Doctor John Smith

       У Теи Мерлин был хороший день, пока не пришел этот странный человек. Она работала официанткой, в кафе на Корто Мальтезе, куда переехала с Малкольмом Мерлином, который вроде как её настоящий отец. Это был напряженный год для Теи: её мать убил сумасшедший психопат, причиной являлся брат, и после всего этого ей пришлось столкнуться со старшим Мерлином — который спланировал Предприятие, событие, убившее 503 человека (он был жив и здоров, а ещё её фактическим отцом).        Она действительно не думала, что уйдёт с Малкольмом, хотя это и было её выбором. Но получить его не было привилегией — она просто устала врать всем в лицо. По крайней мере, её «папа» обещал не врать, и до сих пор Тея не замечала никаких признаков лжи. И она думала так, пока не встретила этого странного незнакомца в кафе.        Она убирает столик на террасе, почти в конце своей смены, когда видит кого-то подошедшего к кафе уголком глаза. Девушка повернулась, и увидела человека, который вероятно, родился в середине пятидесятых и беседовал с одной из её коллег-официанток, держа в руках коробку. Сначала она не могла расслышать, что именно говорил человек, но когда он выбросил одну руку вверх в воздух в расстройстве и недоумении… — Серьезно? — повышенный тон привлек взгляды других клиентов. — Вы не знаете любого капитана Джека Харкнесса? — официантка Люси, робко покачала головой. — Никого с почти чёрными волосами? Голубые глаза? Нахально улыбается? — мужчина замялся, и Тея медленно подкралась к ним, любопытство нарастало в ней. — Хорошо, я буду жалеть о том, что это сказал, но он действительно очарователен. Склонен флиртовать со всеми. Загорелась лампочка? — глаза мужчины остро смотрели на бедную Люси, чья рука почти тряслась. Тее стало жаль эту девушку. Она никогда не была добра с незнакомыми людьми; особенно с теми, у кого глаза острые, как соколиные. Мужчина был худ, и это делало его ещё более угрожающим, несмотря на возраст. Мимолётом в голове у Теи промелькнула мысль о том, что он похож на серого волка. Люси снова покачала головой, подозрительно глядя на нервного незнакомца. — Нет, сэр. Простите. — Он суховато застонал. — Неподалёку не было низкого блондина с карими глазами и оружием? — мужчина закружился на пятках, недовольно рассматривая всё вокруг. И его взгляд наткнулся на Тею. Старик, казалось, просверливал её, как если бы смотрел прямо в её разум, туда, где она прячет все свои секреты. — Ты, — сказал он, широко раскрыв глаза и подняв брови. Он наклонился к ней — один короткий миг она думала как свернуть ему шею — и ткнул указательным пальцем. — Ты дочь Джека, не так ли?       Тее было страшно. Этот человек узнал её, и он знал, что Малкольм жив! Девушка задавила свой страх. Она слишком остро реагирует. Этот человек вероятно считает, что она дочь Роберта Куина. Впрочем, она слышала, как этот человек описал ее отца. В описании совпадало слишком многое, несмотря на то, что безумец называл его «Джеком». — Простите, но кто вы? — старик медленно подошёл к ней, его глаза изучающе сканировали её. — Я Доктор, — сказал он пренебрежительно, как будто это была самая очевидная вещь во всей Вселенной. — Доктор кто? — Вот в чем вопрос, не так ли? — так называемый «Доктор» хитровато улыбнулся, но улыбка была не совсем для неё. Как будто он шутил просто для себя. — Это просто… — он запнулся. — Доктор Джон Смит. И ты дочь Джека! — он радостно озвучил этот факт. Затем его настроение ухудшилось. — Это должно быть очень тяжело для него, после того, что случилось с его другой дочерью. — Я не знаю никакого Джека, — ответила Тея обороняясь. — Моего отца зовут Роберт. — Это было полуправдой. Роберт вырастил её как свою дочь. — И я единственная дочь в семье. У меня только брат. — Доктор Смит закатил глаза. — Ты будешь полной идиоткой, если поверишь, что Джек имеет только одного потомка. Он омнисексуал и очень гибкий. Типичный парень пятьдесят первого века. — Он закатил глаза вновь. — И нет, Роберт не твой настоящий отец.       Тея вдруг подумала о Звездных Войнах, когда Дарт Вейдер говорит: «Люк, я твой отец!», так знакомо каждому, сухо заметила она в своей голове. — Твой отец… — Доктор Смит нахмурился, раздумывая. — Какой псевдоним он использует в настоящее время? Мэлвин? Марсель? Марвин? О, да! Мерлин. У него есть сын в этой жизни, не так ли? Томми Мерлин, да? Где он, кстати? — мужчина оглядел ресторан, словно Томми мог появиться из ниоткуда.       