Большая дымящаяся куча драбблов - Fallout

2077

      Лето семьдесят седьмого вышло на редкость жарким. Пустыня накалилась настолько, что в помещениях не спасают никакие кондиционеры, вентиляторы и прочие предназначенные для охлаждения приборы.       Каждый раз, когда Тед слышит в свой адрес очередное «Снайдер, ты бы оделся нормально, что ли» от непосредственного начальника, он с трудом подавляет в себе желание закатить глаза и заорать «Скажите спасибо, что на мне вообще что-то есть». В конце концов, он не для того получал три высших образования, чтобы какой-то мужик с бородой указывал ему, как одеваться в свободное время. В Мозговом центре пусть себе указывает. Но не в других местах. Пускай идёт нахер с таким отношением. И пошёл бы, разумеется, пошёл бы нахер, если бы не зарплата, превышающая надежды примерно в столько же раз, что и количество образований.       Вот Ван Аллену, например, вообще всё равно. Что жара, что холод, что работа, что отпуск — этот престарелый хиппи всегда в одинаковых зелёных рубашках, белых халатах. И витает в своих облаках. А как откроет рот — ей Богу, лучше бы содержимое его несомненно гениальной, но больной головы никогда не покидало её пределы. Попробуй угадай, что скажет и как на это ответить, чтобы не почувствовать себя придурком.       В то время, когда Ван Аллен неторопливо покидает свой дом в посёлке Хиггса и столь же лениво запирает дверь, Тед, сидящий на лавочке прямо перпендикулярной и ненормально близкой предполагаемой траектории передвижения коллеги, заранее моделирует в голове диалог по поводу альма-матер Роберта Хауса. Этот враг народа — Ван Аллен, но и президент «РобКо» тоже, конечно — последние восемь лет повадился уши греть на каждой научной конференции в Бостоне. А до того ещё преподавать катался. Мёдом ему там намазано, в этом Массачусетсе? Вот совсем недавно опять приехал. Будет, наверное, хвастаться и на мозги капать.       Вот, Ван Аллен открывает рот, чтобы, вроде как, поздороваться. Снайдер набирает побольше воздуха, чтобы тут же выплюнуть что-то едкое в ответ, но вдруг…       — Ты что, ноги бреешь?       Лёгкие Теда сдуваются со свистом, как резиновое изделие номер два, наполненное инертным газом под тем же порядковым номером, но не в номенклатуре комми, а в периодической таблице Менделеева. Ну, как обычно. Ни здравствуйте, ни до свидания.       — Да. Шокирующие новости, — со всей возможной язвительностью отвечает наконец Снайдер. — И что теперь? Пригласишь меня на свидание, раз уж такое дело?       — Думаю, нет, — серьёзным тоном отвечает Ван Аллен, — у меня уже есть молодой человек.       И непонятно, то ли правду говорит, то ли шутит, как всегда, для себя.       — Да. Хорошо. Рад за вас. А теперь я бы хотел остаться со своими ногами наедине, если это не проблема.       Ван Аллен пожимает плечами и сваливает, оставляя коллегу наедине с нереализованной надеждой снова перемыть кости Хаусу и новым немым вопросом — и Снайдер сам себе не признается, что хочет получить ответ.       Откуда-то дует ветер, забираясь под воротник ярко-розовой тедовой рубашки. Хотя какой там внутри Горы ветер — так, сквозняк от открывшейся двери. И пепел с позабытой в руке сигареты падает прямиком на джинсовые бриджи. Тед стряхивает его почти кокетливо.       «Снайдер, ты бы бросил курить», — сказал бы его непосредственный начальник. А когда бросать-то, если, может, помирать скоро? Любой кретин при условии наличия минимальной медиаграмотности поймёт, что Великая война не то что не за горами, уже на пороге стоит.       И даже самая Большая Гора вряд ли будет ей помехой.