Ненависть

Человеческое счастье в том, чтобы ничего не желать для себя. Душа успокаивается и начинает находить хорошее там, где совсем этого не ожидала. Иван Алексеевич Бунин

Солнце светило очень ярко для осени, даже слишком. Его светлые лучи, которые смогли на удивление сохранить капельку тепла, переливались в небольших лужицах радугой. Ветра сегодня почти не было, лишь редкие порывы, которые налетали неожиданно и путались в волосах Астрид, заставляли её постоянно поправлять светлую челку. Пальто и большой синий шарф согревали ее и дарили тепло. Конечно, это не было сравнимо с тем теплом, которое дарил ей человек шедший рядом. Астрид опустила взгляд и посмотрела на переплетенные пальцы, ее и Иккинга. Глуповатая улыбка коснулась ее губ. Пальцы у Хеддока были теплые и почему — то непривычные. Девушка подняла взгляд и посмотрела на парня, лучи солнца переплетались с его каштановыми волосами, придавая им рыжеватый оттенок. — Все хорошо? — парень слегка улыбнулся и сжал пальцы Астрид. — Да, — Хофферсон кивнула и сжала пальцы в ответ. За последние несколько дней у нее не сходила с лица улыбка. Иккинг даже иногда шутил на счет того, что у Хофферсон уже наверно сводит скулы от такой широкой улыбки. Астрид смеялась, но ничего не могла с собой поделать. Она чувствовала эйфорию, и какой — то неведомый теплый свет внутри себя, словно внутри нее кто — то зажег тысячу лампочек. Последние несколько дней состояли из сладких поцелуев, долгих прощаний, походов в кино, кофе со сливками и бесконечного смеха. Ее губы уже были давно опухшими от частых поцелуев, руки обветрились из — за холода и долгих прогулок, а все ее существо, казалось, превратилось в американские горки. Сема она почти не видела, даже в школе, слишком заманчивым было предложение о поцелуях за школой. Но Сем все прекрасно понял и сказал, что с радостью подождет месяц — другой, пока Хофферсон спуститься с небес на землю. Все-таки конфетный период в отношениях никто не отменял. Счастье настигает нас в самый неожиданный момент и теперь, Астрид понимала это как никто другой. Сейчас, идя по залитой солнцем улице и держась за руки со своим врагом, она чувствовала во всем этом некую гармонию и что — то особенное. Она не жалела ни о единой слезе пролитой из — за этой вражды, ни о бессонных ночах и днях проведенных в непонимании. Хофферсон прикрыла на секунду глаза, вспоминая их вчерашнее прощание перед ее домом. Да, теперь Иккинг провожал ее до дома, кто бы мог подумать?

***

— До завтра? — парень обнял ее за талию. — Да, увидимся в школе, — Астрид улыбнулась, чувствуя как все ее существо наполняется трепетом в ожидании поцелуя. Иккинг наклонился к ней, опаляя ухо своим дыханием, и чуть прикусив мочку, прошептал «спокойной ночи». Затем он повернулся к ней лицом и коснулся своими губами ее губ. Мягко поцеловал их и углубил поцелуй. Хофферсон тут же ответила, прижимаясь ближе к телу парня, ставшее для нее уже таким родным. Так они целовались какое — то время, стоя в осенних сумерках, в тени деревьев. — Я ненавижу тебя, — с улыбкой прошептала она, когда поцелуй закончился. Парень громко рассмеялся, — я знаю, — сказал он, прежде чем поцеловать ее снова.

***

К тому времени как Астрид вынырнула из воспоминаний, они уже подошли к высокому дому из красного кирпича. Перед домом был разбит небольшой садик, который в прочем, стал уже засыхать к концу октября. Пара поднялась на ступеньки и остановилась перед дверью. — Готова, Ас? — спросил Хеддок и посмотрел ей в глаза, он знал, что она волнуется. — Да, — выдохнула Астрид, набираясь смелости и глубоко вдыхая осенний воздух. — Я рядом, — парень позвонил в звонок, и через секунду дверь открыли улыбающиеся Стоик и Валка. — Мам, пап, это моя девушка — Астрид…