Оливия

- Неплохой у тебя кораблик, Шепард. Этот голос, словно рокот двигателя вездехода. Я натянуто улыбаюсь, когда он приветствует меня своим звериным оскалом. Твою мать, сколько же у него зубов?... - Помочь чем-то? Волосы на макушке шевелятся под потоком его горячего дыхания. Рядом с ним я чувствую себя ничтожно маленькой, беспомощной и хрупкой. Одного удара этой двуногой твари хватит, чтобы раскроить мне череп пополам. Как, прикажете, спокойно с ним разговаривать, когда все мои природные инстинкты трубят бить и бежать? Стараюсь не подавать вида, улыбаюсь в ответ и смотрю прямо в его круглые, налитые кровью глаза. - Обустроился, я смотрю. Ну что, расскажешь о себе? Рекс презрительно фыркает и скрещивает на груди лапы. - Что я тебе, азари - интервью давать? Нечего там рассказывать. Хочешь сказок послушать - шуруй к кварианке. Он не признаёт моего авторитета - иллюзий я не питаю. Но молча уходить не собираюсь. Нельзя. Если пойду на попятную, хоть в чём-то дам слабину - он посчитает это своей победой. Решит, что может футболить меня, как пыжака. Начну говорить по уставу, сделаю замечание за неуважительный тон - посчитает соплёй в мундире, станет испытывать на прочность. На военном корабле или за его пределами, наёмник останется наёмником, как ни крути. Таких лучше держать ближе к телу. А для этого с ними надо либо на равных, с металлом в голосе, либо - не стоит даже пытаться. - За дуру меня держишь?! - руками упираюсь в бока, задираю вверх подбородок. - Кроганы живут столетиями. Ни за что не поверю, что за всё это время с тобой не случилось ни одной грёбаной истории. Рассматривает меня оценивающе, сканирует с головы до ног. Его морда растягивается в ухмылке. - Ну, пожалуй, найдётся одна такая история, когда турианцы чуть не стёрли наш вид с карты галактики. Знатно повеселились. - Ага, наслышана. С нами они чуть не проделали то же самое. - Даже не сравнивай, - Рекс хмурится и фыркает носом. - И почему же? - Скажи мне, Шепард, ваш вид заразили генетической мутацией? Вам навязали болезнь, из-за которой только один из тысячи новорожденных выживает? Вам тоже грозит вымирание? Стою и не знаю, как лучше ответить. Начну жалеть кроганов - не оценит. Ударюсь в размышления - засмеёт. - Я не рассчитываю на понимание, но сравнивать ситуацию в которой мы оказались с вашей - даже не пытайся. - У меня не было цели задеть тебя, Рекс. Он снова фыркает, уже не так пылко. - Твоё незнание меня не задевает, Шепард. А что до кроганов, то я давно на них забил. Мы больны генофагом, да. Но убивает нас не он. Нас разметало по галактике - хрен соберёшь. За всё время не встречал ещё ни одного вшивого крогана, который бы горел желанием остепениться и осесть в нашей родной системе. - Такое сплошь и рядом. Многие виды покидают свои планеты и прекрасно себя чувствуют. - Да, чтобы колонизировать миры. А мы нихрена не созидатели. Мы воины, понимаешь ли, и нам подавай войнушку, - он кривит рот, а я глазам не верю...Кроган кривляется? - Поэтому и разбредаемся, кто куда, продаёмся за кредиты, и большинство никогда не возвращается обратно. Его морда разом становится обрюзгшей, темнеет. Его массивное тело подаётся назад, он опирается спиной о стену отсека и грузно опускается на пол. Кладёт лапу на колено, смотрит в бок. Я вижу рваные тёмные полосы на его морде - глубокие шрамы от когтей. В полумраке отсека они особенно сильно бросаются в глаза. Только одно существо, из известных Совету, может оставить такие следы на панцире крогана - другой кроган. - Дожились, жалуюсь человеку... Ну и нахрена, спрашивается, я тебе на уши присел? Остановила бы старого дурака! Садись лучше, - он хлопает лапой рядом с собой. - Расскажу тебе, откуда у меня эти шрамы.

***

Я спускалась на грузовую палубу, чтобы проверить, не сожрал ли он членов команды. Когда он открывал рот, чтобы говорить - я непроизвольно тянулась к поясу за пистолетом. Хватило пары часов, чтобы его глаза перестали казаться мне столь животными, а ярость - столь неоправданной.