Наша Газета!

На дворе стоял холодный, декабрьский вечер. За окном в медленном вальсе кружились аккуратные, словно вырезанные по контору снежинки. В этом году Зима совсем рано ступила на порог. Казалось бы, только начало декабря, а улицы уже украшает толстый слой белого снега.  — Добрый вечер, Елена, здравствуй, отец. — холодно попреветствовала двух вошедших в квартиру Василиса  - О, Нортон, твоя дочь сама мисс-прилежание, и не-обижают в школе? — ехидно спросила женщина смотря на девушку холодными как лёд, голубыми глазами.  - Нет, уважаемая Елена. — кратко ответила Василиса и натянула маску безразличия.   Отец Василисы не обратил ровным счётом никакого внимания на выпад Мортиновой, более того, он вообще не интересовался делами дочери. Никогда. Представляете, иметь дочь, и ни разу в жизни не спросить «Как дела в школе?» или «Василиса, какие оценки за сегодня?" Нортон Огнев просто считал всё это напрастной тратой времени, в то время как Норту и Дейле он уделял хоть какое-то внимание…  Когда-либо в мире было два человека, которым не безразлична Василиса, её желания, мечты. И один из них — её мать, но она умерла от рака пять лет назад, и оставила Василису здесь одну. Хотя, ещё в жизни рыжеволосой девушки есть Николь — её младшая сестра, с которой она видится раз в неделю, отец сочёл куда более полезным отправить девочку учится в пятидневку.   Сейчас, сидя за столом на кухне, Елена рассказывала «семье» о том, что в ближайшее время собирается отправиться с Нортоном в Англию на две недели, и обещала, что привезёт и детям что-нибудь интересненькое. Как всегда, Василиса не в счёт…  — Госпожа Елена, а Василисе вы тоже привезёте подарок? — постоянно крутясь на стуле спросила Николь.  Елена сделала вид, что не услышала вопроса девочки, и продолжила рассказ. Николь сощурила глаза, и покачала головой. «Ну разве можно не любить нашу Василису?» — пронеслось у неё в голове.  Василиса всегда очень тепло относилась к Николь, и та отвечала взаимностью. Отец девочек не собирался заниматься их воспитанием, он просто предпочитал вычеркнуть их из своей жизни, как буд-то они были старым и ненужным хламом с чердака… Обе девочки нуждались в любви, из-за чего дарили её друг другу, и всегда преодалевали трудности вместе.  После ужина Василиса направилась в их с Дейлой комнату, но её тут уже ждали. Опять. Василиса с шумом втянула в себя воздух, предвкушая то, что сейчас услышит, но Норт молчал и лишь с ненавистью смотрел на сестру.  — Ну что, Василиса, так и будешь продолжать строить из себя тихоню, да? — начал брат.  Мать Василисы перед смертью сказала, что если кому-то неймётся, то уж лучше промолчать. Так, и никак по другому Василиса поступала пять лет, терпела унижения, обзывательства, и иногда даже боль. Норт, как и Дейла всей душой ненавидели и презирали свою рыжую сестру, и наверняка мечтали, что бы её переехала машина, или же она выпала из окна, случайно.  — Рыжая, язык проглотила?! — зло спросил Норт и двинулся к Василисе. — Боишься, я так и знал. Ты всегда была жалкой, беспомощной трусихой, и ни кем более!   - Да, Норт, ты прав. — подчёркнуто безразлично ответила девушка и вздохнула. Она знала, что последует за словами брата…  — Ещё как прав! — выплюнул парень и больно схватив рыжеволосую за запястье хорошенько приложил к стене. — Скорее бы ты совершила самоубийство, или тебя переехал камаз!  Василиса зажмурилась, надеясь, что боль пройдёт быстро. В первый раз что-ли? «Ну и ладно, рано или поздно ему всё равно надоест» — уверяла себя Огнева каждый божий день.   

