Доставка для Папиросы

Его лучший друг недавно получил плохое время. Какая неудача, ведь им было так хорошо вместе. Длинными летними днями, устав от зверской жары и занавесив черным предательские окна, они занимались самыми увлекательными играми. В ход шло все — от скрэббла до сборника головоломок Сэма Лойда. Их души навсегда запомнили щенячий восторг от попадания в цель в морском бою. Как жаль, что осень кончается на такой минорной ноте, подумал он. Как же я теперь один? Без друга? Папирус уныло пригладил щедро сдобренный бриолином парик. Черт побери, как же они смеялись, решив вырядиться как герои одноименного фильма. Это на время придало их игрищам невообразимую экстравагантность. Когда пушистые волосы друга щекотали его затылок, смех приходил почти мгновенно. Задумчиво пососав палец, он встал посреди комнаты, и начал срывать пиратские флаги с люстры, сделанной в форме ладьи. Чтоб поднять Веселого Роджера, приходилось поддерживать друг друга, а один раз его даже дёрнуло током. Все, решительно все напоминало об осени, о нежном голосе Фриска, о счастье, таком чистом и искреннем. В дверь постучали. Папирус вздохнул и поплелся открывать. За дверью стоял толстый скелет, да причём настолько похожий на Санса, что гримаса раздражения сама собой появилась на черепушке опытного эрудита. «Вам посылка. Судя по запаху, какая-то паКОСТЬ», — сказал он. Да что ты, толстяк, понимаешь в па-КОСТЯХ, мысленно возмутился он, подписываясь на заляпанной кетчупом серой бумажке. С хрустом провернув ручку замка, наш герой медленно и печально поплелся в гостиную. Навряд ли в этой комнате когда-нибудь появится такое воздушно-приятное существо, как его друг. Что ж, посмотрим, что нам принесли. Папирус задумчиво почесал кистью свой мозг и потянулся за кортиком. Кортик был куплен в один из июньских вечеров в подарок Фриску. Они знали, что пользоваться металлической игрушкой надо осторожно, но все же один раз сильно поранили друг друга. Он вспомнил, какое завораживающее зрелище представляет ярко-красная кровь и жадно облизнул пересохшие губы. Эх, а ведь именно после той ночи они стали коллекционировать всякие железные штучки, навроде мачете или монгольских сабель. Нынче его жилище напоминало берлогу атамана воинственной шайки. Наш любимец пару раз подкинул кортик и начал расколупывать ящик бандероли, явственно представляя на его месте дзен-паззл на 1000 кусочков. Слишком тяжелый ящик, подумал Папирус, вряд ли в нем лежит набор для игры в Го, которую перед прощанием обещал подарить лучший друг. Разочаровано позвякивая своим железным дружком, он сорвал крышку, и с воплем радости помчался за вилкой. Потому что внутри была лапша! Охлажденная, сдобренная кетчупом, длинная и тонкая, лапша вызывала дикий аппетит. Пару раз провернув вилку, костяной счастливчик добавил в блюдо немного оливкового майонеза и радостно заглотил эту амброзию. О мое дорогое любимое блюдо, — кричал он, — сейчас ты познаешь на что способен желудок настоящего скелета! Это вам не в трубу палец засовывать, — стонал и булькал Папирус, заглатывая лапшу своей огромной челюстью. Лапша, настроенная глубоко философски, а поэтому не очень удивленная странной реакцией скелета, не сопротивлялась. Откушав три четверти порции и, чувствуя, как внутри извивается холодное чужое тело, наш герой обильно истек слюнями, забрызгав жидкостью днище тарелки. «О, о, ооо…», записывал индифферентно шуршащий на подоконнике магнитофон. «Ах, вкуснятина. Уууу! Чмок, чмок, хлюп» — остаток порции скрылся во рту ненасытного эрудита, страдающего обильным слюно и потоизвержением. Лапша дернулась, устраиваясь в желудке поудобнее, чем вызвала у скелета очередной шквал эмоций и не только. Наш красавчик дернулся и замер, выронив опустевшую тарелку на залитый соусом ковер. Какое блаженство испытывал он сейчас, поглаживая свой огромный вздувшийся живот, до отказа заполненный вкуснейшим блюдом во всем Подземкино. Стенки желудка пульсировали с частотой не меньше пяти герц и выплевывали тонкие, уже небольшие, струйки желудочного сока. Надо передохнуть, подумал Папирус и рухнул в огромное черное кресло. Он знал, что через тридцать минут снова будет готов к приему пищи. Сопя и потирая выпирающее пузо, он меланхолично подумал о лазанье, которую готовил его друг полгода назад. Интересно, а паста с соусом болоньезе вкуснее пасты под соусом карбонара?