Люблю ли я?

      Утро. Тридцать первое декабря. Саске, словно ребёнок, бегал вокруг ёлки, поправляя то опасно повисшую игрушку, то неряшливо уложенную мишуру, то бережно расправлял «дождик», чтобы смотрелось красивее. Зал, кухня и комната Саске пестрили новогодними украшениями, которые он сам заботливо там развесил. — Саске, — позвал Итачи.       Младший повернулся в сторону брата, взглядом вопрошая, зачем же тот его окликнул. Но потом словно прочёл мысли брата и выпалил: — Опять хочешь куда-то свалить? Так я не держу, я могу и один встретить новый год, не маленький уже. — А ведёшь себя именно так, — старший одарил укоризненным взглядом брата. — Но если ты хочешь, то я могу остаться.       Саске затаил дыхание. Хочет он или нет? Конечно же, хочет, но не говорить об этом? Эх, была не была... — Хочу, — пробубнил младший себе под нос. — Что-что? — умышленно переспросил Итачи. — Я не расслышал. — Ты можешь хотя бы в такое время не бросать меня одного?! — психанул Саске. — Хорошо, тогда я останусь, — усмехнулся старший и отправился в душ.       Саске плюхнулся на диван и уставился в потолок. Да, сильно его жизнь потрепала за это время. Кто бы мог подумать, что за такой короткий срок может произойти столько всего? Влюбиться в собственного брата... Уму непостижимо. «Что же творится, в твоей голове, Саске?» — мысленно спросил себя старший.

***

— Саске, ты где? Я купил шампанское!       Из зала вынырнула мордашка младшего, немного мутно глядя на старшего. — Ты разрешаешь мне выпить? — недоверчиво покосился на брата Саске.       Итачи ухмыльнулся и прошёл в кухню, по дороге парируя: — Помнится мне, кое-кто бутылку водки в одного хряпнул. — Не сыпь мне соль на рану, — потупил взгляд Саске.       Итачи рассмеялся над братишкой: «Какой же ты милый...»       Часы показывали одиннадцать часов вечера, а значит, новый год уже скоро наступит. — Может, выпьем? — предложил Итачи, цепляя с кухни два бокальчика. — А не рано ли ещё? Ещё целый час. — Ну и что? Некоторые ещё неделю назад начали отмечать новый год, так что вполне нормально. — Ну хотя да, ты прав. У нас всякое бывает.       Итачи улыбнулся, разлил шампанское и подал один бокал брату. Но Саске пить пока не собирался и поставил его на стол, а потом прислушался. Итачи тоже затих, глядя на брата, а после этого Саске с криком «Салют!» пулей вылетел на улицу. Старший хлебнул шампанского, фыркнул и вышел на улицу вслед за братом, цепляя по пути куртку. Город то и дело освещали яркие разноцветные вспышки, рассыпаясь по крышам домов мириадами огней. Слабый холодный ветерок неприятно морозил кожу, но Саске было наплевать, он, словно заворожённый, стоял и наблюдал за яркими огоньками в небе, которые, будто в зеркале, отражались в его ониксовых глазах. Итачи не интересовало ничего вокруг, кроме брата. Эти огоньки, пляшущие в его глазах, придавали его образу ещё больше шарма, привлекательности и сексуальности. По сути, надо было бы свалить к друзьям, подальше от Саске, но это невозможно сделать. Он манит к себе, сильно манит, и Итачи ломает изнутри при мысли, что можно вкусить этого запретного плода. Милый, нежный, невинный братишка... Предел мечтаний старшего.       Итачи накинул на плечи Саске куртку, отчего тот странным взглядом посмотрел на брата, а потом снова отвернулся. — Что-то они рано начали палить... Время-то ещё, — посмотрел на часы старший. — Пойдем в дом, ты весь дрожишь от холода.       Саске послушно направился за братом, вдыхая приятный запах куртки Итачи.       Итачи притащил с кухни заранее приготовленные салатики на журнальный столик в зале. Братья расположились прямо на полу возле ёлки и столика. — Ну что ж, давай проводим старый год, — покачал головой Итачи, цепляя со стола бокал. — Да, и пускай с ним вместе уйдут невзгоды, которые он принёс в нашу жизнь, — с некоей таинственной надеждой в голосе произнёс Саске.       Итачи залпом выпил содержимое бокала и поставил его на стол. Младший, следуя примеру брата, немного поморщившись, тоже выпил всё до дна.

