Люблю ли я?

— Ты никогда не говорил мне, что умеешь танцевать вальс, — спросил немного неуверенно Саске, когда они оказались в комнате старшего. — А ты не спрашивал, — Учиха-старший пожал плечами, шарясь в своей тумбочке. — Ну да, это точно... — Саске почесал затылок.       Итачи, бросив затею копаться в ящиках, просто включил комп, чтобы найти подходящую музыку. Саске сидел позади брата в кресле качалке, наблюдая за ним. Младшего очень смущала вся эта ситуация и то, что он глаз не мог оторвать от Итачи. Тот выглядел в глазах Саске, как древнеисторическое Божество. Словно выточенные из мрамора красивые черты лица; глаза невероятно красивого и изящного разреза, обрамлённые пушистыми ресничками по краям; завлекающая в свою глубину темнота чёрных омутов; залёгшие под глазами симметричные морщинки только подчёркивали изящный образ Итачи; длинные блестящие волосы, которые лоснились, словно настоящий шёлк. Саске выдохнул: попал. «И почему я раньше не замечал?» — Нашёл. Вот самая удачная композиция, — Итачи поднялся со стула, включая мелодию.       Саске на минуту замер. Это всё реально происходит... — Ты уверен? — зачем-то спросил Саске. — Да, — Итачи кивнул, улыбаясь. — Иди сюда.       Младший встал и покорно подошёл к Итачи. Тот, без всяких слов, положил свои руки Саске на талию. — Положи свои мне на плечи, — скомандовал Итачи.       Саске неуверенно кивнул и положил ладони на плечи старшего. Итачи, придерживая Саске за талию, шагнул в сторону, указывая младшему, что должен делать он. Ещё шаг в сторону, старший снова комментировал свои действия, покрепче держа брата, и как настоящий сильный мужчина, ведя его за собой, словно хрупкую девушку. Ещё несколько шагов по кругу, и Саске начинал понимать принцип, делал уже более уверенные шаги, двигался вместе с Итачи, старясь не отбиваться от ритма музыки. Неожиданно Итачи прижал Саске поближе к себе, делая ещё шаг. Младший робко приподнял голову, глядя Итачи в глаза, продолжая танцевать и растворяясь в музыке, поддавшись непонятному чувству. — Саске... Та мелодия, что я тебе нашёл... Ты играл её? — спросил Итачи, покрутив младшего вокруг себя. — Да, на поступлении, — ответил Саске, всё так же смотря Итачи в глаза. — Я бы хотел послушать...       Саске, зажмурившись, выпалил: — Завтра в «Орхидее» бал в шесть вечера. Придёшь? Я буду её играть.       Итачи остановился: — Конечно, приду. Ты понял, как танцевать? — Д-да, — голос Саске предательски дрогнул.       «Чёрт, что со мной происходит?» — промелькнуло в голове Саске. — Ну, тогда хорошо, иди, — старший отпустил младшего, отходя к компьютеру и выключая музыку.       Саске немного затормозил, а потом выдал: — Итачи, поставь ёлку!       Старший развернулся и поглядел на Саске, состроив задумчивое выражение лица. — Ладно, дитё малое. Но наряжать её будешь сам, — кивнул Итачи, после раздумий.       Братья обменялись улыбками и младший слинял к себе в комнату, падая на кровать... Мысли не хотели собираться в кучу, а единственное объяснение своим действиям, чувствам и событиям пришло весьма спонтанно и на границе между сном и реальностью: «Я влюбился в собственного брата...»       Саске сам не понял, как задремал. Проснулся он уже где-то ближе к вечеру. Причём он бы не проснулся, если бы его не разбудил грохот. Подскочив от неожиданности, парень сел в кровати и потёр заспанные глаза, собирая в кучу расфокусированный взгляд. Сообразив, что к чему, Саске подорвался с кровати и побежал в зал, в котором обнаружился Итачи. А рядом с ним лежала ёлка... Учиха-старший матерился и ругался, пытаясь поднять дерево с пола и поставить на место. Саске эта картина позабавила, и он издал смешок, чем и выдал себя. Итачи обернулся на него: — О, соня встала. — Проблемы? — спросил младший, кивая на ёлку, которая, к слову, оказалась совсем не маленькой, а значит — тяжёлой.       Итачи кивнул в ответ и, приложив побольше усилий, поставил несчастное дерево на место, сразу опускаясь вниз, чтобы зафиксировать положение. Саске лишь издалека наблюдал за «мучениями» брата, глупо улыбаясь. Причину этой улыбки он не знал, ему просто хотелось улыбаться, глядя на Итачи. «...окончательно и бесповоротно», — продолжил Саске свою мысль, посетившую его головушку перед сном.       Как ни странно, но Саске это почему-то не напугало. И даже не появилось желания вновь стукнуть себя по голове в надежде выбить из неё подобные мысли. Младший давно уже был испорчен, просто осознал это только сейчас. И эта ревность, когда брат уходил невесть куда и непонятно с кем развлекался. И это недовольство по отношению к себе... Всё это вело лишь к одному, поэтому Саске просто смирился. К тому же ему это чувство понравилось. Такое тёплое, необычное... Младшему было впервой смотреть такими глазами на брата, и если честно, то Итачи так смотрелся гораздо лучше. К тому же сейчас брат старался для него, потому что самому Итачи эта ёлка нафиг не нужна. Старший, наконец установив треклятую ёлку, устало выдохнул, а после перевёл взгляд на Саске: — Сгоняй до магазина — купи набор новых игрушек. А то эти старые задолбали. — Ладно... Давай деньги, — сказал Саске и стартанул в прихожую.       