Большая дымящаяся куча драбблов - Fallout

      Закон подлости гласит, что когда тебе очень нужен автобус, то он, конечно же, уйдёт перед самым носом, как бы ты ни бежал – впрочем, по скользкому весеннему льду разве побегаешь. Вортекс хлопает себя по карманам куртки: семки годовой давности, фантики и пачка «Винстона» с одной-единственной мятой сигаретой. Он решает оставить её на потом. В кошельке осталось двести рублей, до зарплаты – почти неделя. Надо было думать, чёрт возьми, когда покупал целое ведро клея ПВА. Хотя он-то ладно, косплееру всегда пригодится. Вот кофе пить по цене нефти – это, пожалуй, излишнее, но чего только не сделаешь для поддержания образа первого хипстера на районе. Ладно хоть проездной на месяц зарядил. Работа курьером без личного транспорта научила заранее заботиться о подобных вещах.       Мать была бы рада узнать, что Вортекс завязал с этим дерьмом. Нашёл нормальную работу. Пусть не бог весть что, но хотя бы зарплата не «серая», и не хочется под вечер уничтожать всё живое на своём пути. Наверное, это и есть та стабильность, о которой мечтает старшее поколение, выросшее задолго до перестройки.       Иногда, правда, накатывает тоска по студенческим временам. По тусовкам с друзьями, чьих настоящих имён, однако, Вортекс не удосужился узнать за все восемь лет знакомства. Старая прокуренная квартира, база для создания потрясающих костюмов и дьявольских планов, неизменно хранит следы их присутствия.       Вот старый стол с исцарапанной столешницей, отслуживший своё ещё в начале прошлого века, но на свалку, вопреки всем угрозам тогда ещё живых родителей, не отправившийся. «Улисс был здесь», гласит надпись на ней. И серп с молотом. Классика. Улисс всё ещё болтается где-то в зоне доступа, пишет странные вещи в твиттер, но по старому номеру не дозвониться. В конце концов Вортекс перестал звонить. Никому не стало от этого хуже.       Если приподнять уголок ковра в гостиной, то на линолеуме можно заметить тёмный след от упавшего бычка. С автором этого замысловатого автографа огонь позже ещё сыграл нездоровую шутку. Вортекс не знает, жив ли он ещё в принципе.       Тот человек, который знает, сам едва сводит концы с концами. Когда-то этот парень руководил косбендом и делал клёвые штуки, с ним считались даже профессиональные художники. Но, как показывает практика, нельзя стать гением, не пройдя по дороге лишений. Дело даже не в деньгах, нет, деньги – ерунда, если сопоставить с ресурсами, которые может дать обычный человеческий организм. Болезнь – бур, который заставляет эти ресурсы истощиться. Ну, кошелёк тоже за компанию. Вортекс предлагал Цезарю продать коллекционные монеты, но он не согласился, даже как-то обиделся, сказал, что нет смысла менять уникальные вещи на жизнь заурядного человека. Вот и придурок. Как будто дружбу можно продать за серебро.       Иногда Вортексу становится тоскливо, когда он смотрит на эти монеты. Или находит фотокарточки, разбросанные то там, то сям. Из него вышел хороший фотограф, но превращать хаос в порядок он так и не научился. С одним из участников бенда фоток особенно много, но все неудачные: на большей части Вортекс улыбается, а Вульпес Инкульта смотрит куда-то холодными, пустыми глазами. Как можно быть симпатичным, и при этом совершенно нефотогеничным – загадка века. И каким смешным тогда был Вортекс с этими дурацкими синими волосами.       В одном из альбомов сохранилась даже пара глянцевых билетов из кинотеатра. За две тысячи одиннадцатый, кажется. Ряд двенадцатый, почти самый конец зала. Вортекс не помнит, о чём был фильм, зато знает, что на этом сеансе впервые сделал лучшему другу минет. То ли хотел проверить, что так не только на словах бывает, то ли действительно скучно было, теперь уж не вспомнить. С Вульпесом Вортекс уже точно не станет обсасывать подробности (no pun intended). Мир, дружба, жвачка. И no homo.       Где-то среди домашнего хаоса есть фотография, на которой все друзья собрались вместе. Она куда-то прячется всё время. Наверное, не хочет расстраивать своего автора. Каждый раз, когда Вортекс на неё смотрит, он слышит голоса из прошлого, и слёзы сами собой наворачиваются на глаза. Возможно, времена, которые предзнаменовали встречу с этой компанией, были не самыми простыми, но как бы сложно не было в прошлом, настоящее всегда хуже.       И даже если жизнь отдельного индивида и может казаться проще, весь мир катится в пропасть.       Вортекс выдыхает облачко ледяного пара, и иней стягивает нижнюю половину лица, мазками ложится на усы и бороду. Это всегда смешно выглядит, и рука сама тянется к камере, чтобы сделать селфи.       – Некоторые люди не меняются со временем, ты в курсе? – Вортекс слышит знакомый вкрадчивый шёпот над ухом, но чувствует себя слишком изнемождённым долгой дорогой, чтобы радоваться. Вместо этого он порывисто обнимает друга за плечи и делает самую прекрасную релфи в эпохе.