***

      Стрелки часов убежали уже далеко за одиннадцать, до Нового Года осталось совсем немного, а братья уже сбились со счёту, какой бокал они пьют. Ненавязчивая, лёгкая беседа развязалась между братьями, они не замечали течения времени, им просто было очень уютно. — Итачи, — немного сбившимся голосом позвал Саске. — Включи телевизор, скоро поздравлять будут.       Старший покорно поплёлся за пультом и выполнил просьбу брата. Там пока ещё шли новогодние передачи, пели весёлые песенки, что добавило предновогоднего волшебства в окружающую атмосферу. До боя курантов оставалось совсем немного...       Саске, затаив дыхание, смотрел в экран, ожидая этого момента, и вот... Самый любимый момент младшего: раздаётся этот волшебный звон, ассоциирующийся лишь с Новым Годом. Улицу вновь осветили вспышки салюта и фейерверков, освещая даже уютную гостиную Учих. Саске обожал эти моменты чуда, хотя и знал уже, что мальчик он не маленький, но любовь к этому празднику всё равно брала своё. По лицу младшего Учихи расползлась счастливая улыбка, в то время как Итачи разливал по бокалам уже не шампанское, а красное вино. — Поздравляю тебя, Саске, — протянул старший брату бокал. — И я тебя, — младший принял стакан из рук Итачи.       Братья чокнулись в честь наступления нового года и выпили содержимое бокалов.       Один, второй, третий... Мир Учихи-младшего закрутился в цветной калейдоскоп. Яркие чувства от ощущения праздника вкупе с уже приличным опьянением одурили Саске. — Итачи, ну вот скажи, почему так? — начал толкать пьяные речи младший. — Почему у меня нет девушки? Все встречаются, у всех шуры-муры, а я какой-то... Не такой, что ли? Я просто не понимаю, почему никогда не мог подобрать себе достойную девушку, почему мне всегда что-то не нравилось? А ведь так хочется...       Итачи прищурился, окидывая братишку взглядом. Это он сейчас серьёзно? — Да и ты постоянно где-то пропадаешь, шляешься со своими дружками, совсем забываешь о доме и обо мне...       Так, а вот это интересненько. Старший выпал из реальности, погружаясь в свои мысли. Братик жалуется на жизнь? Правда? Идеальный братишка, около которого всегда ошивались девчонки, который никогда ничем не был обделён, сейчас жалуется? Ну, раз он это говорит, значит он об этом много думал, или это уже спьяну мерещится?..       Саске вовремя успел поставить бокал на стол, как его повалил на пол Итачи. В глазах старшего Учихи черти плясали в дьявольском огне, он выглядел словно волк, поймавший долгожданную и такую желанную жертву. — Итачи, что ты... — Т-с-с, мой мальчик, — старший закрыл Саске рот рукой. — Помолчи хотя бы сейчас... Сейчас нам никто не помешает...       Итачи отчётливо заметил сбившееся дыхание Саске, а его вид был просто превосходен: румянец от выпитого алкоголя расползся по лицу, на губах остались едва заметные капельки вина, а взгляд был затуманен.       Старший, глядя брату прямо в глаза, начал медленно расстёгивать пуговицы на рубашке, чувствуя, как младший дрожит, когда холодные пальцы касаются разгорячённого тела. Итачи делал это специально томительно, стремясь довести брата до исступления. Наконец, последняя пуговка была расстёгнута и старший распахнул рубашку, открывая своему взору тело младшего, которое теперь находится в такой доступности. Молочная кожа, как и в детстве, но сейчас это выглядело просто крышесносно. Столько времени тело младшего было скрыто от него, а теперь...       Итачи наклонился, прикасаясь губами к нежной коже на шее, оставляя на ней поцелуи, а младший задрал голову повыше, словно открывая больше пространства для ласки. Старший воспользовался этим, начиная слегка прикусывать кожу, а руками ласкать тело Саске, исследуя его, изучая изгибы...       