Платье

      Босс флегматично проводит рукой по гладкой ткани длинного платья, сидя на мягкой кровати в своём номере среди кучи новой, разбросанной по покрывалу одежды. В голову невольно лезут слова Пирса об имидже и всей этой мало интересующей Босса фигне. Подумаешь, имидж. Стиль… Стиль есть у банды: максимально практичная и удобная одежда с вкраплениями фиолетового цвета. Ярко, дерзко, смело. Броские вещи Босс носит и сама, но не часто; в обычной жизни ей нравится теряться на фоне своих бойцов.       А тут — имидж…       И повод вроде бы обязывает. Нью-Йорк ни разу не является центром мафиозных встреч, но их друзья-китайцы, с которыми Святых свёл мистер Вонг, очень хотели пересечься именно здесь. Гэт улетел раньше, самолетом, подготовил всё необходимое под чутким руководством более сведущего в таких делах Пирса. А сам Пирс вместе с Боссом задержались в Стилуотере, снова что-то решая, улаживая. Вылетели уже накануне, вертолётом, и едва не сдохли на подлёте к этому чёртовому городу. Разбились, чуть не сгорели, но в очередной раз выжили.       Босс поднимается с места и бросает платье на кровать, поверх других обновок. В том магазинчике до вмешательства Пирса она успела выбрать вполне подходящие вещи. Классические зауженные книзу брюки и шёлковую рубашку. Ничего лишнего и ничего яркого. В её стиле.       И теперь это платье.       Длинное, безобразно красивое, лёгкое. С длинным рукавом, но глубоким декольте и открытой спиной. Идеально открывающее вытатуированного на груди цветного дракона. Подчеркивающее всё, что нужно. И чёрт бы даже с тем, что ничуть не прикрывающее исполосованную шрамами спину: отросшие волосы, если их распустить, прекрасно справляются с этой задачей.       Всё же, платье.

