Прямой эфир

Приготовившись выслушать ответы, представитель прессы задал интересующий его вопрос: — У вас длинная история. Вы многое вместе пережили — и хорошее, и плохое. И после всего того, что было, скажите, кем же был для Вас Оптимус Прайм? Ультра Магнус — Для меня Оптимус Прайм навсегда останется нашим бессменным лидером. В моей Искре он продолжает жить, как великий воин, лишённый всяких недостатков. Рэтчет — Я знал Оптимуса дольше, чем все остальные. Прежде всего, он был для меня другом. Не хочу себе льстить, но я чувствовал его гораздо лучше других. Несмотря на всю его невозмутимость, для меня он был, как говорят у вас, «как открытая книга». В то время, как все вокруг видели только его оболочку, я точно представлял себе, что на самом деле творится в его Искре. Когда мы считали, что Оптимус погиб, мне казалось, что всему пришёл конец. Думаю, никто не был так рад его возвращению, как я. В тот момент я был счастлив. А сейчас, когда его действительно больше нет, мне очень больно. Хоть я и знаю, что другого выхода у него не было. Арси — Оптимус, в каком-то смысле, стал для меня спасителем. Я часто думаю о том, что было бы, если бы не то перехваченное сообщение. Он подарил нам пристанище, создал семью, дал надежду. Наверное, этого достаточно, чтобы оценить моё отношение к нему. Бамблби — Я думаю, Оптимус был для меня не только примерным лидером, но и хорошим наставником. У него была большая, добрая Искра, в которой он находил место не только для всех автоботов и наших союзников на Земле, но и для врагов. Сам того не замечая, я учился у него. Возможно, именно поэтому меня и сделали негласным лидером. Хотя я этого совсем не хотел. Я разведчик, а не лидер. И всё же некоторые думали именно так. Не знаю, смог бы я, в самом деле, стать Праймом. Ведь более подходящей для этого кандидатуры, чем Оптимус, я не знаю никого. Но теперь это уже не имеет значения. Вместе с тем, как Оптимус и Матрица Лидерства стали едины с Великой Искрой, век Праймов подошёл к концу. И я думаю, он займёт место не только последнего, но и величайшего Прайма в истории. Он этого достоин. Балкхэд — Я не умею красиво говорить, поэтому скажу так. Когда я в первый раз увидел Прайма, я понял, что он тот, за кем я готов идти. До этого я думал, что быть разрушителем — это моё призвание. Но Оптимус убедил меня, что моя сила была нужна в другом месте. Он ничего такого не сказал, но я всё понял. После этого я присоединился к его команде и ни о чём не жалел. Разве что о том, что пришлось расстаться с Джеки. Смоукскрин — Могу смело сказать, что для меня он был самым ярким примером для подражания. Я всегда хотел стать таким же великим, как и он. Мечтал прославиться, сделать себе громкое имя. Я верил, что это возможно. Ведь и Оптимус Прайм когда-то был Орионом Паксом — простым архивистом из залов хроники. Но мечты иногда остаются просто мечтами. Ребята пытались меня усмирить. А я всё продолжал твердить им о том, какой я особенный и какие великие дела мне предназначены судьбой. Но когда мне выпал тот самый шанс, я понял, что ещё не готов принять такую большую ответственность. Я засомневался. А Оптимус верил в меня. Он верил в каждого из нас. Это и было самым важным. Уилджек — Сначала он казался мне таким же, как и все «великие» командиры, которые, чуть что, сразу бегут с поля боя. Но Прайм не на словах, а на деле доказал, каким самоотверженным он может быть. Он был честен. И я уважал его за это. Я считаю, что Оптимус достойный лидер и достойный Прайм. Впрочем, несмотря на это, у меня не возникло желания встать под его начало. Но я рад, что сражался вместе с ним. Он воин, способный совершать невозможное. Нокаут — До того, как я ушёл из фракции, он доставлял нам, и в частности мне, немало хлопот. Да, этот здоровяк был той ещё проблемой! Тем не менее, не могу не отметить, что, несмотря ни на что, он имел неплохое чувство стиля. Да, признаю — он был хорош. — В таком случае, что именно заставило Вас следовать за ним? — поинтересовался журналист. — Чувство долга, его лидерские качества, дар убеждения или же что-то другое? — Ну, о чём тут говорить? Просто он — Оптимус Прайм. И этим всё сказано.