Терпение Теи было на исходе. Кто этот человек, который так легко говорит и напоминает ей о смерти её сводного брата? — Томми мертв, — она была смертельно серьёзна. Понизив голос до шепота, она спросила: — как ты узнал, что Малкольм Мерлин мой отец? На самом деле, знаешь что, проигнорируй этот вопрос. Какого черта ты хочешь? — Тея нахмурилась, смотря на Доктора. — Ничего, просто отдай это ему. — Доктор Смит практически запихнул квадратную посылку в руки Теи; оправившись от удивления, услышав о смерти Томми. — И, — немолодой мужчина печально наклонил голову, и когда он поднял глаза, Тея увидела в них сожаление, — пожалуйста, скажи ему, что мне очень жаль. Он будет знать, за что.       После этого Доктор ушел. Он был слишком быстр и элемент неожиданности был на его стороне, так что когда Тея попыталась пойти за ним, он уже исчез. ***        Тея вернулась в кафе, всё время хмуро разглядывая посылку. Она прислушивалась, встряхивая её, пока шла, но не услышала ни звука, кроме мягкого шороха и она не могла знать что внутри. Хотя по звуку ей казалось, что там может быть одежда; вероятнее всего такой материал может издавать подобные звуки. Люси спросила ее, чего хотел «странный человек». Тея просто непринужденно пожала плечами, держа коробку в руках. Другая официантка выгнула темную бровь. — Я могу взглянуть, что внутри? — Тея покачала головой и произнесла извиняющимся тоном: — Извини, но я хотела бы распаковать её в покое, — с улыбкой в сторону Люси, которая озабоченно посмотрела, но пропустила её. Она пошла к самому дальнему и наиболее скрытому столику от других людей. Не то чтобы там их было много — кафе уже закрывалось. К счастью, ей не пришлось остаться для уборки, это было заданием Люси на сегодня.       Она могла просто пойти домой и отдать отцу (по-прежнему странно называть так Малкольма) чёртов пакет и никогда не беспокоиться об этом снова, но он обучал её быть подозрительной. Человек, назвавшийся Доктором Джоном Смитом (серьезно, кто, черт возьми, носит эту фамилию?) показавшийся столь неожиданно с подарком, вероятно, выходит за пределы подозрительности уровня Малкольма Мерлина. Тея на секунду представила последствия отсутствия мнительности и взрыв после нелепого встряхивания.       Когда она аккуратно открыла пакет, придуман был наихудший сценарий. К её облегчению, её прошлое предположение оказалось верным. Это была просто одежда, серо-голубая шинель Второй Мировой, если точнее. Тея знала это только потому, что когда-то пошутила, увидев его во время похода по магазинам с мамой и братом, и сказав, что Оливер будет отлично смотреться в подобном. Это ребячество, но она была бы рада увидеть шинель на нём, ему действительно очень шло. После, почувствовав укол одиночества и вины в своей голове, она решила сконцентрироваться на проблеме под рукой. На пальто лежал сложенный лист бумаги, который выглядел вырванным из тетради.       Не совсем понимая смысл класть записку и шинель в коробку, она проверила её на наличие каких-либо признаков опасности внутри. К счастью, там не было никаких следов бомбы, только если не было микро-бомбы валяющейся в одном из карманов или типа того. Тея боялась вручить бомбу, которая разнесет всю переднюю, оставив её с вопросами и любопытством. Почему Доктор Смит хотел отдать Малкольму пальто в качестве подарка? Что вообще происходит? Кто это был? Почему он называл отца «капитаном Джеком Харкнессом»?       Записка лежала с невинным видом, будто смотря на неё и просто умоляя прочитать. Теперь она была уверена, что это слишком личное дело её отца. И ещё она была уверена, что если прочтёт записку, Малкольм абсолютно точно убьёт её. Но опять же, она была кошкой, которую убило любопытство. Её нужда знать пересилила страх отцовского гнева. Ведь он обещал, что больше никакой лжи и секретов. А как это можно назвать?       Развернув записку, она начала читать. *** — Отец!       