Старший словно стремился оставить засосы на всём теле, чтобы показать, что Саске принадлежит только ему. Итачи спустился ниже, продолжая свои ненасытные поцелуи, дурея от близости младшего. Как же это прекрасно: тяжело-больному получить, наконец, долгожданное лекарство. А старший Учиха был болен. Болен этим неправильным желанием, выжигающим Итачи изнутри, разрывая его на части, заставляя думать о запретном удовольствии. И сейчас, ощущать податливое тело под собой было неописуемым чувством.       Старший добрался до соска, начиная играть с ним язычком, посасывать, оттягивать и даже прикусывать, а второй он ласкал рукой. Саске выгибало от приятных ощущений, а Итачи только и рад стараться. Вскоре Учиха-старший переместился ко второму соску, наблюдая за реакцией младшего, который уже ничего не соображал от количества выпитого спиртного и разливающегося по венам удовольствия.       Старшему явно нравилось такое поведение, поэтому он был весьма доволен, когда его рука легла на ощутимый бугорок, выпирающий из брюк брата.       Очертив влажную дорожку на животе, Итачи скользнул языком во впадинку пупка и попутно расстёгивал ремень на брюках Саске. Когда же у него это получилось, старший стянул с брата штаны вместе с боксёрами.       Ничего сексуальнее Итачи и в жизни не видел. Что может быть лучше лежащего перед тобой доступного возбужденного младшего братика, мысли о котором уже сколько времени не дают Учихе спокойно спать.       Итачи опустил ладонь на член младшего и начал медленно водить по нему. Наконец-то Саске одарил брата приятным стоном. Старший склонился и слегка лизнул головку языком. Младший дёрнулся. Итачи повторил эту процедуру и Саске снова застонал. После этого старший медленно погрузил головку плоти себе в рот и начал посасывать, словно конфету, играясь с ней языком. Саске, не стесняясь, стонал, создавая музыку для ушей Итачи. Старший выпустил член изо рта, проводя языком по взбухшим венкам на возбуждённой плоти, мял в руках яички. Итачи было приятно доставлять брату удовольствие и видеть, как он мечется от него, скребя ногтями по ковру.       Наконец, старший решил не мучить брата и захватил плоть брата ртом насколько смог и начал размеренно сосать, исподлобья наблюдая за братом. Мысль о том, что Итачи первый, кто вообще к нему прикасается так, сносила крышу к чертям, хотя казалось, что куда уж больше. Но старшему до сих нервного тремора нравилось то, что он у брата первый.       Итачи то ускорялся, покрепче смыкая губы на члене, то замедлял темп, играя подобным образом с братом. Но Саске был сильно возбуждён, поэтому долго не протянул и с протяжным стоном излился в рот брату, который, пошло облизнувшись, сглотнул почти всё, лишь немного выплюнув себе на руку.       Саске всё ещё забавно передёргивало от пережитого оргазма, в то время как Итачи подтянулся выше и перевернул брата на живот, а затем, резковатым движением поставил его на четвереньки. Вид аппетитных половинок заставил старшего чуть ли не взвизгнуть. Итачи предварительно размазал сперму младшего в руке между половинок и самозабвенно помял попку братика. Собственное возбуждение уже не давало здраво мыслить, поэтому старший быстро избавил себя от одежды и вновь вернулся к младшему. Размазав по пальцам немного своей слюны, Итачи приставил один ко входу в тело младшего. Колечко мышц интуитивно сжалось. Старший второй рукой погладил Саске по спине, призывая того расслабиться. Наконец, палец почти свободно скользнул внутрь, а младший сжался от непривычных ощущений. — Потерпи, мой маленький, скоро станет легче, — шептал Итачи брату на ушко, проскальзывая в тело уже вторым пальцем.       