Быстренько одевшись, Саске взял деньги из рук брата и вылетел за дверь. Итачи закрылся и прошёл в кухню — придумывать, чем накормить братишку. В нём проснулись инстинкты мамочки, раз уж он в доме остался за старшего, то и о брате надо заботиться. В любое другое время Итачи забил бы на всё, свалил к друзьям и ушёл бы в запой, но в этот раз всё как-то по-другому... Старший заметил какие-то перемены в поведении Саске, но причину не знал. Может, отсутствие в доме родителей так сказалось? Бред какой-то... Не прошло и двадцати минут, как Саске вернулся с большой коробкой. — Вот, выбрал самые лучшие, — лучезарно улыбаясь, Саске слегка потряс коробкой. — Ну кто бы сомневался, что выберешь ты самое лучшее?.. — спросил Итачи из кухни.       Саске не расслышал слов брата и стремглав помчался к ёлке — наряжать. Распаковав коробку, младший вытащил оттуда игрушки, а затем побежал в кладовую за остальными игрушками, мишурой, дождиком и прочей новогодней утварью. Стаскав в зал все коробки и пакеты, Саске принялся с энтузиазмом их разбирать. Он обожал эту новогоднюю суету. Жаль теперь, что встречать Новый Год им придётся одним... Итачи сказал, что жизни мамы ничего не угрожает, но диагноз врачи ещё не поставили. Саске стал переживать намного меньше, но всё же не до конца перестал... Разобрав всё, младший с горящими глазами вытащил свою любимую гирлянду и начал обматывать ей ёлочку, ходя при этом вокруг неё. Внезапно его сзади обвили руки и на плечо легла голова Итачи. Нет, это, конечно, прикольно, но повыпендриваться-то надо?.. — Итачи, — недовольно воскликнул Саске, выворачиваясь из рук брата. — Ой, ну ладно-ладно, недотрога, — фыркнул Итачи. — Иди ужин готовь, мамочка, — съязвил младший, прячась за ёлку. — Я тебе сейчас покажу мамочку, — шутливо пригрозил Итачи, цепляя с дивана мишуру.       Старший обогнул ёлку в надежде догнать маленького засранца и надрать ему задницу... да хотя бы этой мишурой. Хотя можно было её надрать чем-нибудь другим, но... Саске вдруг засмеялся, пытаясь убежать от Итачи, перепрыгивая через диван и снова бросаясь к ёлке. Старший почувствовал такую тёплую домашнюю атмосферу, и этот звонкий смех... Итачи даже позволил себе улыбнуться. Саске, неудачно завернув вокруг кресла, потерял бдительность, а Итачи не заставил себя долго ждать и накинул на братишку мишуру, тем самым сковав его движения. Парочка не выдержала такого напора и с грохотом полетела на пол. Итог: Саске лежит, прижатый к полу, со связанными мишурой руками, а Итачи нависает над ним, словно тигр, поймавший добычу. Обстановка из смешной превратилась в романтическую, и щёки Саске заалели, когда он встретился взглядом с Итачи. Они оба смотрели друг другу в глаза, не решаясь что-либо сделать. В глазах старшего блеснул недобрый огонёк, он передвинулся немного и... Из кухни послышалось шипение, говорящее об убежавшей на плиту воде. Итачи подорвался и без лишних слов рванул в кухню.       Саске был готов поклясться, что в глазах Итачи черти отплясывали мамбу в тот момент, когда они смотрели друг на друга. Тряхнув головой, избавляясь от наваждения и странного чувства, Саске поднялся с пола, скидывая с себя мишуру и возвращаясь к развешиванию гирлянды. Кто знает, что бы случилось, если бы не вода, решившая отправиться в путешествие по плите?.. Саске решил не забивать и без того уже захламлённую голову и спокойно закончил с гирляндой. Она была длинной и поэтому её хватило на всю ёлку, и младший подумал, что остальные можно будет развешать по дому. — Саске, иди ужинать! — крикнул с кухни Итачи. — Сейчас, — отозвался младший, распутывая гирлянду. — Саске, мне нужно уйти, — сказал Итачи, возникнув в дверном проёме зала. — Хидан позвал. Возможно, я сегодня не приду домой.       Саске на некоторое время завис, а потом буркнул: — Да вали ты куда хочешь. Мне пофиг вообще.       А потом вновь приступил к борьбе с узлами из проводов. Итачи, смерив братишку странным взглядом, пожал плечами и ушёл к себе. Через несколько минут Саске услышал хлопок входной двери, знаменующий уход старшего Учихи. Младший фыркнул и сжал в руках мишуру, которую так старательно вешал на ёлку. Ему стало невероятно обидно, что Итачи вновь его кинул и попёрся к своим друзьям. В сердце появилась пустота, но Саске решил не зацикливаться, а просто продолжил наряжать ёлку.