***

  — Здравствуйте, — поздоровалась Огнева с молодой и жизнерадостной учительницей русского и литературы.  - Да, здравствуй, Василиска! У меня такая новость! Прочитав твоё последние сочинение, тебя решили принять в редакцию нашей школьной газеты представляешь? — радостно оповестили собеседница  — Ого… — выдохнула Василиса.  Подумать только! Знаменитая школьная газета, это тебе не хухры- мухры… Но к сожалению, Василиса была у верена в том, что долго в этой редакции не продержится, она совершенно не умеет общаться с людьми, а коллектив там довольно-таки большой.  — Уверяю тебя, это отличная возможность найти друзей, и заниматься любимым делом одновременно… А кстати тоже когда-то была редактором нашей газеты, вот только её никто не читал, а у вас — горы фанатов! — продолжила рассказ учительница, на что Огнева лишь слегка улыбнулась и кивнула.  Вообще-то желанием завести друзей Василиса не горела, но писать она действительно очень любила. На досуге Огнева сочиняла стихи, или просто писала маленькие рассказы или статьи, а ещё чаще различные сочинения по предметам, неважно, будь то литература или история… Для Василисы не оставалось почти никаких сомнений, что её будущая профессия будет напрямую связана с писательской деятельностью, и девушка уже выбирала институт, ведь осталось каких-то два года, и всё, школа, прощай!  Думая о своём Василиса совсем не заметила, как они с любимой учительницей зашли в кабинет с табличкой «школьная редакция» и номером «411», расположенный на четвёртом этаже школы. Здесь стоял старенький компьютер, несколько парт, а на стенах расположились вывески, плакаты, фотографии и стикеры с различного рода текстами. Кабинет очень отличался от всей остальной серой и унылой школы своей непривычной яркостью, что делало его ещё интереснее.  — Привет, ты Василиса, да? Я Диана Фрезер, главный редактор нашей газеты! — весело представилась девушка с короткими тёмными волосами, подошедшая к Василисе, разглядывающей стены кабинета.  — Да, я Василиса. Приятно познакомиться. — ответила Огнева, правда не столь радостно и весело.  — Ох, мне пора бежать! — спохватилась учительница и быстро скрылась за дверью, оставив Василису в совершенно не знакомой компании учеников.  — Ну давай я тебя познакомлю с этими бездарями! — сказала Диана и поочереди указывая на сидящих по классу учеников. — Это Маар, отвечает за шуточные статьи, а вообще он полный идиот — представила она кудрявого блондина, с забавными, зелёными, очень похожими на кошачии глазами. — Гроза, наш главный фотограф, и жуткая забеяка — Диана указала на боевую девшку с толстой чёрной косой. - Ник, горе писатель, — Василисе помахал загорелый, светловолосый паренёк, — Стоп, а где Драгоции?! — вдруг рявкнула Диана.  — За водичкой пошли. — ехидно собщил Маар.  — Ну я этим двум такое покажу! И за что мне такое наказание? Давно пора их в обезьянник сдать! — сетовала Фрезер хотя по классу. — Нам номер надо верстать, а они за водичкой ходят! У-жас!  — Постой, ты говоришь про Захарру и Фэшиара Драгоциев, самых знаменитых нарушителей школьных правил? — спросила Василиса.  —  Мы самые, собственой персоной! — сказал высокий темноволосый парень войдя в кабинет. — Мы договаривались, без рукоприкладства!   — Помню я. — фыркнула коротковолосая. — Знакомтесь, Василиса.   — Приятно познакомится, я — Захаррра Дрррагоций. Люблю инквизицию. — ляпнула куцехвостая девушка.  — Ты о средневековой инквизиции, когда на кострах сжигали всех, кого считали магами и ведьмами? — удивлённо уточнила Огнева, но на её вопрос так и не ответили.  - Ага! Потрясщий раздел истории! — высказалась вошедшая.  - Так, мы познакомились и продолжаем работать. Драгоций, — Диана повернулась к Захарре. — рыбы нарисовала иллюстрации к статье о продолжении романа Пушкина «Дубровский»?   — Есть сэр, эээ… То есть мэм! — ответила Захарра и достала флешку.  — Отлично, скидывай на комп… А хотя, лучше не мой ноутбук, а потом уже через почту на Аркадия скинем. — сказала Фрезер, и принялась что-то писать в своём маленьком блокноте, ну настоящая главнокомандующая!  — Аркадий…? — Василиса вопросительно посмотрела на Диану.  — Это наш компьютер. — улыбнувшись пояснил Маар и подмигнул Огневой.  Следующий час Диана печатала какую-то статью, и паралельно опрашивала Василису. Затем, в класс зашли две блондинки, одна с короткими волосами и в чёрных очках, а вторая с длинной косой.  - О, Марго и Рия! Принесли? — заметив их просила Диана.  — Конечно! Прикинь, мне пришлось ездить в центр города, что-бы фоткать наших ушуистов на соревнованиях! А ещё, я взяла интервью у Рознева. — сказала девушка с косичкой.  — Кстати, знакомтесь Рия, Марго — Василиса, Василиса - Рия, Марго.    — Ты такая смешная! Рыжая-рыжая, а веснушек почти нет! — сказала Рия глядя на Огневу, та сочла лучшим — промолчать.  — У тебя всё смешное, как бы в психушку не попала… — закатила глаза Марго.  Кстати, если кому-то показались имена девушек странными, не удивляйтесь. Рия — один из вариантов сокращения Марии, а Марго — это Маргарита. Рия и Марго сёстры-близняшки, и не очень ладят друг с другом. Если Марго скорее песимистичный реалист, то Рия — на все сто оптимист.  — Ладно, мы пошли, ещё алгебру делать! — просила Рия и покинула редакцию. — Ох, как же она меня бесит! — высказалась Захарра.  — А я с ней живу, прикинь? — мрачно спросила Марго.  После ухода двух, очень странных сестёр компания, замешкался в редакции посидела там ещё полчаса, и ребята разошлись. Всем же нужно уроки делать, а ещё у десятого класса, каким являлось половина присутствующих, завтра контрольная по английскому, которую ученики уж никак не хотели завалить. Василиса в спешке пошла домой, «А вдруг опоздаю?» — думала девушка по дороге. В их семье была чёткая традиция, ужинать в семь вечера и не минитой позже. Если Василиса опоздает, её точно накажет Елена, а ещё хуже Норт опять всяких гадостей наговорит…  — Рыжая, а где же ты шлялась до шести? — скалясь спросил Норт, когда Василиса зашла в квартиру. — Гуляла небось, да? - Нет, Норт. Меня приняли в школьную редакцию. — кратко ответила Василиса и поспешила избавиться от общества брата. За ужином Елена объявила, что они с Нортоном улетят завтра вечером. Норт и Дейла отправятся к Нире, своей матери, а Василиса к Нерейве, бабушке. В глубине души Огнева очень обрадовалась, что не придётся видеть нахальные лица брата и сестры, но «У бабушки», означало, что девушка будет жить в её квартире и видеть Нерейву лишь за Ужином и Завтраком. И Василису честно говоря, вполне устраивал такой расклад событий. Сейчас Василиса делала домашнюю работу по географии, и одновременно учила стих М.Ю. Лермонтова «Парус». Стих очень хорошо запоминался, и очень понравился Василисе. Вообще-то, Огнева уже учила его классе четвёртом, но не помнит этого. Белеет парус одинокой В тумане моря голубом! .. Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном? .. Играют волны, ветер свищет, И мачта гнется и скрыпит; Увы! — он счастия не ищет И не от счастия бежит! — Под ним струя светлей лазури, Над ним луч солнца золотой: — А он, мятежный, просит бури, Как будто в бурях есть покой!