Никогда не влюбляйся в волчицу

      Когда Берик заговаривает с Арьей, она вовсе не кажется злой. Она не хочет его убить, она не похожа на себя. Отвечает тихо и грустно, думает, что Джендри спит. Он и правда спал, но её список разбудил его. Вновь. Как и несколько раз до этого. Как и в Харренхолле. Знакомые имена, которые он сам уже выучил наизусть. Серсея, Джоффри, Илин Пейн, сир Меррин… Пёс.       Он бы так хотел убить их сам. И даже не понимал, почему. Но потом вспоминал, с какой легкостью Арья всегда побеждала его, стоило им начать драться на мечах… А Торос, даже будучи пьяным, с легкостью обезоружил её. Что бы он сделал с Джендри, если бы у того хватило смелости — хотя нет, скорее, глупости — поднять на Красного Жреца руку?       Они все умеют драться, а Арья только хочет научиться. Она рассказывала, что уже училась, но недолго. А Джендри сможет этому научиться… Здесь, в Братстве.       Когда он станет настоящим рыцарем, Арья будет уже далеко. Она даже не узнает. И никто не скажет ей, если он умрёт, если Ланнистеры… А, впрочем, они и так думают, что он мёртв. Наверное, о них можно не переживать…       Однако бастард, ненавистный короне, да еще и бунтарь — это что-то с чем-то. Это как минимум несколько смертей, совсем как у лорда Берика. Да его повесят! И воткнут кинжал в глаз! И топор в бок, и... Какая, впрочем, разница, как именно он умрёт. Арья об этом точно узнает, когда о них сложат песню (Энги, пожалуйста, если я умру, сделай меня героем своей песни, и пусть я выгляжу лучше, чем являюсь на самом деле). И тогда не получится так, чтобы он был её лордом, а она — его лесной девой.       Торос раскрывает Арье планы Братства на неё. Они просто зарабатывают деньги, не причиняя ей вреда. До Риверрана они будут вместе, а потом им придется попрощаться. Навсегда.       Грустно. Джендри успел привязаться к ней за эти несколько месяцев, особенно после того, как она помогла ему с Пирожком бежать из Харренхолла. Джендри успел понять, что даже если она способна защитить себя, она всего лишь маленькая девочка. Это то, о чем она сама постоянно забывает. Она ведь только ребёнок… Маленький, озлобленный ребенок, который не справится, если будет один. Но она не одна, у неё есть семья. У неё есть её брат, сестра, мать…       А у него нет семьи. И Арья ему не семья, потому что они слишком разные. Его место — здесь, среди таких же ничтожеств, как он сам. Но здесь никто не осудит его за то, что он бастард, а Берик Дондаррион однажды сможет сделать его рыцарем. Он лорд, и у него есть все права на это.       С ними уютно. Энги издевается над Псом, когда сажает его в тележку, а Торос такое вытворяет, что остаётся только диву даваться. При этом Ланнистеры разыскивают их, и Джендри всё еще помнил голубые глаза Щекотуна и страх, застрявший в его горле.       И испуганные глаза Арьи. «Нет, они не заберут тебя. Только не тебя!» Вслух она ничего не произнесла, но страх в серых глазах выдавал её мысли с головой.       Якен Хгар потом разобрался с этим Щекотуном по её просьбе… И Джендри ловил себя на мысли, что ему это не очень нравится.       — Я пугаю тебя, дитя?       — Нет.       Ну конечно, с чего же ей бояться? Она Арья Старк. Она сильная девочка, сильная и смелая.       Боги, она бросилась на Пса, стоило ему победить. Арья хотела Псу смерти, но Бог Света рассудил иначе. Её решение было мгновенным: выхватить меч из чужих ножен и покончить с Клиганом. Братство отобрало у них оружие, украденное при побеге в Харренхолле, но Арье это не помешало.       Джендри остановил её. И даже удивился, когда она на него не обиделась после… Она вообще ничего не сказала, даже когда он заявил, что не сможет быть её семьей. Точнее, он-то бы с радостью, а вот она… Точнее, люди вокруг…       Грустно. Она хочет быть его семьей, но кто ей позволит? Кто им позволит быть семьей? Арью заберут от него, стоит им добраться до Риверрана. И она ничего не сможет поделать с этим: как бы сильно она не доказывала, что она не леди, это не так. Она самая настоящая леди, потому что в её крови течет эта кровь... Кровь благородных людей, ведущих настоящие сражения. Не тех, что прячутся по лесам, надеясь однажды отомстить за уже мёртвого короля.       