***

      Лёгкий ветерок обдул лицо старшего Учихи, когда тот оказался на улице. Ему просто необходимо было проветриться. Наврал что-то братишке, но так было надо для него же. Вздохнув, Итачи набрал номер Хидана, так как идти ему больше некуда было. Домой — это снова видеть братика, а значит, вновь думать о нём. Так хоть отвлечься можно будет немного. Хидан, конечно же, согласился принять друга и поэтому уже через двадцать минут Учиха был у него. — Ну, здарова. Что случилось-то? Чего так спонтанно? — спросил Хидан, пропуская друга в квартиру. — А чё, нельзя? — приподняв бровь, невозмутимо спросил Итачи.       Хидан фыркнул, замыкая дверь: — Да можно. Почему нельзя-то? — Чаем меня напои, — смотря на друга с полуоборота, попросил Учиха.       Хидан немного был в шоке от поведения друга, поэтому выдал: — Слышь, тебе тут может ещё ковровую дорожку красного цвета расстелить? Хлопушки, фанфары, чё кого?!       Итачи прыснул, наблюдая за смятением друга, чем его окончательно добил. — Ты что-то странный. Колись давай, что произошло. — Да с ума я схожу, Хидан. Схожу я с ума... — говорил Итачи, падая на стул и закрывая лицо руками.       Хидан, видя, что другу что-то совсем фигово, присел рядом на стул, стягивая с того пальто: — Эй, ты чего? Опять мелкий тебя мучает? — В точку! — воскликнул Учиха. — Сегодня я думал, что сорвусь, и тогда... Чёрт, я не знаю, что бы было. Он такой... Чёрт возьми, милый и сладенький, знаешь, как тяжело находиться с ним рядом?! Он к себе так и манит, зовёт, тянет... А прикоснуться не даёт! Таких, как он, больше нет нигде, он такой один. Настолько чистый и невинный, что мне прямо чешется это исправить, вот честное слово. И я ничего не могу с собой поделать. Я так его хочу, что крышу сносит. Чёрт... Раньше я был для него идеальным старшим братом, он стремился догнать меня, превзойти... А теперь он для меня идеальный младший брат, неприступная мечта, запретный плод, вкус которого так и хочется ощутить, вдохнуть аромат. Это невыносимо просто...       Хидан слушал рассказ друга, начиная ненавидеть младшего Учиху. Мало того, что он забрал себе драгоценное внимание Итачи, так ещё и заставляет того страдать.       Учиха встал со стула, взъерошивая волосы. Он прошёл к окну и устремил взгляд на улицу. — Ты его любишь? — подал наконец голос Хидан. «Люблю ли я?..» — Пф-ф, нет. Глупости какие. Ну какая к чёрту любовь?! Ты сам-то в неё веришь? Её нет! — Учиха сверкнул глазами. — Любви не существует, это глупое понятие придумали люди. На самом деле, всё гораздо проще. Зачем это тупое стадо людей усложняет всё это? Люблю, не люблю, бе-бе-бе. Глупость несусветная, эта ваша любофф. Тьфу! Есть множество чувств, которыми можно заменить эту ерунду, и смысл от этого не изменится никак. — Да, Учиха, сложный ты человек, — только и смог вымолвить Хидан, ошарашенный словами друга. — Ты чего вообще психуешь? — Меня бесит это слово и понятие в общем. Бесит, что люди прикрываются им. — Где-то в глубине души ты всё же его любишь, — сказал Хидан, сверля пустым взглядом ручку от шкафчика. — Как бы ты это не отрицал. — И ты туда же! Чёрт, я просто хочу его трахнуть, всё на этом?! — Да, всё. Сейчас налью чай, подожди немного, — всё так же заторможенно ответил Хидан, продолжая смотреть глазами в одну точку.

***

      Саске уже закончил наряжать ёлку, а так как мишуры осталось ещё целая куча, то он решил её развесить по дому, поэтому сам дом сейчас больше был похож на большую новогоднюю ёлкую. Выключив свет, Учиха врубил гирлянды и замер, восхищённо глядя на мерцающие по всему дому маленькие фонарики. Разноцветные огоньки отражались в ониксовых глазах Саске, делая его неотразимо красивым. «Жаль, что Итачи сейчас не рядом и любуюсь этой красотой только я один», — с грустью подумал Саске, присаживаясь на кресло. Тебя со мною рядом нет. Я весь дотла сожжён. Во тьме ночной ища ответ, Я понял, что влюблён...       Внезапно от созерцания сверкающей ёлочки его отвлёк довольно сильный стук в дверь. «Итачи? — неуверенно подумал Саске. — Но у него есть ключи, он бы сам открыл дверь. Тогда кто мог прийти в такое время?..»       Немного опасливо Учиха вышел из зала и пошёл открывать дверь, раздумывая, кто вообще мог к нему прийти.