Red

Ванда вдыхает. Золотистый плащ, нестерпимо сияющий Камень Бесконечности, алая кожа, узоры на ней, немыслимые глаза: все это, одно за другим, скрывается за искрами и тает, исчезает. Как сам Вижн. Человек, который появляется, когда искры гаснут, ей незнаком. У него светлые тонкие волосы, беспорядочно падающие на лоб. Еще светлее брови, почти теряющиеся для взгляда. Голубые прозрачные глаза, не то наивные, не то хитроватые, не понять. Щетина. Привычный уже костюм а-ля Тор сменяет какой-то бесформенный шерстяной свитер, джинсы не по размеру и носатые ботинки, не очень хорошо вычищенные. Из кармана джинс торчит пачка сигарет. Единственное, что доказывает ей, что посреди всего этого все еще есть Вижн, это выражение его лица: оно никакое. Он размеренно моргает, не потому, что нуждается в этом, просто людям становится неуютно, когда на них, не мигая, пялится шестифутовый синтезоид. Ванда выдыхает и тихонько тычет пальцем в сигареты: забавно, она чувствует гладкость пачки, шов пластиковой упаковки, но разум упорно твердит, что на самом деле там ничего нет. Там должен быть гладкий металлический пояс. На ощупь картонка. - Мне не нравится, - бормочет она. На красивом человеческом лице впервые появляется отблеск эмоций: - Эстетически? Девушка качает головой: - Эстетически… Безупречно, – она замирает на мгновение, вспоминая собственное давнишнее «То есть ты способен оценивать? То есть… Красоту?». – Он… Ты очень красивый. Но мне не нравится. Это не ты. - Я не улавливаю в этом логики. Однако послушно меняется к привычному красному, и зеленому, и золотому, вместо бледно-розового обмана. Она пожимает плечами: - Я женщина. Мне не обязательно быть логичной. - Но это ты хотела попробовать провести ближайшие несколько часов, как обычные люди. Пойти в кино, - он опускает подбородок, словно вновь себя разглядывая. – Не привлекая внимания. Но я пойти не смогу. Не в таком виде. Ванда дотрагивается до его плеча. Реально на всех планах: ее ладонь, твердый рельеф материи, теплый металл, она едва чувствует разницу с собственной температурой тела. Кончики пальцев касаются его шеи: там нет биения пульса, но касаться все равно приятно. Она позволяет своим рукам скользнуть ему на плечи, встает ближе, встает на носочки, прижимается грудью, чувствует его собственную осторожную ладонь на своей пояснице: - Мы пойдем в кино, - умиротворенно бормочет она. – Почти. Мы задернем шторы и скачаем кино в Интернете. Он молчит, недолго, в своей голове прогоняя тысячи вариантов ответа и легко – от ее объятий - отказывается от нравоучительного спича на тему «пиратство и закон» и только кивает: - Как нормальные люди.