Старший провёл языком по ушной раковинке, оттягивая мочку зубами, пока пальцами аккуратно растягивал нежные стеночки ануса, подготавливая брата к своим немалым размерам. Итачи не хотелось причинять боль брату, хотя до этого ему всегда было наплевать на состояние партнёра, главное было самому получить удовольствие. Но с Саске всё по-другому, он слишком нежный и хрупкий мальчик.       Вскоре к двум пальцам присоединился и третий. Старший уже активно разминал вход брата, разыскивая простату, чтобы хоть как-то успокоить боль. Наконец ему это удалось, он нашёл эту заветную точку, начиная ласкать её пальцами, а Саске, почувствовав это, прогнулся в спине и шумно выдохнул.       Итачи понял, что этого достаточно, и с громким хлюпом вынул пальцы из тела брата. Проведя рукой по позвоночнику Саске, старший приставил свой член к анусу и легонько толкнулся. Нежные стеночки обхватили головку его плоти, Итачи стоило большого труда не сорваться и не оттрахать брата во всех позах и ракурсах. Нет, пока нельзя...       Саске сжался от невыносимой боли, раздирающей изнутри, а Итачи снова начал целовать его плечи и просить расслабиться. Младший старался это сделать, и поэтому старшему удалось продвинуться дальше, входя наполовину. Итачи, повинуясь сносящему голову желанию, толкнулся пару раз, но всё ещё чувствовал то, что Саске зажат.       Старший вышел из тела брата, а потом резким толчком вошёл полностью. Младший издал рваный крик и ещё больше сжал в руках ворсинки ковра. А Итачи в этот момент почувствовал себя садистом, так как это звук ему понравился, поэтому Учиха-старший повторил это ещё раз. Саске снова издал подобный звук, норовя вот-вот взвыть от боли, но Итачи стал очень медленно двигаться в нём, продолжая утешать. Наконец-то Саске издал стон наслаждения, когда старший попал по простате.       Все цепи и оковы, державшие до этого зверя-Учиху, с грохотом пали, не в силах больше сопротивляться. Итачи придавил Саске к полу и начал вколачиваться в него, желая выплеснуть хотя бы часть той страсти, что накопилась за это время.       Саске стонал, чувствуя, как горячий член скользит в его теле, даже не представляя, что может быть так хорошо. С каждым толчком Итачи загонял брата в мир, полный удовольствия и страсти, и Саске просто дурел от этих ощущений.       Они горели в огне страсти, вместе шли на дно болота этой греховной близости, но ничего подобного никто из них ранее не ощущал. Итачи сходил с ума от долгожданной близости с братом, вдохновенно трахая братишку, который, в свою очередь, забыл обо всем на свете, стараясь принять всю эту страсть брата, которой тот его стремился напичкать.       Итачи положил руку на член младшего, начиная ласкать его в такт своим движениям, что придало ещё больше красок ощущениям. Саске потерял ориентацию в реальности, полностью растворяясь в наслаждении.       Старший знал, что ему явно мало будет одного раза, так как просто невозможно выплеснуть всю эту страсть, копившуюся и разъедающую клетки тела, словно яд, за раз.       Мир закрутился в одну сплошную яркую прострацию, затапливая Учих и резко всё взорвалось.       Итачи почти зарычал, изливаясь внутрь брата. А Саске, кончая, забрызгал ковёр и бессильно упал. Старший, тяжело дыша, отходил от такого бурного оргазма, при этом лёжа на младшем. Перспектива уснуть на полу Учиху-старшего не прельщала, поэтому он, подцепив Саске, затащил его на диван и, улёгшись вместе с ним, накрыл обоих лёгким пледом.       Вскоре послышалось сладкое сопение обоих братьев — бурная встряска и процент алкоголя в крови взяли своё.