Малкольм читал газету, попивая свой вечерний чай — забавно, но в настоящее время он предпочитал чай, потому что кофе слишком сильно напоминало ему весьма определённого Янто Джонса. Он знал, что это время, когда Тея всегда возвращалась домой, но она немного опаздывала сегодня. Мужчина поминутно поглядывал на дверь в особняк, через окно гостиной. Он стоял спиной к ней, как обычно. Тея любила подкрадываться к нему каждый вечер, но ей никогда это не удавалось. Он поддерживал это её увлечение каждый день.       Сегодня, однако, Тея в основном топала и звала его, почти крича. Он был начеку и его тело сразу было готово к нападению. Когда он увидел, что непосредственной опасности нет, он опустил свой меч, но оставался напряженным и готовым к атаке в любую секунду. Фактор неожиданной угрозы всегда есть. — Что это? — спросил он, указывая на коробку в руках Теи. Она, на время отвлёкшись от реакции отца, взглянула на посылку. — Ах, это. Там был человек; он не бывал в кафе раньше. Он сказал, что его зовут Доктор Джон Смит. — При этом, Тея внимательно следила за чужим лицом, в поиске признания у Малкольма. Она не получила ничего, потому что он нахмурился, как будто пытаясь вспомнить забытое.       Она не заметила, как его глаза внезапно распахнулись, по мере того, как озарение снисходило на него, сбивая его как грузовик, который гонит сто миль в час. Доктор, это Доктор! Джон Смит было псевдонимом Доктора! Его кровь застыла в жилах, каждый дюйм тела напрягся, мысли кричали «Беги! Беги далеко и никогда не оглядывайся назад!» Но Тея не закончила говорить, а он не мог не признать, что искорки любви и азартного любопытства всё ещё трепетали в его сердце. — В любом случае, он… — Подожди. — Малкольм поднял палец. — Этот человек… есть ли шанс, что у него очень растрёпанные каштановые волосы, очень милое лицо, он носит конверсы и костюм в тонкую полоску? — произнёс он, прерывая свою дочь. Он не мог отделаться от ощущения любопытства, которое было у него, когда Доктор снова оказывался в пределах его досягаемости — это раздражает — и ему любопытно взглянуть, если Повелитель Времени снова регенерировал в его отсутствие. Тея, нахмурившись, странно на него посмотрела: — Нет. У него были седые волосы, и он носил этот костюм от Кромби с красной подкладкой. Он не носит кеды Converse. Я не думаю, что он милый; он родился, по крайней мере, в средних пятидесятых или… около того. А что, ты его знаешь?       Внутренне Малкольм улыбнулся. Не удивительно, что он не мог удерживать маску слишком долго. Но кто он такой, чтобы скрывать? Он мог тысячи лет ждать этого человека. — Может быть. По-прежнему, — сказал он. — Итак, этот Джон, — его дочь взглянула в его глаза, чуть ли не обвиняюще, как будто он мог каким-то образом знать очевидно вымышленное имя, — спросил одну из официанток, знает ли она кто такой — капитан Джек Харкнесс. Она не знала. Но потом он увидел меня, и сказал, что я это дочь Джека. Потом он ещё и рассказал, что Мерлин — это на самом деле псевдоним, который ты используешь? Хотя постой, может всё было наоборот? В любом случае, если всё так, как он сказал, и всё что он сказал было правдой, присутствовала добавка про то, что ты омнисексуал и у тебя есть еще одна дочь. Но он сказал, что очень сожалеет, упоминая об этом. Я имею ввиду последнюю фразу.       Он подавил рык. Как он посмел говорить об этом, Повелитель Времени? Доктор сбежал от него, снова сказав ему, что он поступает неправильно, просто отвергал его снова и снова, и даже не мог ответить на звонок, когда мир нуждался в нем больше всего. Когда Джек нуждался в нем больше всего. И раз его отсутствие привело к тому, что его возлюбленный умер у него на руках из-за ядовитого инопланетного газа, к тому, что он пожертвовал своим внуком, убив его на глазах своей дочери, что привело и к потере её тоже, он поклялся, что Доктор не получит его прощение в ближайшее время.       А он поговорил с Теей, разболтал его секреты и спутал карты. — Он также сказал, что ему очень жаль и он сказал что ты знаешь о чём. — Тея смотрела на него всё так же обвиняюще. — Это всё правда, папа? — он парировал вопрос так же легко, как отбивал лезвие во время тренировок. — Ты всё ещё не ответила на мой вопрос. Что это? — снова спросил он, указывая пальцем на коробку, которую все ещё сжимала в руках его дочь. — Маленький подарок, наверно. Доктор Смит дал его мне, чтобы передать тебе. Я заглянула внутрь. — Она подняла руку, защищаясь. — Я должна была убедиться, что там нет никакой бомбы или чего-то ещё. И я нашла записку вместе с подарком, но не читала. Ну, только немного. Извини. — Малкольм смотрел в глаза дочери, и видел там ожидание того, что он разозлится, или наругает её. Вместо этого, он вздохнул и осторожно принял посылку из рук дочки. Может быть, он и пожурит её за чтение чужих записей без разрешения, но сейчас не время. — Мы поговорим об этом позже, ладно? Мне нужно побыть одному в данный момент.        