***

      В холле отеля немноголюдно. Босс неторопливо спускается по лестнице, оценивая добротный интерьер и не отсвечивающий персонал. Хорошее, дорогое место — Пирс постарался на славу. Сам второй лейтенант уже ждет её под лестницей. Нарядный и лоснящийся, Вашингтон не зря является официальным представителем банды.       — Гэт? — спрашивает Босс, поравнявшись с Пирсом.       — Уже на месте, — тот кивает в сторону арендованного на вечер зала и добавляет, совершенно искренне: — Прекрасно выглядишь.       Босс решительно выдыхает и подаёт спутнику руку. Чистая формальность — она дошла бы до зала и сама, естественно, но сегодняшний вечер обязывает играть по всем правилам. И Босс, уверенно ступая по вылизанному полу на высоких каблуках, правила игры принимает.       Вечер проходит ожидаемо скучно. Босс предпочитает словам действия, но сегодняшнее событие скупо на последние. Она вежливо поддерживает беседу с китайцами, улыбается, отлично играет на публику воспитанную леди. Это не так уж сложно, если подумать, а Босс не настолько глупа, чтобы из-за своего эгоизма срывать выгодную сделку. Пирс, покинувший её после того, как они вошли в подготовленный зал, то и дело мелькает среди гостей. Реже Боссу удаётся заметить Гэта. И если Пирс очаровывает своим обаянием медийных лиц, то Джонни держится таких же исполнителей, как и он сам.       Гостей не то чтобы много, но эффект толпы создают спутницы китайских мафиози, переводчики, официанты, ещё какой-то персонал. Босс предпочитает оставаться на месте, за столиком, в компании двух наиболее влиятельных представителей китайской делегации, их дам и одного, самого надёжного, видимо, переводчика. Их беседа идёт размеренно, все формальности уже улажены, и эта встреча, по сути, не более, чем чистый фарс. Босс даже разрешает себе выпить и расслабиться, что с ней бывает нечасто.       Ближе к часу ночи последние китайцы покидают закончившееся мероприятие, и Босс позволяет себе от души выматериться. За опустевший столик приземляется уже мало вменяемый Пирс.       — Замечу в твою защиту, что устал даже я, — признаёт он, хотя это и без того видно невооруженным взглядом.       В зал возвращается Гэт — и куда только уходил? Первый лейтенант занимает свободный стул за их столиком и впервые за вечер снимает свои очки. Еще одна жертва стиля, про себя думает Босс.       — Если бы не внушительная партия оружия почти за бесценок, хер бы я ввязался в это дерьмо, — Джонни ослабляет фиолетовую бабочку на шее и с грустью смотрит на пустую бутылку из-под шампанского. — Ни выпить, ни отдохнуть толком…       — Ммм… Говори за себя, — лукаво улыбается Босс, растягивая слова.       Голову приятно кружит от выпитого. Что-то крепче пива Босс пьёт настолько редко, что пьянеет моментально. Правда, меру себе она знает. Кажется.       — Так-то да, — кивком подтверждает Пирс, выпивший за компанию чуть ли не со всеми гостями вечера. Но Вашингтон — другое дело, его алкоголь не берет в принципе.       — Идите вы к чёрту.       Гэт злится неубедительно и неискренне. В конце концов, кто-то из них троих должен был остаться трезвым на случай какой-нибудь непредвиденной херни. И Джонни вызвался на эту роль добровольно.       — Предлагаю отправляться на боковую, — второй лейтенант сладко зевает и как-то слишком бодро на уставшего человека вскакивает с места.       — Предложение одобряю, — Босс допивает остатки шампанского из бокала и подмигивает Пирсу.       Тот отвечает лёгкой улыбкой.       Никого подтекста — чисто обоюдная благодарность за проделанный труд. И Вашингтон удаляется, пожелав товарищам доброй ночи. Встаёт и Гэт, забирая со стола очки. Босс сидит на месте, провожая взглядом его удаляющуюся спину. Первый лейтенант вдруг замирает, видимо осознав, что она не следует за ним.       — Миш? — Джонни оборачивается и перехватывает её отсутствующий взгляд.       Имя режет слух. Босс даже в мыслях давно не ассоциирует себя с ним, и для всех нынешних членов банды его у Святой вообще нет. Но Гэт еще помнит. Мишель, как же.       — Ты чего? — он возвращается к столику и окидывает Босса изучающим взглядом.       — А… — Босс старательно избегает смотреть ему в глаза, — я немного… не могу встать.       — Что? — Гэт не уверен, что расслышал верно.       — Ну, то есть могу, — Святая пускается в пространные размышления, свойственные ей в нынешнем состоянии, — но дойти не могу. Доползти могу. Доковылять, возможно — если туфли сниму. Ну или донесу… доне… донестись на руках кого-нибудь могу. Да… Найди мне мускулистого мальчика-официанта! — Босс даже кулаком по столу бьёт, распаляясь все больше. — У меня есть предложение, от которого он не откажется!       — Воу, воу, — Гэт неловко замирает около Святой. Видеть Босса в подвыпитости ему, конечно, приходилось, но в этот раз всё несколько по-другому. — Давай лучше я тебя сам…       — Донесёшь? — перебивает Босс с каким-то детским восторгом в голосе.       Джонни кивает и списывает её причуды на усталость и нервы. Не были бы они лучшими друзьями, если бы не видели друг друга иногда и в таком состоянии.       — Нет, — вдруг сама себе отвечает Святая и резко поднимается со стула. — Сама!       Первый же шаг чуть не оканчивается падением, но Гэт, уже отмерший и теперь отчаянно сдерживающий смех от всей комичности ситуации, оказывается в нужном месте. В ходе короткой словесной перепалки они сходятся на том, что Джонни просто доведёт Босса до номера. Каблуки отнюдь не прибавляют устойчивости, и Святая доверчиво жмётся к сильному мужскому плечу, уже не заботясь ни о платье, ни об имидже и стиле.       Около двери в номер они тормозят. Босс роется в крохотном клатче, но никак не может найти карту-ключ. Гэт, в конце концов, отбирает сумочку, и почти моментально находит искомое.       — До кровати сама дойдёшь или тебе ещё и колыбельную спеть? — весело спрашивает он, буквально впихивая карточку в протянутую руку Босса.       