Большая дымящаяся куча драбблов - Fallout

      С того дня, как Цезарь одержал победу на дамбе Гувера, тишина в «Лаки 38», царившая более двухсот лет до прибытия Курьера, вновь вступила в свои законные права. Для кого-то из жителей казино парень, обхитривший смерть под Гудспрингс, стал самой большой ошибкой в жизни. Кому-то его слова и дела, напротив, дали новую надежду.       Их немного было. Курьер считал, что четыре, включая его самого – оптимальное количество членов для банды, которая может свернуть горы при должном настрое и правильном подборе вооружения.       В Легионе, впрочем, места для подобных образований не было, а три человека, которых Вортекс мог назвать своими друзьями, были слишком далеко от Стрипа. Да даже будь у него возможность, вряд ли Курьер, теперь уже бывший, стал бы собирать их в одном месте. Возможно, это была одна из самых вещей о настоящей мужской дружбе, которые он узнал за жизнь после октября восемьдесят первого года – что можно идти по параллельным дорогам, но при этом держаться за руки.       И всё же порой это немного грустно, подниматься на знакомый этаж и понимать, что – как там говорят в Омерте? – никого нет дома.

***

      Ничто не предвещает беды, когда ЭД-Э, паря над полом в гостиной, разбавляет мерное жужжание радио тихим попискиванием, имитирующим своим ритмом человеческий храп.       Из-под барной стойки появляется рука, сжимающая за горлышко опустевшую бутылку водки. Звенит стеклом, на ощупь ставит опустевшую тару на ровную поверхность, цепляется за неё пальцами, и тем самым даёт точку опоры для подъёма остальной части тела.       – Ральфи, – хрипло зовёт Курьер, протирая голову и расмусоливая короткий ёжик тёмных, заново отросших волос.       ЭД-Э, названный ни с того ни с сего именем своего довоенного «киношного» прототипа, выходит из спящего режима и пищит с недоумением.       – Ральфи, – повторяет Курьер, поднимаясь на ноги и ощупывая своё тело, которое стало даже более тяжёлым, нежели обычно бывало с похмелья, – скажи, вот с хрена ли я полковник?       ЭД-Э поворачивает корпус влево-вправо и ехидно стрекочет.       – Генерал... Круто. Значит, генерал. Берегись, Ральфи! Старый мерзкий генерал Уинтерс уже выехал за тобой! Хе-хе!       ЭД-Э пищит в притворном ужасе и вылетает в прихожую прежде, чем руки самопровозглашённого генерала успевают схватить его за антенны, или же облапать корпус. Курьер сам не помнит, с чего бы ему понадобилось напиваться в полном военном обмундировании, стащенном у мёртвого гуля в Хоупвиле, но погоня за роботом в таком виде кажется ему невероятно оригинальной и ироничной забавой. Как и все глупости, что он творил ранее, поддаваясь влиянию дурных привычек или в попытках развеять апатию. Большую часть Курьер даже не помнит. Было бы удивительно, если бы его память не была дырявым решетом после всего, что успело пережить её хранилище: такое же решето в самом буквальном смысле.       За этим глупым занятием Курьера и застаёт Вульпес. Выйдя из кабины лифта, он с недоумением провожает пару счастливых идиотов взглядом один раз, затем второй – удивительно, насколько невнимательны некоторые люди в своём собственном жилище. Многим на памяти фрументария это стоило жизни, но Курьер говорит, что войти могут трое, так что ему, пожалуй, некого стыдиться. Ему немного интересно, кто остальные два теперь.       Когда Курьер пересекает холл в третий раз, Инкульта решительно бросается ему наперерез, хватает за пояс и немного приподнимает над полом. Это помогает побороть излишний энтузиазм: парень сначала напрягается, а потом обмякает у Вульпеса в руках и почти деликатно обвивает шею своими. ЭД-Э, поняв, что опасность миновала, просто парит вокруг. Вульпеса это раздражает.       – Ты пришёл, – едва не мурлычет Курьер. От него пахнет перегаром, чем-то кислым и одновременно цветочным. Лопатки под пальцами Инкульты слегка подрагивают, и он понимает, что «отпуск по состоянию здоровья» подкосил Курьера хуже, чем иного профлигата выходные, проведённые на кресте. Это может сказаться на будущем, может вылиться в очередную фатальную ошибку.       – Непохоже, чтобы ты соблюдал постельный режим, но на это я рассчитывал. Собирайся. Но не торопись. У Цезаря есть дело для тебя.