Большая дымящаяся куча драбблов - Fallout

      Как правило, Вульпес терпеть не может коробку без окон, которую представляет собой жилой этаж «Лаки 38». Он вообще предпочитает Стрипу пустоши, но у цивилизации при всех её пороках есть определённые преимущества. Удобная постель, горячая вода без лишних заморочек, как следствие – возможность чистить зубы и бриться не когда повезёт, а каждое утро. Нет более мерзкой растительности на лице, чем та, которой меньше дня. На лице ощущается как грязь, на ощупь как наждачная бумага. Или вот, зубные щётки. Когда-то до войны это, наверное, считалось отвратительным – делить свою с кем-то даже очень близким. Вульпесу особо брезговать не приходится. В конце концов, он уже целовался с Курьером не раз, и худшее, что можно подцепить при подобном контакте, давно подцепил бы.       И всё же угрюмая физиономия, которую Вульпес наблюдает сейчас в зеркале, явно недовольна таким ровным положением дел. Смотрит вперёд себя пустыми синими глазами и вяло водит опасной бритвой вдоль кожи, снимая слой плотной пены вместе с жёсткими неаккуратными волосками. Вульпес не может перебороть желания игриво показать язык этому недоразумению. Отражение показывает язык и корчит рожу в ответ, и таким оно нравится своему брату-близнецу куда больше. Через какое-то время Вульпес осознаёт, что пена уже высохла, а он так и стоит наполовину небритый, делает импровизированную гимнастику для лица. Плюс к тому, в соседней комнате начинает выкапываться из-под одеяльного кокона сонный Вортекс, а это значит, что попрощаться грохотом лифта уже не получится. И хуже того: придётся завтракать. Сидеть рядом, поддерживать разговор, заглядывать в глаза, что стало невероятно мучительно в последнее время делать тет-а-тет. Одиночество – дурная привычка, но как-то по-другому Вульпес не может.       – Привет, – тихо говорит Вортекс, обнимая его за пояс со спины, и последний росчерк бритвы чудом проходит там, где надо.       Вульпес хватает Курьера за подбородок и приподнимает, чтобы не касался голого плеча.       – Колючий, – поясняет.       Вортекс смеётся:       – Если исправишь, я буду рад.       Иногда Вульпес задумывается, что будет, если провести лезвием немного ниже, поперёк уязвимого горла. Сможет ли Вортекс победить столь прямолинейную смерть, или, по более очевидному сценарию, погибнет, как тот античный бык, лишившись питающей клетки крови? Проверять, впрочем, он ни за что не станет, и вместо лезвия пульсирующей жилки касаются губы. Порой от жестоких, тревожных мыслей избавиться не так уж просто.