Тея произнесла с издёвкой: — Да нет. На мой взгляд, может быть, тебе надо бы потрахаться. или типа того. — ТЕЯ! — он действительно был близок к ругани, когда уходил. — Ничего не сказала, — она почти пела. Он не ушёл далеко, прежде чем она громко спросила: — Подожди, ты действительно омнисексуал? — Малкольм предпочёл не отвечать спором снова, но у него была идея получше. Он бросил Тее небрежную ухмылку: — Был.       Он оставил Тею, разинувшую рот и моргающую в ответ за спиной. Он тихо хихикал по пути к себе в спальню. Хотя это и был его кабинет в доме, он предпочитал называть его просто своей спальней, а не «спальней мастера». Это единственное слово ворошило в нём болезненные воспоминания. Как и особняк, его комната была не менее великолепной.       Стоило только закрыть дверь, как он резко перестал смеяться и уставился на пакет в его руках. Тея не упомянула, чем именно являлся подарок, но она говорила что-то о Докторе оставившем записку внутри коробки. Части него хотелось порвать его, открыть, кричать. На него, что бы это «оно» не было. Часть него хотела выбросить подарок в окно и проклинать за отказ от него бесчисленное количество раз. Часть него хотела вернуться в гостиную, сжечь всё в камине и пусть горит. Но там была та небольшая часть него, которая как-то выиграла, и рациональная часть говорила ему, «будь спокоен и открой коробку, без бессильных криков!». Тея всё ещё в доме. Эта часть была пережитком прошлого, той жизни, что осталась, та, где он — верный пёс, которого всё устраивает, пока Доктор участвует.       Поэтому он медленно открыл коробку, но с закрытыми глазами. Он засунул кисть внутрь. Одна из его рук схватила бумажку. Записку, подумал он. Его другая рука коснулась… мягкого материала. Его сердце екнуло. -Нет, — прошептал он. — Черт возьми, нет. Ни за что!       Доктор!       Ему не нужно было смотреть. Он знал этот материал как свою кожу. Материал его любимого предмета одежды. Распахнув глаза, он понял, что не видеть было лучше, когда глаза закрыты и из них не могут течь слёзы. Одна предательски скользнула вниз по его щеке. Небольшой комок гнева поднялся в его груди, и он скомкал бумагу бросая её в дальний угол комнаты, как ребенок в истерике. Он поднёс шинель к лицу, смачивая слезами темный воротник, вцепившись в пальто, как будто это его жизнь.       Это было моей жизнью, с горечью подумал Малкольм. Однажды…       Военная шинель по-прежнему отвратительно пахла им. Нет, запах определённо не нравился ему. Он напоминал Джека. И это было ужасно, потому что тёплый и любящий капитан Джек Харкнесс, который когда-то был спасителем Земли исчез, сменившись холодным камнем по имени Малкольм Мерлин.       Слишком много жертв и слишком много потерь могут сделать сердце каменным.       Но тогда как Доктор спасается после геноцида?       Феромоны 51-го века были единственным запахом, который он мог чувствовать на своём пальто, и пахло приятно. Пальто подняло с собой на поверхность старые воспоминания и слезы ручьями хлынули по щекам. Он чувствовал, что он не заслуживает носить это. Шинель была символом чести. Но это обеспечивало ему тепло, которое он не чувствовал десятилетия, особенно после смерти Ребекки. Она помогла ему исцелиться от потери Янто, но потом он потерял и её.       Мужчина пожалел о моменте, вспомнив, про брошенное пальто перед тем, как он исчез с лица Земли. И когда он сделал это, он обещал сам себе оставить всё позади и начать новую жизнь, хоть это и требовало оставить и его. Он очень соскучился за эти годы. Ему потребовалось время, чтобы привыкнуть ходить без него. Он чувствовал себя очень странно, почти голым.       Вероятно, это знак вежливости Доктора.       