За ним. В ад.

       Сейчас я уже и не припомню, кто именно затащил меня на ту злополучную вечеринку. Очередное богемное, пышно устроенное празднество намечалось в только что отстроенном отеле "Кортез", по случаю его долгожданного открытия. Гостей была уйма, множество знакомых и незнакомых лиц мелькали передо мной, наперебой пытаясь завести разговор на очередную неинтересующую меня тему. Низкосортные сливки общества с пеной у рта обсуждали последние сплетни, захлебывая острые подробности чужой личной жизни, сладко-сливочным шампанским и гоготали на разные голоса перебивая ритмичные звуки джаза. Несмотря на отвратную компанию мне было весело, однако, своим задорным настроением я безусловно была обязана баснословно дорогому вину, щедро предложенному хозяином, а никак не остроумию собравшихся.        Я пританцовывала в такт весёлой мелодии, попеременно делая маленькие глотки, когда до моего слуха донеслось Его имя. Толпа, ахнув, замолчала и все лица ошарашенно устремились на взмывший над головами свежий выпуск "Нью Йорк Пост", который трясущимися руками держал неизвестный мне, запыхавшийся, будто от быстрого бега, мужчина. Я увидела на свежеотпечатанных страницах любимое лицо - одну из сделанных при жизни фотографий, и значащееся рядом короткое слово "погиб" оглушило меня. Несколько мгновений я тупо глядела перед собой, не веря ни ушам своим, ни глазам, однако взволнованный шепот волной прокатившийся посреди гостей, предательски навязал мне ужасающую действительность случившегося. Все заговорили о Его возрасте, о последнем фильме, в котором Он, к счастью, успел досняться, и том, какую колоссальную кассу он соберёт в свете последних трагических событий. Все вокруг качали головами, вздыхали, кто-то даже надрывно заплакал. Я же не могла шелохнуться, тело будто охватили невидимые путы, от боли в груди меня затошнило и дышать стало так трудно, что ещё мгновение и я бы лишилась чувств. Кровь грохотавшая в ушах слилась с притворным нытьем охватившим пьяное собрание и я поспешила выскочить прочь, не в силах больше ни видеть ни слышать этих поддельных причитаний.        На удивление чистый коридорный воздух чуть освежил моё сознание и этот сладкий поток свежести сочившийся из распахнутого окна неотвратимо поманил меня за собой. На заплетающихся ногах я доковыляла до подоконника и чувствуя, что найду в этом спасение от выжигающих изнутри мыслей о нем, легко взобралась на него. Хотела ли я умирать? Вряд ли. Скорее мне хотелось немедленно остановить этот лихорадочный поток мыслей разрывающий голову на части.        Кто бы мог подумать, что стоя на краю пропасти можно не чувствовать ничего, ни страха, ни колебаний, только странное, невиданное доселе умиротворение. Ледяное дуновение ветра пощечиной прошлось по моим влажным распухшим щекам, но это не помогло. Грудь продолжала пылать нестерпимой болью, я поняла, что не могу сделать ни вздоха, голова закружилась и тело моё качнулось вперёд, едва не опрокинувшись на пустую, тёмную улицу, ровной асфальтовой скатертью стелившуюся десятью этажами ниже.        В это мгновение чьи-то сильные руки обхватили меня сзади и резко дернули на себя, обратно в тишину слабоосвещенного холла. Я вздохнула и, неожиданно для себя, истерично вскрикнула, попытавшись вырваться, но цепкие спасительные объятия не собирались внимать моим требованиям.       - Сердечко бьётся, как у колибри! - услышала я глубокий чуть насмешливый голос и тут же узнала его обладателя. Это был голос Джеймса Патрика Марча, владельца отеля "Кортез". Я не спешила обернуться, всё не могла поверить в то, что именно этот мужчина только что спас мне жизнь.        По чести сказать, весь вечер я ловила на себе блестящий заинтересованный взгляд его бесконечно чёрных острых глаз, но сильно смущенная этим, всячески избегала нашего общения. Я была немного наслышана о его эксцентричном и своенравном характере и нечто внутри меня, зная о моих слабостях, без конца шептало: "Держись от него подальше!"        И вот сейчас, когда я все-таки повернула к мистеру Марчу своё зарёванное лицо эти самые глаза, на расстоянии, обычно предназначенном для поцелуя, вновь обожгли меня своей бездонной темнотой. Я тут же уверилась в мысли, что и душа этого человека, подстать им, была столь же мрачна и опасна, но эта догадка лишь взбудоражила и пугающе возбудила меня.       - Отпустите меня! - взмолилась я уже тише, продолжая глубоко, нервно дышать, и тщетно пытаясь слабыми пальцами избавиться от крепко державших меня под грудь горячих ладоней. Его восхитительное, белоснежное, словно драгоценный фарфор лицо внезапно сделалось встревоженным, кривая ухмылка под идеально выстриженными чёрными усами исчезла и его рука потянулась ко внутреннему карману фрака, за платком.       - О нет, дорогая, теперь я никуда тебя не отпущу, не хватало, чтобы ты наделала ещё каких-нибудь глупостей. - он заботливо промокнул мои слёзы нежным прохладным шелком и я вдруг почувствовала себя в безопасности. Он все ещё до дрожи пугал меня, но отныне мне не хотелось принадлежать никому кроме него.       - Сегодня ты потеряла нечто важное, - продолжил Марч, внимательно разглядывая меня, и ещё сильнее прижимая к своему сильному властному телу, - Но поверь, я смогу с лихвой восполнить все твои утраты. Я дам тебе всё. Если ты только позволишь.        Я не смела ничего ответить, запах его одеколона одурманил меня, звуки низкого самоуверенного голоса заколдовали, и я поняла, что не могу и не хочу сопротивляться ему. Я была готова протянуть ему руку, одним махом вычеркнув из жизни всё своё прошлое, и шагнуть за ним следом в окружающий его ад...