Письма, которые не должны были быть прочитаны

      Очередное скучное собрание. Америка выступил самым первым, и все оставшееся время должен просто страдать. Серое, противное ощущение скуки прочно засело в душе Альфреда. Он уже неоднократно пожалел о том, что его место не рядом с Россией. Будь все иначе, можно было бы как-нибудь развеять скуку. А так, кроме рисования понятных только ему узоров и самым аккуратным почерком выводить имя своего возлюбленного, делать больше нечего.       Америка взглянул на Россию. Он увлеченно что-то писал на листе бумаги. Америке стало интересно, что же он там такое пишет, что даже не слушает выступающего. Но сейчас узнать никак не получится, только если спросить потом. И это несколько опечалило Альфреда. Он иногда останавливался, смотрел чуть в сторону от листа бумаги и, видимо, не зная как продолжить, начинал покусывать ручку. Черт. Альфред подумал о том, что это выглядит завораживающе. Но действительно, что Ванечка может писать с таким увлечением?       В его мыслях возникали разные абсурдные идеи, одна бредовее другой. И, размышляя об этом, Америка не заметил, как Россия поднял на него взгляд. Сначала он подумал, что Америка смотрит на него, и приветливо улыбнулся Альфреду. Но потом заметил, что Джонс смотрит не на него, а сквозь. И это немного расстроило Ваню, но он все равно улыбался, глядя на Америку. Он находил лицо Альфреда во время глубокой задумчивости забавным.       От размышлений Америку отвлек внезапно попавший в бровь, хотя это было почти в глаз, самолетик. Удивленно похлопав ресницами, Альфред раскрыл его. Лист бумаги был почти полностью исписан, но при этом много места занимали зачеркнутые слова, а часто и целые предложения. Начав читать, Джонс быстро определил, что это письмо. И быстро понял, что же писал Россия.       "Мой дорогой Америка,        А это собрание действительно скучное. Мне настолько неинтересно, что я решил написать тебе. Никогда не думал, что буду писать письма первым... А это же первое письмо с того дня, как мы начали встречаться... Я только сейчас, когда начал писать его, понял это.       Ты же помнишь какой завтра день? Мы будем встречаться уже как целый месяц. Я же не напомнил тебе об этом, и ты не вспомнил об этом только сейчас? Я очень сильно расстроюсь, если все окажется так.       Так что мы завтра будем делать? Ты уже решил? Я накинул пару идей... Обсудим их сегодня вечером? Можешь прийти ко мне. Ну, или можно сразу после собрания где-нибудь посидеть. На какой вариант ты согласен? Я бы выбрал второй, потому что я безумно проголодался!       Я тут вспомнил. Помнишь, ты не так давно предлагал мне остаться на ночевку? Я могу остаться у тебя сегодня, если ты не против. Ну, или ты у меня.       Почему ты смотришь в мою сторону с такой задумчивостью? Я уже было подумал, что ты смотришь на меня, и в моей душе появилось что-то приятное. Но потом я заметил, что смотришь ты сквозь меня. Так о чем ты думаешь? Я говорил, что когда ты сильно увлечен какими-то мыслями, у тебя очень забавное выражение лица?       Я очень сильно люблю тебя, мой милый Америка."       Он подумал, что Альфред может забыть про завтрашний день? Тот самый день, который он с таким нетерпением ждет? Это будет их первая годовщина. Америка и правда подумал и в его голове есть несколько идей по этому поводу. Было бы здорово обсудить их с Россией после собрания. Скорее бы оно уже закончилось.       Этот месяц прошел слишком быстро. Когда тебе хорошо, время всегда слишком быстро летит. Вот и весь этот месяц Америке было хорошо рядом с Россией. Он, как обычно, зря тогда волновался. Иван и вправду любил его. Америка чувствовал это, когда они находились вместе. А рядом друг с другом время они проводили очень много времени.       Этот месяц действительно слишком быстро прошел. И рядом с любимым Россией пройдет еще очень много таких месяцев, лет, веков, тысячелетий... В этом Альфред точно не сомневался.