Падение

Ричард тихо крался по темным коридорам, вслушиваясь в звук незнакомой, но волнующей мелодии, идя на ее зов, очаровываясь переливами и взрывами затаенной страсти. Музыка привела Дика к кабинету его эра, утопавшего в полутьме. Ричард даже не успел удивиться этому факту. Стоило ему заглянуть в приоткрытую дверь, он увидел герцога, который играл на неизвестном Окделлу инструменте и пел. Хуан обманул, Алва никуда не уезжал — он пил. Рядом с креслом маршала валялись опустошенные бутылки. Но сейчас это было неважно. Все внимание Дика сосредоточилось на голосе Рокэ. «Закатные твари, — пронеслось в голове Ричарда, — есть хоть что-то, что этот мерзавец делал бы неидеально?» Рокэ пел, прикрыв ресницами похожие на сапфир глаза. Пел вдохновенно и страстно. Пел так, что его голос глубокий и бархатный заставлял Ричарда дрожать. Юный Окделл застыл в дверях позабыв все свои выдуманные оправдания, позабыл о двух днях, проведенных в объятиях Марианны, позабыл свою фамильную ненависть к Первому Маршалу, Ричард почти позабыл о том, кто перед ним и кто он сам… Он зачарованно стоял и слушал. Окделл не понимал слов, но это не мешало Дику уловить смысл песни, прекрасной и преисполненной затаенной печали. Рокэ пел о любви. Ресницы герцога дрогнули, глаза открылись, он глянул на застывшего в дверях оруженосца и дернул уголками губ. — Заходи и садись. Вздрогнув, Ричард шагнул в кабинет и присел на краешек стоящего у входа стула. — Не туда, иди к огню и налей себе, да и мне заодно. Дик наполнил два кубка густым темным вином и устроился в кресле напротив своего эра. — Пей, — прищурившись, скомандовал Рокэ, и глаза его сделались почти кошачьими. Ричард поежился, отвел взгляд, но повиновался, не смея отказать своему эру. Вино обожгло. Это была даже не «Черная кровь», что-то крепче и сногсшибательнее. Ричард опустошил свой кубок и откинулся на спинку кресла. Рокэ усмехнулся. Сейчас он не походил на человека, осушившего в одиночку несколько бутылок забористого пойла. Он смотрел на своего оруженосца удивительно трезво и это пугало. Дик, борясь со внезапным головокружением, собирая остатки самообладания дернул подбородком и с максимально возможным в такой ситуации спокойствием ответил на взгляд своего эра. Рокэ вновь наполнил оба кубка и протянул его Ричарду. — Я смотрю баронесса была благосклонна к вам, юноша, — Рокэ не спускал с оруженосца острого взгляда, — задержка с ответом в два дня… хм… Ричард почувствовал, что его щеки заливает румянец. Вспоминать о времени, проведенном в поместье Марианны, было жгуче стыдно и, в то же время, эти воспоминания отдавали скручивающей низ живота сладостью. Но обсуждать это с Вороном совершенно не хотелось. Однако другого выхода у него, похоже, не было. И Ричард, оттягивая ответ, снова одним глотком осушил свой кубок. Мир вокруг потерял резкие границы. Дику пришла на ум матушка, уверявшая его, что пьянство тяжкий грех… Похоже, она была права. Алва снова взялся за свой инструмент и, не отводя синих, блестевших в неверном свете камина, глаз от Ричарда запел. Волнующе. Бархатно. Искушающе. Ричард хотел отвернуться, спрятаться, укрыться от глаз маршала, который сейчас был, как никогда прежде, похож на Повелителя кошек. От эра веяло опасностью. Рокэ, не двигаясь с места, одним своим голосом и глазами поднимал внутри Дика самые постыдные и ужасные желания. Ричард возжелал немыслимого. Он позабыл о несчастном брате Валентина, которого Ворон развратил и уничтожил, позабыл о том, что два дня назад вызвал Эстебана и всех его приятелей на неравную и самоубийственную дуэль, за их намеки на его связь с Рокэ, забыл о предупреждениях Катарины, забыл о ней самой… Песня закончилась. Рокэ отложил в сторону инструмент и поднялся. Он одним шагом преодолел разделявшее их расстояние и изящным движением опустился рядом с замершим и пунцовым Ричардом. — Эр Рокэ? — с трудом шевеля непослушным языком промолвил Окделл, глядя на Алву и слыша стук своего сердца в районе горла. Происходило что-то плохое. Определенно. Но отчего же тогда так хорошо? — Полагаю, после визита к прелестной баронессе вы лишившись, наконец, невинности, Ричард, а значит… — низко прошептал Роке на ухо Дику, касаясь горячим дыханием пылающей щеки, — значит, совесть моя, если бы такова у меня имелась, не окажется столь уж отягощена. — Монсеньор… — выдохнул Ричард, делая неловкую попытку отодвинуться. — Я… — Молчите уж, — с тихим раздражением отозвался Рокэ, кладя на плечи Дику пылающие ладони и с силой прижимая его к спинке кресла, — молчите, Ричард… Ричард задохнулся, когда пахнущий пьяным и прекрасным вином рот накрыл его губы. Охнул, в тот момент, когда горячий и юркий, словно змея, язык Рокэ скользнул к нему в рот, завоевывая пространство. Застонал, когда горячие ладони скользнули по обтягивающему грудь колету, словно прожигая его, оставляя после себя на теле горящие следы и неумолимо двигаясь вниз… И теряя остатки рассудка, готовый сделать шаг после которого возврата уже не будет, Дик услышал полный страсти, низкий, бархатный голос своего личного демона: — Если знаешь, что утром будет плохо, возьми от ночи все.