Три точки, три тире, многоточие

      — Расскажи мне, какого цвета море?       Погода сегодня солнечная, температура около тридцати. Песок под ногами горячий, а солнце слепит. Лезу в багажник машины, чтобы достать коляску.       — Цепляйся, — наклоняюсь к Нему, протягивая руку для удобства. Хватается за нее, больно сжимая запястье, а другой рукой обхватывает меня за шею, практически повисая на мне.       — Опиши, какое оно — море? — снова просит он, пока я усаживаю Его в кресло. Море шумит со всех сторон, разбиваясь о скалы, и Он мотает головой в направлении каждого звука, невидящим взглядом провожает каждый крик чайки. Вытягивается на кресле так, что почти выпадает из него, тянется к десяткам голосов.       Колеса на песке буксуют, и приходится постоянно останавливаться, чтобы вытащить их из очередной ямки. Песок обжигает. Мелкие камушки застревают между пальцев, больно впиваясь в кожу.       Смотрю на Него, как Он мотает головой из стороны в сторону, улыбаясь каждому шороху, совсем как ребенок, только если бы не его песочные глаза... Белые-белые, как песок с этого пляжа. Словно просто несколько песчинок попало ему в глаза, словно он сейчас моргнет или протрет их ладонью и все будет в порядке, словно...       — Берегись! — не успеваю вовремя отреагировать и замечаю только, как Ему в плечо на большой скорости влетает волейбольный мяч. От неожиданности Он вскрикивает, впиваясь мне в руку. На его лице — испуг, мотает головой по сторонам, будто пытается увидеть того, кто это сделал.       — Что?..       — Просто волейбольный мяч, — наклоняюсь, чтобы стряхнуть с Него песок и поднять мячик с земли. — Ты в порядке?       В ответ только кивает головой, постепенно расслабляясь.       Кто-то резко выхватывает мячик у меня из рук.       — Извините. — Парнишка, лет пятнадцати с виду, в одних плавках, стоит передо мной, улыбаясь во все тридцать два.       Рыжий, с веснушками, подскакивает на месте, теребит в руках мячик. Он весь переполнен энергией, словно внутри у него живёт маленькое солнце. — Не зашиб?       Кивает на моего спутника, который оборачивается на голос, и весь испуг тут же пропадает, оставляя место привычной улыбке.       — Ничего страшного, совсем не больно даже. – На секунду повисает напряженное молчание. И следующие слова Он произносит очень тихо, неуверенно:       — А этот твой мячик... можно потрогать его?       Нервно поеживается в кресле, Его голос звучит почти умоляюще, пытается взглядом невидящих глаз поймать паренька. Тот на секунду замирает. Перестаёт теребить мячик, прыгать на месте. Неотрывно смотрит на его песочные глаза. Бросает на меня вопросительный взгляд, а я лишь пожимаю плечами – мол, делай как знаешь. А потом... он начинает смеяться. Так звонко и громко, так по-детски заманчиво, так искренне, что мой компаньон сперва начинает неловко улыбаться, а затем тоже тихонько смеётся, вторя мальчугану.       — Конечно! — он падает на колени перед коляской, прямо в песок, поднимая облачко пыли, и протягивает мячик перед собой: — Держи!       Кладёт мячик прямо Ему на колени. Две руки тут же его подхватывают. Цепкие пальцы ощупывают каждую заплатку, каждый шов. Сперва неуверенно, а затем все быстрее прокручивая мячик в пальцах. На этот раз смеётся в полную силу.       — На нем песок! Он горячий! — хохочет, словно младенец при виде любимой игрушки. Щупает каждую песчинку, прокручивает её между пальцев, — так вот он какой... Шепчет, утыкаясь лицом в мячик, и затихает, более не смеясь.       — Можете оставить его себе. Считайте, что это подарок, — парниша встаёт с колен, треплет Его по руке, словно давнего друга и, в последний раз нам улыбнувшись, убегает прочь, не дождавшись ответа, сопровождаемый лишь громким хохотом да шумом прибоя. Мой Мальчик с песочными глазами резко поднимает голову, прижимая мяч к груди. Пытается понять по звонкому смеху, куда убежал паренёк. Я замечаю, как по Его щекам текут слезы. Из Его песочных глаз стекают вниз по щекам, падая на мячик, на горячий песок. Ничего не говоря, наклоняюсь, промокая его глаза платком, оставляя на лице влажные разводы. А Он лишь смотрит вдаль, но ничего не видит. Весь Его мир – это я, коляска, крик чаек, да шум прибоя. А теперь ещё и мячик. Так было, так есть и так будет всегда. В Его глазах пустыня, а в сердце – море.       Дёргает меня за рукав, мол, поехали. И я толкаю коляску вперёд по песку, стараясь на Него не смотреть. Мы едем в тишине, и лишь шум волн нарушает её.       — Так какое оно – море?