу, оставляя за собой влажные дорожки. Ветер шумел в поблекших кронах деревьев. В домах начали зажигаться теплые огоньки света. Хеддок открыл окно и вдохнул холодный воздух с улицы. На темно-синем небе появилась вспышка молнии, озаряя все вокруг своим светом. Определенно, есть что-то особенное в звуке осеннего дождя. Дождь становился сильнее, ускоряя ритм своей мелодии. Сегодня Иккинг первый раз за несколько дней спал спокойно. Кошмары, наконец, оставили его. Глубокий, трехчасовой сон сделал свое дело. Парень чувствовал себя бодрым и выспавшимся. Настроение заметно улучшилось, и он еще раз с наслаждением вдохнул холодный, пропитанный дождем воздух. Иккинг закрыл окно и немного отступил назад, вглядываясь в занавес дождя. На улице не было ни единой души. Лишь редко проезжающие автомобили, которые оставляли за собой море брызг. В коридоре скрипнула дверь, зажегся свет и через пару секунд послышались голоса. Его родители вернулись с работы домой. Стоик и Валка улыбнулись, когда младший Хеддок вышел их встречать. — Мам, пап, — улыбнулся им парень, забирая сумки с продуктами из рук отца. — я отнесу это на кухню. — Милый, — обратилась Валка к сыну, снимая с себя мокрое пальто. — положи стручковую фасоль и брокколи в морозилку. Ничего не ответив, матери, Иккинг ушел на кухню разгружать пакеты. Раскладывая продукты по местам, у него в голове начали всплывать обрывки фраз. «Спустись с небес на землю, черт возьми! Ты и Иккинг?!» Секунда и у Хеддока в голове проноситься весь его день, особенно четко перед ним предстает разговор Хофферсон и ее жалкого дружка Йогренсона. — Дерьмо, — шипит Иккинг и слышит приближающиеся шаги. Дверь на кухню открывается и входит Валка, она уже успела переодеться в домашнюю одежду и убрать волосы в пучок. Мать подходит к Иккингу и забирает у него из рук банку с консервированной кукурузой. — Все хорошо? — заботливо спрашивает женщина и убирает банку в шкафчик. — А, да, — выходя из оцепенения, произносит шатен. — Просто задумался, мам. — Ну, как прошел твой день, Иккинг? Мне звонила миссис Картер. Она сказала, что ты ушел с последних уроков. — Да, я плохо себя чувствовал, — пожимает плечами парень. — До сих пор мучают кошмары? — Уже нет. Я пришел со школы и поспал. Сегодня их не было. Я думаю, это просто … я просто был уставшим, вот и все, — он улыбнулся, глядя на мать. — Все хорошо, правда. — Хорошо, но ты знаешь, что я всегда смогу выслушать тебя, если что-то идет не так. — Да, конечно, мам, я знаю, — почему-то ему не хочется ничего рассказывать матери, все это кажется слишком… личным. — Что лучше сделать на ужин, рыбу или запеченные овощи с сыром? — улыбается женщина и достает из пакета помидоры и морковь.

***

Рыба на ужин была просто восхитительной. Его мать действительно умела хорошо готовить. Хотя отец рассказывал, что как только они поженились, Валка едва могла делать даже омлет с овощами. Иккинг мало верил своему отцу, хотя возможно, в его рассказах все-таки была доля правды. После плотного и сытого ужина парень, ссылаясь на усталость, отправился в свою комнату. Стоик и Валка пожелали ему хорошей ночи и отпустили его. Он и правда устал. День действительно выдался непростой. Но сбегать от родителей… Обычно он им все рассказывал, но сегодня ему совершенно не хотелось с ними чем-то делиться. Возможно, потому что он сам еще не разобрался в этой ситуации, а возможно потому что, есть вещи, которые остаются только нашими и нам порой не хочется ими делиться. Было что-то в разговоре Астрид и того недоумка слишком личным. То, что не предназначалось для кого-то еще. Но, серьезно, он и Хофферсон?! Мир словно сошел с ума, ураган мыслей в его голове просто не давал нормально соображать. Нет, это не нормально, как-то слишком противоестественно. Скорее ад замерзнет, чем он и Хофферсон будут вместе. Да, его мнение за эти несколько недель сильно изменилось о ней. Но это не значит, что она не раздражает его и что ему не хочется держаться подальше от нее. Ему срочно нужно привести свои мысли в порядок. Эта ситуация сильно бесила его. Боги, зачем он узнал об этом. Теперь ему не будет покоя. Сначала Иккинг почувствовал какое-то торжество и превосходство над своим врагом. Но потом он почувствовал укол совести. Какой бы Астрид ни была, в этом-то она точно не виновата, и нехорошо злорадствовать и глумится над этим. Но с другой стороны… нет. Дождь закончился. Ветер разогнал все тучи и облака, поэтому ночь была ясной. На темном небе маленькими белыми точками мерцали звезды. Почти полная луна ярко освещала небосклон и землю. Фонари мягким светом приглушенно освещали мокрые улицы. Ветер был прохладным и свежим. Иккинг набрал телефон и быстро напечатал сообщение. Затем он надел черную толстовку с большим капюшоном, взял телефон и открыл окно. Схватившись руками за подоконник, он вылез из комнаты и выпрыгнул из окна в ночь.