Только — вот незадача — та разжимает пальцы и кусочек пластика летит на пол. Гэт что-то шипит сквозь зубы и наклоняется, чтобы поднять карточку, но Босс наступает на неё краем остроносой туфли. Джонни выпрямляется и вопросительно смотрит в серые глаза.       — Ты не сказал, что я сегодня хорошо выгляжу, — разочарованно протягивает Босс, смотря на своего лейтенанта вдруг отчего-то серьёзно.       Гэт невольно сглатывает. Ситуация как-то стремительно перестает быть хоть немного забавной.       — Ты действительно хорошо выглядишь, — бурчит он и снова наклоняется, но Босс лишь сильнее закрывает туфлей несчастную карточку.       Джонни с пару секунд смотрит на её ступню с отчетливо проступившей веной, почти скрытую длинным подолом платья, словно принимая для себя какое-то решение. Поднимает голову, вглядываясь в расстроенное лицо, обрамленное растрепавшимися светлыми волосами. И опускается на колени прямо перед опирающейся на дверь Святой.       Грубая рука неожиданно-нежно касается её ноги под платьем. Босс вздрагивает и чувствует, как приятный туман в голове начинает рассеиваться. Накатывает осознание происходящего. Гэт проводит ладонью по гладкой коже, поднимаясь выше, и вдруг сильно сжимает колено. Босс непроизвольно сгибает ногу, а Джонни быстро освобождает карточку и поднимается с пола.       — Думаю, дальше ты сама, — произносит он почти ровным голосом.       Этого оказывается достаточно. Босс резко выхватывает карточку и открывает дверь, буквально вваливаясь в собственный номер и утягивая за собой Гэта. Он, скорее всего, просто не ожидал такого напора — как иначе объяснить, что в итоге первый лейтенант тоже оказывается внутри? Босс порывисто впечатывает его в стену, крепко сжимая руками широкие плечи.       — Не смей меня дразнить, — жёстко выдыхает она уже практически Джонни в губы.       И целует его сама; уверенно, жадно.       Гэт отвечает скорее машинально, не желая проигрывать и отдавать инициативу в её руки. Через пару минут расклад меняется — уже первый лейтенант нависает над Боссом, не менее настойчиво заставляя её отвечать.       Приятное опьянение улетучивается, но Святую это уже мало волнует — ей хочется Гэта и без всяких посторонних факторов. Она нетерпеливо помогает ему стянуть строгий пиджак и избавиться от дурацкой бабочки. Пуговицы рубашки летят на пол, когда Босс просто-напросто расстегивает её одним рывком. Довольный вдох: кубики пресса, криво заштопанные шрамы, широкий торс — идеальное, по её мнению, мужское тело.       Босс поднимает голову. Тёмные глаза Гэта блестят в полумраке её люкса; где-то горит настенная лампа, невольно создающая идеальную атмосферу. Он тяжело дышит — она не легче — и явно пытается убедить себя в том, что происходящее — ошибка. Но Босс требовательно тянет его за ворот рубашки на себя, и Джонни просто сдается.       Она ловко расстёгивает его ремень — её же подарок на какой-то праздник, кстати. Брюки падают на пол, и Гэт лениво выпутывает одну ногу из штанины, попутно оставляя засос на приятно пахнущей лёгкими духами шее. Святая довольно постанывает и упирается ладонями в мужскую грудь. Джонни чуть отстраняется, но не успевает ничего спросить. Босс быстро опускается на колени, стягивает боксеры и уже хочет взять в руку его член, как Гэт чуть ли не рывком, за волосы, возвращает её в вертикальное положение, разворачивает и упирает грудью в стену. Босс от неожиданности не сдерживает громкого стона.       — Не сегодня, родная, — хрипло шепчет он ей в ухо, вжимая податливое тело в холодный бетон. Стояк упирается ей в бедро, пока ещё скрытое платьем. — Меня надолго не хватит.       Босс мычит что-то нечленораздельное, когда Джонни выпутывает руку из её волос и прерывается. Она слышит, как он шарит по полу в поисках пиджака, как шелестит упаковка от презерватива. Секунды кажутся вечностью — ей не хочется ждать вообще. Святая лишь успевает подумать о том, что надо бы снять платье, но не успевает; слышится треск ткани. Не успевает и возмутиться; Гэт входит резко, и она лишь закусывает губу. Порывистый, немного грубый, страстный — он оправдывает все её ожидания.       Он кончает; поддавшись чувствам — рычит ей в ухо, больно кусая мочку. Босс тяжело дышит, из последних сил упираясь руками в стену. Так… хорошо, но…       — Мне мало, — она выворачивается и снова оказывается к Джонни лицом. Как уже бывало раньше — глаза в глаза.       Он небрежно избавляется от презерватива. Стягивает с тела Босса платье, разорванное сзади, но всё ещё держащееся за счёт рукавов. На второй акт Гэт не готов, но это не значит, что он не может довести Святую до исступления. Она уже не сдерживает громких, но Джонни почему-то уверен, не наигранных стонов. И сползает по стенке, когда его умелые пальцы с огрубевшей кожей находят нужные зоны…

***

      — Это ничего между нами не меняет, — упрямо повторяет Босс полчаса спустя, сидя на кровати после душа и завернувшись в огромный чистый халат. Капельки воды капают с её волос на обновки, так и разбросанные по кровати.       — Меняет. Всё, — не менее упрямо парирует Гэт в аналогичном наряде, гипнотизируя взглядом спину Святой.       — Гэт…       — Я не предложение тебе делаю, окстись, — кривится Джонни, с интересом изучая однотонные шмотки. — Но случившееся было слишком хорошо для того, чтобы не повторить это.       Босс оборачивается и хмуро смотрит на самодовольную физиономию. Но не может не признать, он прав.       — Никаких обязательств и всего такого? — на всякий случай уточняет она.       — Никаких.       — Фух… Хороший ты чувак, Гэт, — душевно начинает Босс, — но платье мог бы и пожалеть.       — Подумаешь, это же просто платье…       Босс мысленно не соглашается. Не просто.       — Но, признаю, ты была в нём обворожительна.       Вот и как его понять?