Его ненависть к старому Повелителю Времени немного развеялась. И так же, как у дочери, у него было нездоровое любопытство. Он встал и поднял скомканный кусок бумаги. Разгладив и судорожно вздохнув он начал читать. Дорогой Джек,       Я знаю, ты ненавидишь меня. Я не виню тебя за это. Иногда я тоже себя ненавижу. Я просто хотел вернуть тебе шинель, потому что Марта дала её мне, когда я посещал Землю. Она плакала, знаешь ли. Я пообещал, что верну её тебе. На правах записки, она была крайне удивлена моим появлением. Я снова возродился с тех пор, как я последний встречал тебя, Джек. Я ношу галстуки-бабочки теперь. Бабочки — это круто.       Гвен я тоже посетил! Марта направила меня к ней. У неё ребенок девочка. Гвен, я имею в виду. Они (Марта и Гвен) я подразумеваю — обе шлют тебе свои наилучшие пожелания и надеются, что однажды ты вернешься. Но я знаю, сейчас у тебя есть дочь, так что один прекрасный день произойдет ещё не скоро.       Донна и Роза все еще проживают свою жизнь нормально. Я нашел троих других товарищей в этой регенерации. Эми, Рори (они поженились, прекрасная пара) и Клару. Я пишу это, и думаю, что умру от старости в ближайшее время. Я выхожу из цикла регенераций. Я даже не знаю, зачем я пишу, потому что как я смогу доставить это письмо тебе если умру? Мне кажется, мы все надеемся на чудо.       Да, и кстати, ты пропустил тот момент, когда ТАРДИС была женщиной. Длинная история. Ей нравилось, когда её звали «Секси». Она вернулась обратно в форму будки. Я тоже женился! Её зовут Ривер Сонг. Она тебе понравится!       Джек, я очень сожалею о том, что случилось с твоей командой. Но всё, что происходило — фиксированная точка. Я знаю, ты не простишь меня, и я не виню тебя, потому что иногда я не думаю, что смогу простить себя сам.       До свидания, Джек. Я надеюсь, мы ещё увидим друг друга снова.       Доктор P. S. — если мы встретимся в следующий раз, ты лучше расскажи, как ты оказался в этой вселенной от холодного синтеза фрахтовщика. P. P. S. — Бессмертие тяжкая ноша, Джек, но не осложняй своё положение, становясь убийцей. Однажды все эти смерти догонят тебя, и это будет неприятно. P. P. P. S. — Я регенерировал. Долгая история, Повелители времени дали мне другие регенерации. Я не ношу галстуки-бабочки больше. Так неловко!       Малкольм попытался вызвать ненависть к Доктору, но безрезультатно. Она прогорела, оставив ему желание по-дружески пригласить своего Повелителя Времени в паб и поболтать о жизни за кружкой пива. Он кратко задавался вопросом, могут ли Повелители времени напиться. Наверное, нет.       Он встал и подошел к зеркалу. Он проверил, как шинель смотрелась на нём сейчас. Разумеется, он не был одет в синюю рубашку с подтяжками, но воротник его черной рубашки и джинсы одного цвета не так уж и плохи. Его волосы были слишком Мерлинскими и он расчесал их пальцами, чтобы сделать более похожими на колючую причёску прежнего него. Черты его лица были слишком серьезными, поэтому он скривил губы в однобокой ухмылке Джека.       Вот только его холодные голубые глаза не могли сымитировать радость. Они давно превратились в ледяную холодную глыбу и даже с дерзко поднятым ртом, его лицо выглядело просто… бездушным.       Доктор прав. Быть бессмертным не означает, что он может просто так ходить и убивать людей. Возможно, только возможно, он мог измениться, как изменился Оливер после смерти Томми. Вероятно, не так внезапно, но мало-помалу. Он почти уверен, что сможет сделать это.       Но сейчас у него появилась идея. Он мог представить её себе в виде лампочки, висящей над головой в зеркале. Его ухмылка осталась застывшей на лице, гораздо честнее сейчас, когда он подпрыгивая шёл в комнату дочки, и постучал костяшками пальцев по её двери. Тея оставила её открытой после того, как зашла. Он услышал её шаги приближающиеся к двери. Выражение её лица было раздраженным, и она немедленно сказала: — Что?       А затем она увидела во что он одет и выражение её лица превратилось в чистое неверие. Через мгновение в испуганное замешательство, но когда она взяла в расчёт его прическу, ухмылку и одежду, девушка залилась в приступе смеха. Малкольм подхватил его. — Твои волосы все острые и странные. И у тебя эта штука на лице. Это выглядит как улыбка. — Она указала на его одежду. — Во что ты вообще одет? И почему ты ещё одет? — Как я выгляжу? — спросил он, улыбаясь шире.       Улыбкой Джека.