Леди живут в больших замках, они умеют читать, вышивать и говорить с поддаными, глядя на них свысока. Арья никогда не была такой, но она станет. Станет, и никуда от этого не денется, и никакой бастард не заставит её поступить иначе. Он не может спасти её от «жизни леди», как бы сильно им обоим этого не хотелось... Возможно, кто-то и обладает таким правом, но только не он. Только не Джендри Уотерс.       Я бастард. Я даже не Джон Сноу — не её любимый брат. Я никто. Я ошибка, вот и всё. Сын трактирной шлюхи, переходной трофей. От матери — к Топхо Мотту, от Топхо Мотта — в Ночной Дозор. И даже туда он не добрался, а теперь очутился здесь. Должно быть, этому есть своя причина.       О, Джендри, неужели ты не понимаешь, что Арью твоё происхождение... не волнует?       — Ты сердишься на меня. И я не виню тебя. — Лорд Берик, она и на меня сердится… Стоит ли мне винить её за то, что она не понимает? — Но ты должна отпустить его. — Да, Арья. Отпусти меня. — У меня больше всех причин желать ему смерти. — А, седьмое пекло. Он же про Пса.       Джендри ворочается на месте, но никто не обращает на него внимание.       — Он ведь убил вас.       — Убил.       — Но как…       Берик молчит, а затем заговорщицки усмехается.       — Торос… Сколько раз ты возвращал меня?       — Тебя возвращает Владыка Света. Я лишь пьяница, который произносит слова.       — Сколько раз?       — Пять, кажется… Нет, с этим — шесть.       А если Джендри будет погибать, его тоже смогут… Воскресить? А чего ради ему жить? Погибнуть легче, вот только он… Не хочет погибать. Хотя бы не от рук Ланнистеров, которые взъелись на него непонятно за что.       Он же простой бастард… Или нет?       А, впрочем, какая разница. Его происхождение — если причиной оно — может послужить ему причиной для смерти. Зачем ему умирать? Да, это легко, но смысла в этом нет.       Он ведь хочет, чтобы Арья увидела, что он не такой… Глупый и тупой, как она думает. Рано или поздно это должно произойти, разве нет? Джендри и сам не знает, чего ради остается в Братстве, но догадывается, что ему это поможет… Не думать о ней. А она когда-нибудь поймет, почему он не пошел дальше.       Да и есть ли ему какой-то резон… А, впрочем, у него есть вообще резон на что-то? Чего же ради он живёт? Он мог бы жить ради Арьи, если бы… Родился в другой семье. Тогда они, возможно, не были бы знакомы.       Джендри даже задумался о том, какой вариант развития событий лучше, а Торос начал перечислять каждый раз, когда убивали Берика.       — Знаешь, легче не становится, — печально произносит жрец. Дондаррион отвечает, не скрывая раздраженности в голосе:       — Я знаю. После каждого возвращения меня меньше. От меня отщипывают по кусочку.       Нет-нет, такой жизни Джендри себе не хочет… Он хочет быть целым, даже если не знает, что находится внутри этого целого. Он ничего о себе не знает, а Братство — это единственная его зацепка.       Дондарриону не нравится такая жизнь, но он гордится каждым своим воскрешением; а Торос гордится тем, что был тем самым, кто воскресил Лорда Молнию все шесть раз… Но Арью это не впечатляет. Арью волнует только одно.       — Вы могли бы оживить человека без головы? — Пауза. — Не шесть раз. Всего один.       — Не думаю, что это получится, дитя, — не без грусти отвечает Торос.       — Он хороший человек… Нед Старк, — подхватывает Берик. — Теперь он успокоился… Где-то. Я бы не пожелал ему моей жизни.       — А я — да. Вы живы.       Торос и Берик молчат, не зная, что ответить на это. Арья, кажется, встаёт с места и подходит ближе к Джендри. Они всегда спали рядом, и даже теперь, когда оба признали факт, что скоро им придется расстаться, она не хотела нарушить эту традицию.       Джендри не открывает глаз, лежа к ней спиной. Торос и Берик начинают говорить о чем-то своём, обсуждая воскрешение и всё, что следует за ним.       — Зачем тебе нужно так поступать со мной, бастард? — шепчет Арья ему в спину, но Джендри не отвечает. Он попросту не знает, какая причина была бы логичной… и не заставила бы его краснеть.