Бегущие

POV Карина.        Настроения не было совершенно. Грязевые ванны это, конечно, весело, но не затмит всё происходящее дерьмо. Я до сих пор не могу понять для чего этот чертов Лабиринт. Какими уродами надо быть, что бросить нас, подростков, в беспамятстве в лабиринт, охраняемый какими-то тварями?        Я решила пойти к Томасу в надежде, что хотя бы он расскажет мне что-нибудь о лабиринте и о малой доле того, что он знает, в общем, о происходящем. Меня туда непреодолимо тянуло, хотелось вдохнуть того воздуха, понять каковы стены на ощупь, узнать плющ искусственный или настоящий, если, конечно, осязательная память хранит такие вещи. Было чувство, что там есть что-то значимое для меня, что-то, что изменит мою жизнь. - Эй, Томас, — услышала я голос Чака, который выудил меня из опутавшего кокона мыслей. — Я здесь. — Как думаешь, у меня есть родители? - хмуро, но с надеждой проговорил парень. После паузы с более большим энтузиазмом добавил: - Настоящие родители.       Томас засмеялся, но скорее для того, чтобы справиться с внезапным приступом тоски, вызванным вопросом мальчика. Том не способен смеяться над таким. Хоть я и знаю парня все пару дней, что-то подсказывало мне, это парень с широкой душой. — Ну конечно есть, шанк! Или мне на примере птиц и пчел объяснять тебе, откуда берутся дети? - Томас изо всех сил пытался развеселить мальчика и не унывать самому. — Я немного не о том, — почти прошептал Чак упавшим голосом. Чувствовалось, что мальчишка совсем скуксился. Об этом свидетельствовали опущенные плечи, полуприкрытые веками глаза и задумчивый взгляд, устремленный куда-то вдаль и сквозь Томаса. — Большинство переживших Метаморфозу вспоминают страшные вещи, о которых потом не хотят рассказывать. Поэтому, я начинаю сомневаться, что дома меня ждет хоть что-нибудь хорошее. Вот я и спросил, возможно ли такое, что там, в большом мире, мои мама с папой все еще живы и скучают по мне? А может, даже плачут по ночам…       Мои глаза наполнились слезами. Этому мальчишек лет 13, а он сомневается в том, скучают ли по нему родители. Ладно я, Минхо, Томас, Ньют. Мы не намного, но все же старше. Может, мы совершили что-то ужасное, за что и были сосланы в Лабиринт. Но Чак. Он же невинный ребёнок, который должен познавать прелести первой любви, а не торчать здесь. - Послушай меня, Чак. — Томас пытался говорить как можно твёрже, но было слышно, что голос у него дрожал. — Я уверен, что у тебя есть родители. Я это знаю. Звучит ужасно, но ручаюсь, что мама, как раз, сейчас сидит в твоей комнате, сжимает подушку и смотрит в окно на мир, который тебя у нее отнял. И я ручаюсь, что она плачет. Плачет навзрыд, по-настоящему — сморкаясь и промокая платком опухшие от слез глаза.       Чак не ответил, но до моего слуха донеслись едва различимые всхлипывания. — Не раскисай, Чак. Мы решим загадку Лабиринта и уберемся отсюда. Я теперь бегун, и, клянусь жизнью, верну тебя домой, и твоя мама перестанет плакать. — Надеюсь, ты прав, — отозвался Чак срывающимся голосом.       Я заплакала. Чак не должен быть здесь. Ему же всего лет 12-13. Он должен быть дома, ходить в школу, играть в мяч, да все что угодно, но не разгребать кучу кланка. Теперь меня ещё больше тянуло в лабиринт. Я должна найти выход и вернуть мальчика домой. А по возможности и отправить этих гребаных создателей к гриверам, которые, надеюсь, своих "родителей" сожрут, не задумываясь.