Большая дымящаяся куча драбблов - Fallout

      Сегодня в Алвисо в половину седьмого вечера с моста съехал мотоцикл. Двадцатидвухлетний водитель потерял сознание, не справился с управлением и перелетел через перила моста, приводнившись прямо на реку Гвадалупе, откуда был выловлен пассажирами проезжавшей мимо машины. Жертв не было. На место происшествия вызваны водолазы.       Роберт Хаус попросил водителя выключить радио и спросил попутчика, сидящего рядом с ним:       – И что это было?       – Это я хотел спросить – что это было? Какого чёрта ты за мной следишь? – зашипели на него в ответ.       – Твоему отцу не понравилось бы, если в означенный день вместо диплома Стэнфордского университета получил свидетельство о смерти, – парировал Роберт, не отвечая прямо на вопрос.       – Да какое тебе дело до моего отца? Я тебе никто! – взвыл подросток, отодвигаясь от Хауса, насколько позволяло свободное место в машине.       И действительно, подумал Роберт, у мальчика с фамилией матери не слишком много шансов стать наследником отцовской империи. Лет десять назад Хаус оценивал его шансы получить первое образование в гуманитарной сфере процента так на сорок два, но никогда не стоит рассчитывать на статистику, когда в силу вступает человеческий фактор. Неизвестно, как малому удалось вообще закрепиться в Силиконовой долине и поступить в институт. Видимо, у среднего имени тоже имеется определённое реноме, если совсем плотно подходить к отслеживанию профессиональных династий.       – Мне есть дело до людей, которые прыгают с мостов. Это ненормально.       – И именно поэтому ты разъезжаешь по Сан-Хосе, таская с собой пару спортсменов, тёплый плед и термос с куриным бульоном.       – С кофе, во-первых. Во-вторых, это не термос, а тумблер. Остальное – только тогда, когда действительно нужно.       – Я понял, – парень нахохлился, кутаясь в плед, и крепче вцепился пальцами в металлический стакан.       Роберт промолчал. Никто и не обещал, что будет легко. Когда восемнадцать лет назад он вытаскивал голову ребёнка из микроволновки, то подозревал, что этот случай скорее всего не будет последним. Отец мальчишки всегда был из тех, кто таскал ворох своих психологических проблем с гордостью. Впрочем, сам Хаус был таким же.       Таблетки были, ванна и лезвие тоже; в этот раз Роберт едва не опоздал, хотя был ближе, чем когда-либо до этого. Что дальше? Спринтерский забег по рельсам электропоезда? Пуля в висок?       – Ну и что ты за человек такой? – пробормотал горе-суицидник, словно мысли читал. – Твоя работа не даёт мне жить, ты не даёшь мне сдохнуть. И что мне делать?       – Работать на меня, – ни с того ни с сего предложил Роберт, и это возымело эффект удара по мозоли. Парень тут же вскинулся и закричал:       – Эй, водила, останови!       – Не останавливай, – оборвал Хаус, и обнял попутчика, фамильярно забираясь ладонями под плотную шерстяную ткань. Он даже толком не согрелся, его трясло, а от слипшихся чёрных волос всё ещё пахло грязной речной водой: – Всё хорошо. Попей кофе. Ты закончил университет. Всё страшное позади. У меня есть шоколадка.       – Ты думаешь, меня можно на это купить?.. – шмыгнув носом, уже тише спросил попутчик. – ...Вообще-то да, можно.       Лишь когда парень деловито зашуршал обёрткой и тихонько, ненавязчиво положил голову Хаусу на плечо, тот удостоверился, что буря миновала, и украдкой смахнул невидимые капли пота со лба.